Белла Лавгуд

Шампанское со вкусом алиби

Дизайн обложки Екатерины Климовой

© А. Унгурьянова, текст

В оформлении использованы материалы по лицензиям © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

Мы склонны привязываться к местам. Они оставляют в нашей памяти следы, накладывают отпечатки, схожие с кольцами на срезах стволов деревьев или завитками на подушечках пальцев, запечатленными на глянцевой поверхности фотографии.

Детство закладывает фундамент для будущих открытий, гениальных решений и маленьких ежедневных шагов, но… еще в детстве мы склонны к преувеличениям. Ванна кажется настоящим бассейном, бабушкин чердак – пиратским трюмом, а подгоревший пирог – самым восхитительным лакомством на свете. Если вам довелось побывать в захватывающих дух живописных местах, вы привяжетесь к ним на всю оставшуюся жизнь. Туда захочется вернуться, если уж не физически, то хотя бы мысленно: вслушиваясь в отголоски памяти и блуждая по ее коридорам.

Так места, в которых нам довелось вырасти, создают ассоциативные ряды, состоящие из запахов, голосов, часто – смеха, но иногда и громкой ругани или тихих всхлипываний.

И хотя не мы возводили монументальные здания, ставшие оплотом детства, не мы занимались посадкой уютных садов, они навсегда поселяются в нашей душе, пуская корни и обвиваясь стеблями зеленого плюща. Только как разобрать, для кого декоративные растения служат цветущей живой изгородью, а для кого – оковами из ядовитых лиан, связавших по рукам и ногам?

* * *

«Готовы ли вы покаяться в своих грехах?» – высветилось на экране интерактивной передвижной доски. Первая реакция была напускной: в сердцах гостей теплилась уверенность в том, что это часть представления. Лишь когда на экране показались скриншоты обличающей переписки, присутствующие засуетились. Кто-то злорадствовал, не осознавая, что мог оказаться следующим, кто-то брезгливо ежился, не желая находиться в одной комнате с этими монстрами.

Шоу перестало быть шоу, квест больше не походил на квест. Эх, вовремя я приехал в Тренчард-Холл.

Глава 1. Келли

Тренчард-Холл, переживший за свою невообразимо долгую жизнь войны, эпидемии и восстания, напоминал выброшенную на берег бутылку из помутневшего стекла с развалившимся трехмачтовым парусником внутри. Согласно историческим сводкам, долгие века, вплоть до середины девяностых годов прошлого столетия, поместье пребывало на пике своей популярности: здесь проводились званые балы, а гости неделями не покидали окрестности. Поместье не единожды реконструировалось в духе последних веяний моды былых эпох: достраивались и пристраивались целые части, не говоря уже об архитектуре фасадов. Вскоре после Второй мировой войны, когда по воле графа Тренчарда здесь основали госпиталь, семья разорилась. Графиня, на чьи плечи лег уход не только за двумя маленькими детьми, но и за недееспособным мужем, приняла решение превратить свой дом в пансионат. Тому благоволило само расположение: чуть восточнее, всего в пятнадцати минутах ходьбы, находилась бухта Уайтсанд с головокружительным видом на Ла-Манш и белоснежный песчаный пляж. Где-то вдали раскинулось мрачное Кельтское море.

Я мельком упоминала Тренчард-Холл в своей научной работе, когда была студенткой архитектурного факультета в Шеффилдском университете. Это поместье – идеальный образец эпохи тюдоровской готики: трехэтажное каменное здание, обрамленное рядами прямоугольных окон с витражными вставками, с голландскими фронтонами, украшенными изваяниями существ в виде животных. Правда, теперь они мало походили на самих себя – их потрепало не только время, но и суровые корнуолльские ветра. Ранее колонны при входе были украшены изумительными мраморными скульптурами, но миссис Тренчард, к ее великому сожалению, пришлось заказать их демонтаж и продать на аукционе. Как и большинство особняков елизаветинской эпохи, он построен в форме буквы Е и некогда был окружен фигурно стриженной растительностью.

На месте Тренчард-Холла когда-то находилось скромное поселение. Им владели коренные корнцы – одно из кельтских племен, которым уже не довелось его восстановить, и история семьи канула в Лету. Прежнее строение выгорело почти до фундамента, и спустя некоторое время на его руинах потомки дошедших до этих земель норманнов начали строить будущий Тренчард-Холл.

Пребывая в запустении и разрухе, Тренчард-Холл продолжал восхищать привычной тому времени роскошью и величием. Он, конечно, был и вполовину не так масштабен, как Ноул-Хаус[1] или Монтакьют-Хаус[2], а в самом начале даже не имел названия, однако полюбился мне с первого взгляда. И если уж вам представился один из дворцов Виндзоров, поспешу вас разочаровать: внутри Тренчард-Холл столь же аскетичен, сколь помпезны их замки.

Исторические захоронения в прошлом веке перенесли отсюда в скрытый среди зеленых насаждений семейный склеп. Собственная часовня, ныне все так же разрушенная, напоминала древние руины и будто бы не требовала никакой реставрации, не желая быть потревоженной. Она идеальна именно в таком виде. Тренчард-Холл – это синоним умиротворения.

Давно овдовевшая леди Тренчард словно была послана мне самим Господом. Бедняжка совершенно не сладилась с современными технологиями, поэтому подала объявление в местную газету о том, что ищет управляющую домом отдыха, которому только предстояла реновация. Моей дорогой бабуле посчастливилось заметить это объявление, ведь «Нью Корнуэлл Газетт» – единственное еженедельное издание, подписку на которое она еще не отменила. Эту газетенку не читают даже мошенники, поэтому мой звонок несчастной Мелиссе Тренчард оказался единственным, хотя объявление дублировалось в газете каждый вторник в течение тридцати девяти недель.

Помехи на убитой временем телефонной линии едва не омрачили мои надежды, но я вовремя догадалась отправить миссис Тренчард письмо с курьером. Это было безумно романтично, в духе старой доброй Англии, ведь я отважилась объясниться от руки. И стоит заметить, несказанно дорого: никто не желал добираться до полуразрушенного дома в глубинке, пусть и излюбленной туристами. Можно было прибегнуть и к обычной почте, но работа нужна была мне не сейчас, а уже несколько месяцев назад, так как финансовая подушка безопасности больше походила на прохудившуюся наволочку.

В письме я предложила миссис Тренчард обратиться к соседям за помощью и все же воспользоваться их мобильным телефоном, если она согласна нанять меня. Через три дня действительно поступил звонок. Заботливые соседи старушки навели обо мне справки в интернете, не отпуская мысли, что я могу оказаться аферисткой. После настоящего допроса с пристрастием меня пригласили в Тренчард-Холл.

Я прекрасно понимала, что прельщало меня в этой вакансии. Зарплата, по сравнению с той, что предлагали городские гостиницы и отели, была крошечной. Однако в случае с Тренчард-Холлом мне не нужно было платить за жилье, и все расходы на еду нанимательница также брала на себя. А самое главное – пожалуй, решающее и заманчивое – в стенах Тренчард-Холла я могла претворять в жизнь самые смелые идеи. Миссис Тренчард искала управляющую, которая организует небольшой ремонт, наймет подрядчиков и «если Господь управит, то и послужит толковым мастером по интерьеру». Так старушка величала дизайнеров, и ей несказанно повезло: прежде чем уволиться, я окончила дизайнерские курсы и могла проектировать не только экстерьер, но и создавать уют внутри помещений.

Я всегда тянулась к прекрасному и, к сожалению, осознала это лишь спустя пятнадцать лет работы в довольно известной сети отелей. Нет, не подумайте, что мне там было худо. Напротив, оплата соответствовала нагрузке, в меру дружный коллектив, карьерный рост. Я даже дослужилась до директора одного из филиалов. Но там напрочь отсутствовал какой-либо простор для воображения. Погрязнув в рутине, уже начинаешь сомневаться в собственных талантах и истинной природе своих желаний. Я старалась сделать лучше, но все мои идеи начальство запихивало в дальний угол нижнего ящика пыльного письменного стола, переехавшего в подсобку.