Заметив на моем лице застывшую гримасу жалости, миссис Тренчард пригубила настойку и махнула рукой.

– Дорогая Келли, неужели вы думаете, что спустя двадцать лет я не в силах обсуждать трагичные факты из прошлого, не роняя слез? Так вот, мы оказались разорены. Часть средств ушла на погашение кредитов, другая была потрачена на попытки побороться за жизнь невестки. Часть я отдала на благотворительность, полагая, что это хоть как-то загладит перед Господом вину за мои грехи. «Ведь за что-то он меня наказал», – так думала я тогда. Оставшиеся деньги я вложила в акции. Мне посоветовал старый друг семьи, который жутко переживал за нас с Амандой. Когда дела стали плохи, я продала акции, чтобы мы не умерли с голоду. И вложила их в какую-то валюту. Виртуальную. Это все так же советовал Айзек. Сумма там накопилась приличная, ее было бы достаточно для организации шикарной свадьбы. Такой, какую Аманда рисовала в своих блокнотах с подружками в детстве.

Наконец я поняла, к чему клонит миссис Тренчард:

– Или на ремонт Тренчард-Холла, верно?

– Схватываете на лету. Я надеюсь, что благодаря вашему шефству мы сможем открыться к Рождеству, и вместе с чуть менее шикарной свадьбой, нежели мечтала Аманда, я смогу подарить внучке многообещающий бизнес.

Миссис Тренчард – настоящая аристократка. До мозга костей. Она не принимала поспешных решений, не бросалась из крайности в крайность. Мне не хотелось ее подводить, тем более она согласилась с моим единственным условием: да, я буду управляющей гостевым домом, но я также должна была стать его дизайнером без какого-либо портфолио. Она поверила мне на слово. Перед этим, конечно, пошутила, что мне нужно будет выучить корнский язык, и я чуть было не повелась. А ведь его в этих местах действительно знают.

– Как же вы жили все эти годы совсем одна? – И хотя я обещала себе не выказывать жалость, иногда нам свойственно нарушать данные самим себе обещания.

Миссис Тренчард ехидно улыбнулась и стрельнула взглядом в сторону свернувшегося калачиком в груде игрушек Лулу.

– Не одна. А с этим озорником. Но, если честно, мне хватило насыщенных будней в лучшие времена поместья. Тренчард-Холл был свидетелем свершения судеб десятков семей. Мне довелось спасать женщин, которым некуда было идти, мужчин, которым никто не хотел давать второй шанс. Поместье стало своего рода убежищем: гостей не заботила биография персонала, главное, чтобы услуги были выполнены качественно. Не скрою, что не обходилось и без прецедентов, но со своей стороны мы делали, что могли. Муж всегда волновался о гостях, я – больше о сотрудниках. Но мы оба считали их частью нашей семьи, пусть многие и не задерживались здесь надолго. Годами мы проводили семейные выходные, праздники, когда на заднем дворе все собирались с детьми – ох, как это было душевно! Стирались все сословные границы, любые предрассудки оставались за воротами. Вот бы возродить былые традиции. Но только как?

Технический план я набросала буквально за неделю, и пока бригады трудились во благо будущих гостей, работала над рендерами[3], которые приводили хозяйку в детский восторг.

– Неужели все будет вот так, как на картинках?

– Непременно, – убеждала я то ли ее, то ли себя, прекрасно понимая, что на макете красовалась ваза из лимитированной коллекции стоимостью десять тысяч фунтов, которых не было ни у одной из нас.

К слову, все получилось действительно почти как на картинках. Несколько месяцев я устраивала набеги, точнее, наезды на антикварные лавки в самых удаленных уголках страны. Что-то удалось найти в онлайн-магазинах, в остальном приходилось полагаться на волю случая. Нам несказанно повезло: капитальный ремонт в поместье проводился в начале девяностых. Тогда подлатали фундамент, несущие перекрытия, крышу, избавились от облюбовавших чердак летучих мышей, не причинив им вреда, провели современное отопление. Полы нам удалось переложить, очистить и заново покрыть лаком – на этот раз матовым. Стены перекрасили, обои оставили лишь в части помещений в виде панно. Радиаторы отреставрировали, а кухонный лифт я превратила в арт-объект, разрисовав дверцы гобеленами Уильяма Морриса[4]. Да, репродукцией это можно было назвать с натяжкой, но вы когда-нибудь пробовали рисовать по металлу? Закладывать шахту мы пока не решились – это требовало дополнительных вложений. Поэтому я понадеялась на надежность магнитных механизмов. Выдавшая нам лицензию о безопасности пожарная инспекция ничего по этому поводу не сказала.

За пару месяцев до Рождества я рискнула выставить объявление в интернете и открыть модуль бронирования на нашем сайте, который из готовых блоков состряпал мой приятель. Рискнула, потому что использовала не настоящие фотографии, а те самые 3D-изображения, которые так понравились Мелиссе.

Часть номеров забронировали уже через неделю. Все относились к категории «стандарт», но нам и в голову не приходило, что люди и правда захотят остановиться в Тренчард-Холле просто потому, что это Тренчард-Холл.

Но оставались еще номера категории «комфорт» и, конечно, «люкс». Стоит ли говорить, что «люксов» мы обставили больше? Миссис Тренчард оказалась непреклонна и положила на стол переговоров свой козырь: Тренчард-Холл – исторически значимое поместье. Да, каждый мог бы позволить себе остановиться здесь, но основная аудитория – высший класс. В этом что-то было. Но даже в пятизвездочных отелях большая часть номеров – стандартные. Я не могла перечить миссис Тренчард в этом вопросе, ведь она беспрекословно слушалась меня в делах реновации.

Через пару дней без какого-либо предупреждения в поместье наведался непрошеный гость. Черный «Мерседес» припарковался так, словно за рулем сидел гонщик «Формулы-1». Мы не были готовы, еще не открылись официально и не получили кое-какие документы. Не говоря уж о сохнущем лаке или толстом слое строительной пыли, которая могла довести до приступа любого аллергика.

Я была настроена решительно и, возможно, даже не прочь немного поскандалить, чтобы выпустить пар: грядущий поиск клининговой компании заставлял дергаться глаз. Но миссис Тренчард словно скинула несколько десятков лет и засеменила на своих каблучках к парадной лестнице так шустро, что я не сразу поняла, кто мимо меня промчался.

– О, Брайан, милый! Неужели это ты?! – радостно воскликнула она, распахнув входную дверь. Я увидела высокого стройного мужчину в черных джинсах, короткой дубленке и ботинках на тракторной подошве.

– Тетя Мэл! – ответил ей на удивление звонкий и высокий голос. Брайан заключил ее в объятия, а спустя секунду вдруг заметил меня и поубавил пыл.

Нас познакомили, и я долгое время не могла прийти в себя от шока. Нареченным племянником миссис Тренчард оказался не кто иной, как Брайан Коул! Известный на всю планету (не удивлюсь, если и за ее пределами) иллюзионист, чьи шоу собирают многомиллионные залы, а на келейные квесты для сильных мира сего мечтают попасть даже самые отъявленные ханжи.

Его мама работала в Тренчард-Холле, когда это место служило местной здравницей. Благодаря уютной викторианской оранжерее, в которой были устроены купальни, массажные кабинки и прочее процедурное оборудование, сюда, как на мед, слетались богатенькие дамы не только из Великобритании. Можно было сказать, будущий гений вырос в Тренчард-Холле и частенько навещал миссис Тренчард.

Она, конечно, пожурила его за то, что негодник не заглядывал уже семь лет. «Дикий график, тетя Мэл», – парировал тот и был совершенно честен. В одном интервью он упоминал, что черпает силы из представлений, из энергии, которой его заряжают люди, а после каждого шоу у него открывается новый поток идей для следующих своих проектов. Только не подумайте, что я его фанатка! Просто попался отрывок из видео в интернете. Работал он почти беспрерывно.

Брайан сделал миссис Тренчард ошеломительное предложение. Он высказал желание помочь ей и провести в Тренчард-Холле свое камерное интерактивное шоу. А еще пообещал не взять с тети Мэл ни пенни. Будучи ребенком, он мечтал о том, как будет использовать поместье в качестве своей концертной площадки, и вот наконец, не без моего вмешательства, это стало возможным. Миссис Тренчард имела странноватую привычку: от радости она начинала очень громко манерно хохотать. Мне казалось, что ее смех могли слышать даже на заливе.