— Для меня это ничего не значит. Если бы меня волновали такие мелочи, я бы вообще не смогла полюбить тебя, человека. Я люблю тебя, и мне неважно, кто ты.
Вампир покрепче прижал Таэль к себе.
— Что ж, — проворковала она, — расскажи, как ты жил все эти годы.
— Я жил все эти годы без тебя, — вздохнул Зерван. — Что тут еще добавить? Без проблеска надежды. Только одно было хорошо: война между эльфийскими кланами и людьми произойдет без меня, думал я. Хорошо, что ее вообще не было.
При этих словах эльфийка вздрогнула.
— В общем, так я и жил, — продолжал вампир, — одним днем, точнее, одной ночью. По колено в грязи и крови. Знаешь, это непередаваемый кошмар — кем я был и кем стал. Часто думал о прошлом и никогда — о будущем. У меня его просто нет.
— Тут мы похожи, — вздохнула Таэль, — не сказать, что у меня не было будущего… Просто ничего хорошего я от него уже не ждала. Я думала, что ты мертв. Я ведь тоже жила эти годы без тебя, но если ты знал, что я жива, то я была уверена, что тебя больше нет. Лишь несколько дней назад на нас свалилась, как гром с небес, весть о том, что ты объявился у Зирааверд.
И я тоже часто думала о прошлом. О том, как поступил ты и как поступили с тобой. Ты пожертвовал всем, даже мной, ради своего короля. А он тебя предал — тебя, своего самого верного соратника. Такой жуткий поступок для нас, эльфов, просто за пределами понимания…
— Ну так я немного исправлю твое общее мнение о людях, — ответил Зерван. — Как ты думаешь, почему я остался в живых? Моя смерть была просто трюком. Линдар на самом деле не казнил меня, а вывез тайно за пределы королевства. Так что ты была несправедлива к нему.
Эльфийка удивленно приподняла брови:
— Признаться, да. Такого поступка от человеческого короля я действительно не ожидала.
— И еще одна вещь, о которой я никогда не говорил тебе. Дело не в короле. И не в какой-то там присяге. Я рыцарь. Это было предопределено с рождения — тебе быть княжной Этиан, а мне — человеческим рыцарем. Это не только приставка «сэр» к имени. Это способ мышления. Образ жизни. Я вырос, мечтая, как буду сражаться со всякой нечистью, драконами и прочими чудищами, угнетающими народ. Однажды мне пришлось освобождать лесную дорогу, которую перекрыла мантикора, убившая лошадь и пирующая прямо посреди дороги. И множество людей застряло на этой дороге — либо бросай добро и беги прочь, либо прячься под телегу с зерном и надейся, что чудовище наестся и улетит само. И я как раз ехал в столицу поступать на службу королю. Я еще не был рыцарем, но помню, как на меня смотрели люди, когда я объявил, что убью монстра и спасу их. Я давно забыл все свои ощущения и переживания от схватки с мантикорой, но что я чувствовал, выходя на бой, не забуду никогда. Глаза людей, светящиеся надеждой, смотрели на меня, и это делало меня втрое сильнее. Такое нельзя забыть. Вот потому мы и расстались в тот недобрый час. Я понимал, что война неизбежна. И выбора у меня не было. Я не короля защищал. Не королевство. Это понятия бессмысленные без народа, живущего в этом королевстве и подчиняющегося королю. Я должен был защищать людей.
— Я знаю, — сказала Таэль, — я никогда не говорила тебе, что знаю все это. Это как раз одна из твоих черт, выделяющих тебя среди других людей. Впрочем, мы медленно, но уверенно идем к разговору о том, кто прав и кто виноват. Давай сменим тему?
— Да с удовольствием, — согласился Зерван, — теперь ты расскажи мне, как ты жила все это время.
— Не выйдет. Ибо стоит мне начать рассказывать, мы тотчас же вернемся к теме противостояния людей и эльфов. Ты, став вампиром, покинул Эренгард, и на этом война для тебя закончилась. Но для меня — нет, ведь я-то не подалась в странствия.
— Ты права. Меня до сих пор мучат тени прошлого, и глубоко в сердце засел страх, что все это, — он обвел рукой комнату, — ненадолго и нереально.
— Вполне возможно. От судьбы не уйдешь. Ты голоден, любовь моя?
Вампир кивнул:
— Да, есть немного.
— Тогда идем, для нас уже давно накрыт стол. Ты оправился от боя с мертвецами?
— Как только увидел тебя рядом, оправился сразу, — игриво ответил Зерван.
— Я заметила это, — хихикнула княжна, — я зажгу свечи, чтобы мы могли одеться.
В тот же миг свечи вновь загорелись — Таэль далее жеста не сделала, чтобы поджечь их. Впрочем, она всегда была сильной волшебницей, как и любая высокородная эльфийка из солнечного народа.
Вампир нашел возле кровати одежду — брюки, рубашку и мягкую обувь, — приготовленную для него кем-то из слуг, и быстро оделся.
Они вышли из спальни, оказавшись в большом зале с невысоким потолком.
— А где это мы? — спросил Зерван. — Уж не…
— В той самой крепости, в ее подземных казематах, — донесся сзади знакомый голос.
У двери стоял, опершись на косяк, старый знакомый Зервана — высший эльф по имени Силорн, один из приближенных Таэль и по совместительству ее телохранитель. Он был облачен в кольчугу, за его плечами виднелась рукоять мандалы, почти такой же, как и у Зервана. Силорн мрачно взирал на вампира, не скрывая недружелюбия.
— Похоже, ты не рад, что зомби не растерзали меня, — ухмыльнулся Зерван. — Хотя, помнится, когда мы расставались, ты сам мечтал меня прикончить на поле битвы. С тех пор что-нибудь изменилось? Ах, я же забыл, что я теперь вампир…
— Это не имеет никакого значения, — спокойно ответил эльф, — только к фляге не забывай вовремя прикладываться. Она вон там.
Вампир проследил за направлением взгляда Силорна и увидел свои вещи, сложенные возле стены. Затем снова повернулся к эльфу.
— Тогда в чем дело? Прежде ты меня хоть и недолюбливал, но не смотрел с такой злостью. Между нами остались недомолвки?
— Нет. При расставании мы все друг другу сказали, я бы счел честью встретиться с тобой на поле боя. Но вот самое большое зло моему народу ты сделал как раз после того, как исчез.
— Силорн! — возмущенно воскликнула Таэль. — Что ты несешь?!
— Ты прекрасно знаешь, что я несу, моя госпожа, — ответил эльф. — Мне был задан вопрос, и я ответил на него. Ты же не потребуешь от меня лгать или избегать ответа, как это делают люди?
— Похоже, без разговора начистоту не обойтись, — мрачно подытожил вампир. — Что ж, если сейчас ночь, мы можем пойти наружу подышать воздухом… Тебе достаточно бросить мне вызов.
— Вы с ума посходили? Я запрещаю! — воскликнула эльфийка.
— В этом просто нет смысла, — спокойно ответил Силорн вампиру. — Если бы я раньше знал, чем все закончится, я бы сделал все, что мог, чтобы убить тебя. Как угодно, хоть в спину кинжалом — свои честь и жизнь я бы положил на алтарь благополучия моего народа. Но тогда я не знал — я не провидец, А теперь… теперь уже просто поздно. Так что если желаешь разговора начистоту, мы можем просто выйти в другую комнату. И я расскажу тебе, причиной какой беды ты стал, пусть даже не желая того. И не смотри на меня так, госпожа, — повернулся эльф к княжне, — он все равно узнает это. Я просто избавлю тебя от необходимости говорить неприятные вещи самой.
— Любимая, я оставлю тебя… ненадолго. Я не люблю недомолвки и незаконченные дела, — хмуро сказал Зерван.
Та только махнула рукой:
— Незачем. Я и сама все тебе расскажу. Силорн, выйди за дверь зала и проследи, чтоб никто больше не вошел.
— Слушаюсь, — коротко ответил эльф и направился к выходу.
Таэль сделала приглашающий жест в сторону стола, на котором горели свечи и стояло немало вкусных блюд. Но в этот раз Зерван остался равнодушен к изыскам эльфийской кухни.
— Что ж, — сказал он, усевшись в кресло, — рассказывай. Мне не терпится узнать те преступления против твоего народа, которые я совершил, даже не подозревая об этом.
— Это не ты их совершил.
Глаза Таэль выражали невыразимые мучения — тоску, печаль, стыд. Несколько раз она пыталась заговорить. Это не сразу ей удалось. И неудивительно: то, что княжна все же нашла силы сказать, прозвучало неожиданно, дико и страшно.