- Красивая?
- Да.
- Тогда в Лас-Вегасе. Есть такой стаб у базы «Адеков». Люди из стаба сотрудничают с внешниками, но тут, типа, никто ничего доказать не может. Политика, мать бы её так! А там бордель ещё тот. Все туда стремятся. Наш брат падок на секс и все, что с ним связано, а там удовлетворят любые загоны любого извращенца. Многие бегают туда, под шумок. Но штурмом брать эту цитадель, не по зубам даже полноценному стабу, вроде Высотки.
«Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни!!!» - Эта мысль молотом стучалась в голове Стрелка.
Да, Крис, сдохну, но возьму штурмом этот долбаный Лас-Вегас. Не оставлю от него и камня на камне. А то, что останется, засыплю солью!
- Эй, парень, что с тобой?! – Вскочил со своего места Бумеранг, в очередной раз откидывая злополучный пластиковый стул. – Ты чего?!
А Стрелок просто рычал раненым зверем. Стол отлетел в сторону. Из глаз парня текли кровавые слезы. Тот только рычал, бросая невидящие взгляды темными глазами с черным зрачком в центре алого от лопнувших капилляров белка.
- Крииис! Криииис! – Хрипел он, царапая булыжник декоративной мостовой.
**** Крис****
Крис была не в себе. Ее сознание провалилось куда-то в глубины памяти и фантазий, оставив тело на одних рефлексах. Вот ее любимая набережная на закате и сильная мужская рука на плече. От него веет спокойствием. Она кладёт голову на плечо своего парня и счастливо жмуриться, ловя щекой последние лучики заходящего солнца. Вот она баюкает маленькое тельце ребёнка, напевая песенку. За окном стрекочут цикады, а прохладный, ночной, летний ветерок колышет занавески, приятно обдувая лицо. Отличить правду от фантазий она уже не может, да и не желает. Ее больше не интересует внешний мир. В нем слишком много боли, страха и страданий.
Когда же что-то вытягивало ее из омута грёз, девушка приходила в неконтролируемую ярость. Первый раз это случилось, когда какая-то девчонка принесла ей какие-то алые тряпки и что-то требовала, показывая на них, на голое тело Крис, все в потёках чужой запёкшейся крови. Когда же она попыталась прикоснуться к Крис, алая пелена заслала глаза. Тело двигалось само по себе. Здесь поворот, тут захват, а вот теперь толчок с поворотом, и бедная девушка кубарем вылетает из комнаты. Двойной перелом руки, равнодушно отмечает про себя Крис, перед тем как погрузится в свои мечты и воспоминания.
Следом пришёл Борман со своими гориллами. Те по приказу хозяина схватили девушку и отволокли ее в огромную ванную комнату и вкинули в горячую воду в огромной джакузи. Девушка не возражала. Ей уже было все равно, а к квазам она не испытывала ни страха, ни презрения. Только жалость. Она вдруг почувствовала их боль и тоску. Тоску людей потерявших жизнь, но не потерявших разум. И боль, постоянную зудящую боль по всему искорёженному телу. Квазы, похоже, тоже что-то почувствовали, так что вели себя достаточно корректно и вежливо. Никто из них ни разу не попытался облапить ее, даже в ванну тащили только по первой грубо, а потом как-то даже вздрогнули и переглянулись.
Бедные! Крис, нежась в колючих струях пузырьков, все ещё была в своих грёзах, но тело на автомате встало из воды, и рука прошлась по чёрной и красиво-хищной броне одного из квазов. Бедный! Как же вы это терпите?!
Кваз отшатнулся, недоверчиво смотря огромными глазами с жёлтой радужкой, на мокрый след от руки на своём предплечье. Он даже всхлипнул. Но Крис это уже не интересовало. Она снова была со Стрелком. Она снова была счастлива. Она снова жила, а не существовала. Ей просто жаль тех, кто так же продолжает существовать, забыв, как это - жить. Как эти квазы.
Когда же телохранители стали одевать ее словно свою королеву, она не обратила на них внимания. Борман то хмурился, то загадочно улыбался, но в целом остался доволен.
Есть и пить Крис не то, что бы отказывалась, а просто не замечала. Приходилось ее постоянно тормошить за плечо все тем же квазам. После того как Крис покалечила ещё одну девушку, те наотрез отказались подходить к этой чокнутой суке.
Потом ее попытались изнасиловать ещё несколько раз.
Борман был доволен. Давно он так не развлекался, глядя на толпу своих клиентов. Девушка действительно стала звездой настолько быстро, что он не ожидал, правда и в другом ключе, что тоже было сюрпризом. Но за долгую жизнь приедается все, и начинаешь ценить именно сюрпризы и непредсказуемость сюжета.
В игровом зале поставили пару экранов, транслирующих бои Крис с посетителями, рядом с ними установили стеклянную банку, в которую Борман ссыпал полсотни споран - награда для победителя. И с каждым следующим клиентом в банку летели все новые шарики. Дошло до того, что сами посетители стали скидывать туда спораны и джек-пот быстро рос. Открылся тотализатор, ставки в котором взлетели до небес.
Выжить в этом мире очень сложно, особенно впервые дни, потому среди сталкеров очень много отморозков и рисковых людей. Рефлексирующий клерк или манерная «Барби» не имеют шансов, оказавшись на перезагрузке кластера. Здесь важно иметь в характере некую жилку, что позволит сначала бить или стрелять, а потом задавать вопросы. Ведь первое время, заражённые мало отличимы от иммунных, но уже заметно сильнее. И чтобы их остановить, нужна решимость и толика умений. Убить человека быстро и с помощью подручных средств тоже нужно уметь, особенно, если это уже не совсем человек.
Потому Борман не переживал про спад интереса к Крис. Если даже девчонку уломают, в таком состоянии она будет брыкаться до последнего, и под вторым, и под пятым клиентом. А клиенты все равно будут. Азарт у них в крови. Уже прибегал Битюг с жалобами на то, что посещаемость его бойцовской арены упала, а когда выступает Бесёнок, сходит до нуля. Зато, в это время в борделе не протолкнуться и даже плата в десять споранов за вход никого не пугает.
Это и понятно. Тут гремучий коктейль. И риск жизнью, и азарт, и жадность, и секс в награду с красивой девушкой, а главное тщеславие. Стать первым, кто объездил Бесёнка, желали все. Вот только яйца имели не все. И Борман их частично понимал. Взгляд девушки, идущей по залу, был как у ангела - лучился теплом и светом. От неё исходили волны нежности, и такие флюиды любви, что мужики слюни пускали на пол. Если бы Борман не показывал ее знахарю, подумал бы, что она нимфа, пусть и слабая. Но тот только пожал плечами и сказал, что это точно не нимфа, а что - понять не может. Да последующая трансформация тоже показывала правоту знахаря. В один момент нежного ангела выходил жёсткий монстр. Глаза полыхали безумием берсеркера, ранее плавные и женственные движения становились резкими, по-мужски ломаными и короткими. Стиль боя, который применяла девушка, больше походил тренированному бойцу из армейской школы. Никаких голливудских выпрыжек или растяжек. Чётко, коротко, эргономично. Максимум ущерба при минимуме движений и затрат. Реакция девушки тоже поражала, как и сила. Это заводило народ лучше любых наркотиков и стриптиза.
Сегодня Борман ожидал особый вечер. Сегодня Крис должны сломать и сделает это Перо. Заклятый враг Дозы, клокстопер, законченный садист и позёр. С Дозой они были все время в штыках и постоянно грызлись. Дважды Доза едва не убивала Перо, оставляя от него изломанное тело. Клокстоперы считались самыми опасными бойцами ближнего боя и в ускорении могли проскочить между очередью из пулемёта, сделанной в упор, но между собой дрались не часто, так как сам дар был достаточно редким. Но если уже сходились в бою, то все решало, кто успел уйти в скорость первым. Однако было одно «но». Для разгона требовалось некоторое время, а так же большую роль играл способ активации, и бесспорно, количество шагов, которое тот мог сделать в ускорении. Доза по всем параметрам превосходила Перо. Тот дважды пытался проткнуть девушку листовидными лезвиями своих клинков, бросив их с большого расстояния, но Спидди оправдывала свое имя, ломая тому все конечности. Она его не убивала только из-за его тщеславия. Позор поражения для Пера был хуже смерти. Когда же он пришёл из рейда и узнал, что какая-то шлюха зарезала Спидди, просто взбеленился. В среде муров, и конкретно в Лас-Вегасе, Перо уважали, из-за того, что он был опасным бойцом и за то, что когда он в стабе все девушки Бормана были готовы на все, лишь бы не попасть к нему в руки. Он наслаждался только одним способом. И не отпускал девочек, пока те не впадали в истерику, прося пощады и умоляя отпустить их, обливаясь кровавыми слезами. Борман давал ему девочек редко и всегда по двойному тарифу. И только тех, кого считал «заржавевшими» и недостаточно качественно работавших. После этого девочки бледнели только от одного имени этого маньяка и готовы обслужить любого кваза или лечь под рубера.