Уволившись, я наконец смогла вдохнуть полной грудью, но не знала, куда податься дальше. Бабуля советовала не печалиться и не торопить события: «Все происходит в самое подходящее для этого время». «Скажи это моему банковскому счету, бабуль», – отшучивалась я и продолжала тревожиться.
И вот однажды, когда сил на переживания уже не осталось, я сидела на веранде, а бабуля подкралась ко мне сзади и в очередной раз огрела свернутой в рулон газетой.
– Ай! Ну не надо! Сколько можно, бабуль?
– Думаю, это последний раз, булочка. – Она тяжело вздохнула, и ее малиновые губы расплылись в лукавой улыбке.
– Опять эти твои шуточки про то, сколько тебе отмерено?
– Когда речь дошла до меня, у Господа сломалось мерило. Кажется, оно до сих пор в ремонте. Наверное, чинят те безрукие слепцы с Нортон-сквер.
Я тихо хихикнула и поставила чашку с чаем на столик из рифленого стекла.
– Тогда в чем дело? Выгонишь меня из дома? – Я переехала к бабушке почти полгода назад и удивлялась, как она меня не выдворила. Мы обе отличались совершенно несносным характером.
– Выгоню. Сколько можно тебя терпеть? Вечно следишь за порядком, как у себя в гостиницах. Тут не ешь, там не сиди, это вытри, тьфу! Я нашла тебе местечко по вкусу. Трижды перечитала, так как сначала не поверила своим глазам. А у меня, между прочим, оба хрусталика поменяны!
И я продолжаю не верить своим глазам. Даже сейчас, когда смотрю на заиндевевшую пожухлую траву и мутное, словно запотевшее, декабрьское небо. Кельтское море часто приносило к нам туманы, и было в этой дымке что-то таинственное, мистическое, но ничуть не жуткое. Я любила стоять так на широкой подъездной дорожке, попивать густой кофе из термоса, потягивать сигарету – будь неладна эта дурная привычка – и представлять, как сотни лет назад здесь останавливались кареты с лордами, графами, герцогами и, наверняка, даже особами королевских кровей, которые и не помышляли, что простушка из Девонпорта – Келли Кроуфорд – будет обставлять их временные опочивальни.
Впервые приехав в Тренчард-Холл, я пообещала себе не сойти с ума от уныния. В нем царила атмосфера разрухи и опустошения, печали и скорби… Однако миссис Тренчард удалось развеять мои грустные настроения по ветру. Мы молниеносно сдружились. В свои семьдесят четыре она держалась, как подобает настоящей леди, и вела образ жизни типичного представителя аристократии старой закалки: вставала чуть ли не с первыми лучами солнца, делала зарядку, умывалась и ухаживала за кожей, непременно собирала седые волосы в высокий пучок, надевала заранее подготовленные на день блузу и длинную юбку, туфли на небольшом каблуке и спускалась готовить завтрак в кружевном фартуке, который когда-то сшила сама.
Кроме того, меня встретил милейший спрингер-спаниель из всех, каких мне доводилось видеть. Его глаза словно скрывались под черной маской, переходящей в длинные уши, покрытые лоснящейся кучерявой шерстью. Темная спинка, белая грудка и очаровательные пятнистые лапы с порога покорили мое сердце. С самого первого дня Лулу, а точнее Льюис Леонардо Ламберт Третий, ходил за мной по пятам, прерываясь лишь на приемы пищи, игры на свежем воздухе и, конечно, развлечения с любимыми игрушками, на которые частенько можно было наткнуться в самых неожиданных уголках поместья. Лулу оказался подарком внучки миссис Тренчард: она не могла смириться с бабушкиным вынужденным одиночеством.
В Тренчард-Холле не было ни телевидения, ни интернета. Даже электричество работало с перебоями. Я не понимала, как за короткое время привести более четырехсот квадратных метров в божеский вид: старые скрипучие половицы, отклеивающиеся обои, искрящиеся розетки, потрескавшаяся плитка, грязная мягкая мебель, над которой вздымались клубы пыли, едва ее коснешься, – и это лишь часть того, что мне предстояло исправить. Миссис Тренчард успешно поддерживала порядок в паре жилых комнат – своей и спальне любимой внучки, а также в кухне, гостиной и ванной, – но в остальные комнаты не заходила более двадцати лет. Раньше с уборкой помогала экономка, а в штате было несколько горничных и повар. Вскоре пришлось отказаться и от такой роскоши.
Встреча со мной заставила ее посмотреть правде в глаза, и на мгновение женщина даже расплакалась, бормоча, что только зря потревожила меня. Она полагала, что исправить Тренчард-Холл невозможно, особенно учитывая предстоящие траты. Поэтому мы решили совсем не обставлять верхний этаж, а второй – только частично. Проводку нужно было заменить везде, а также разобраться с канализацией и сантехникой, избавиться от страшно гудящей в ветряные дни конструкции кухонного лифта, подлатать окна и крышу, отмыть фасады, отреставрировать полы и потрясающую лепнину на потолке, сделать косметический ремонт в бывших номерах и поколдовать над мебелью, чтобы не пришлось искать аналоги онлайн или на мебельных базах. Об изготовлении мебели на заказ, как это обычно делается в крупных отелях, не было и речи. И финансов тоже. Мне пришлось погружаться в тонкости реставрации мрамора, благо в тех немногих местах, где мрамор все-таки сохранился – в фойе, на лестничных пролетах и в санузлах, – было достаточно его отполировать. Но вот где найти недорогих рабочих, готовых оседлать белых коней и примчаться в Тренчард-Холл с необходимым оборудованием?
Но я была бы не Келли Кроуфорд, если бы не обзавелась полезными связями, пока выполняла самые странные прихоти важных бизнесменов и их болтливых вторых половинок. Я уверила миссис Тренчард в том, что вместе мы сумеем вдохнуть в поместье новую жизнь, и попросила ее показать, как Тренчард-Холл выглядел в свои лучшие дни. Вооружившись старым альбомом, она целый день водила меня по лабиринтам коридоров и во всех красках рассказывала о том, как уехала из отчего дома, как ее восхитило поместье и как она решилась продолжать дело родителей мужа. Я могла поклясться, что слышала эхо прошлого, детский смех и стук каблучков, пока Мелисса выплясывала передо мной танцы своей молодости, словно ей снова двадцать. Именно ее рассказы о прошлом помогли мне с концепцией будущего поместья. Мне хотелось сохранить историческую аутентичность в память о династии Тренчардов, но добавить что-то современное, что могло привлечь самых разных гостей, поэтому я остановила свой выбор на эклектике.
К моему великому огорчению, многие семейные реликвии – картины и антиквариат – нуждались в дорогостоящей реставрации. Поэтому мы были вынуждены оставить их дожидаться своего часа в отдельной комнате с самыми лучшими температурными условиями, какие только смогли организовать.
– Почему сейчас, миссис Тренчард? Вы ведь могли оставить поместье внучке, и она бы распорядилась им по своему усмотрению. У нее явно больше сил и энергии. Только прошу, не обижайтесь. – Спросила я как-то за ужином после бурных обсуждений декора входной группы, отложив столовые приборы.
Женщина одарила меня печальной улыбкой. Миссис Тренчард была красива даже сейчас, когда ее лицо походило на требующий реставрации потрескавшийся портрет двоюродной тетки покойного мужа. Голубые глаза с возрастом помутнели и теперь напоминали льдинки, а небольшой нос с еле заметной горбинкой даже не увеличился в размерах, как это бывает с возрастом.
Моя бабуля была выходцем из рабочего класса, безотказно подменяла коллег и до поздней ночи строчила десятки, а то и сотни рубашек, фуфаек и форменных брюк. Она громко бранилась, если проигрывал ее любимый биатлонист, да и в любое другое время тоже. Частенько объедалась на ночь жирным мясом, была не прочь пропустить бокальчик-другой и громко хохотала в общественных местах. Красила губы безвкусной дешевой помадой малинового оттенка, которая шла только ей. И все равно моя бабуля – самая лучшая, однако миссис Тренчард меня страшно интриговала. Будто только что сошла со страниц книги Джейн Остин.
– Аманда не раз предлагала свою помощь. Не деньгами, конечно, у нее их не хватит даже на ремонт одной спальни. Предлагала приехать на лето и подлатать Тренчард-Холл. Это было еще лет десять назад. Но я до сих пор не желаю, чтобы она тратила драгоценное время на всякую рухлядь. Это я про нас с поместьем. – Миссис Тренчард подмигнула мне и продолжила: – Ее славный молодой человек, Дерек, в начале этого года сделал Аманде предложение. Внучка была так счастлива, что сразу прилетела ко мне. Я ляпнула, не подумав, что можно провести свадьбу здесь. Но Аманда лишь смутилась и сказала, что они предпочитают повенчаться в часовне без гостей, а после забронируют столик в ресторане, чтобы отметить с парой близких друзей. Ко мне они приедут на выходные. «Господи, как же это трагично!» – подумала я. Внучка графа Тренчарда! Нам принадлежат земли до самого мыса! Конечно, я не могу их продать – это настоящее кощунство по отношению к семейным ценностям. После того как из жизни ушел мой муж, а вслед за ним и родители Аманды…