— Кто-то тут что-то перевешивал. У тебя никогда ничего не ломалось? — покосился я на девушку.

— Не-а, — мотнула она головой. — Всё нормально было. Я ж по стенам ногами не пинаю.

— Я это тогда случайно…

— Что панель металлическую пяткой промял? — не смогла она сдержать улыбки.

— И тогда мне прилетело.

— Я помню, — усмехнулась она. — Но нет. Я ничего не ломала у себя. Так что… странно, что она новее. Может, папа что-то заметил и решил ее перевесить? Решил протестировать какую-нибудь новинку, немного сэкономить место? Хотя пара сантиметров не спасла бы.

— Не знаю, — пожал я плечами, переключаясь на исследование электромагнитных волн. — И там нет ни единого провода. Вот вообще. А за соседней панелью, — постучал я по ней кончиком пальца, — есть что-то, но определить не могу, прибор слабо показывает в этом месте. Но что-то есть, и это видно. Нужно непосредственно к проводам подобраться, чтобы видеть, как они в твоем доме идут.

— Пойду у мамы спрошу, — вскочила с кровати Ханако. — Она недавно мастера вызывала, может, где подобраться можно.

Пока Хано общалась с тетей Юкио, я решил пройтись по всей квартире, посмотреть через определение дефектов все поверхности, стены, потолок и пол. По крайней мере в тех местах, где у меня был доступ. Начал с внешнего контура жилого модуля, в специализированные пройти не смог. И ни разу не удивился, когда увидел приблизительную цифру возраста модуля. От сорока до шестидесяти лет. Вроде они как раз шестьдесят лет назад и начали появляться, а все города внутри переделываться в модульную систему.

Но вообще спор что-то там начался нешуточный, так что я сделал вид, что мне нужно в уборную. Ханако, да и ее мама, не любили, когда кто-то встревал в их разговор. Могли вдвоем сорваться. Был у меня уже такой опыт, хех. Так что спрятался, сделал вид, что занят важными делами, а по факту, продолжаем смотреть на материалы. И всё плюс-минус то же самое. Внешний контур — от сорока до шестидесяти, а внутренние стенки — около десяти лет.

— Ник⁈ — крикнула девушка за дверью. — Ты долго⁈

— Выхожу, — ответил я спокойно.

Всё же тут слышимость внутри квартиры была… хорошей. Кому-то такое нравилось, кому-то не очень. Я вот люблю тишину, поэтому мне не особо вот такие нюансы. Как относится их семья к этому… даже не знаю. Но зато в таких условиях учишься себя вести максимально тихо, что, кстати, довольно подходит для Ханако, которую я привык видеть в школе.

— Удалось уговорить? — спокойно уточнил у нее, выйдя из уборной.

— Угу, но под ее присмотром. И только под ее. Но не ранее, чем она проверит работы учеников. А это еще около часа точно, — с раздражением говорила девушка.

— Слушай, такой вопрос, — покрутил я головой. — А десять лет назад у вас ремонт был, да?

— Я не помню, — изогнулись ее брови, показывая печаль, даже не знаю, как это правильно обозначить. — Если и был, то мне шесть лет было, я почти ничего не помню с того возраста. Так, какие-то фрагменты.

— Понятно… тогда надо у твоей мамы спросить. Или… — задумался я. — Помню, папа что-то говорил про ремонт твоему… но не помню что… может, спросить?

— А он не будет ругаться?

— А с чего он должен? — удивился я. — За спрос денег не берут. А то, что мы дружили семьями… так он, может, реально знает?

— Ну попробуй, мама точно сейчас не скажет, — с сожалением проговорила Хано. — Она в комнате закрылась, что-то ей там за компьютером сделать надо.

— Тогда спрашиваю, — кивнул.

Ник : привет, пап! Прости, не отвлекаю?

Макс : конечно отвлекаешь! Я же тут невероятно занят круглыми сутками: нужно сосчитать, сколько дырок на потолке и сколько неровностей на стене!

Ник : если шутишь, значит, здоров, хах.

Макс : это твоя мама обычно любит говорить.

Ник : ну я же вроде ее сын, а как уже ты говоришь…

Макс : яблоко от яблони, да. Что хотел?

Ник : а ты не помнишь, дядя Олег при жизни, когда в последний раз ремонт делал? Лет десять назад?

Макс : да, десять лет назад примерно, за пару-тройку лет до происшествия со мной. Я ему тогда помогал при возможности, проводку прокладывал в квартире. А что?

Ник : да вот сейчас в гостях, балуюсь с маминым подарком. Решил определить точность его функции одной. И… довольно точно! Спасибо!

Макс : не за что. Если что, в четверг утром меня выписывают, так что вечером сможем твой День рождения отпраздновать.

Ник : клево! Отличные новости! Спасибо, пап!

Макс : мне-то за что. Врачам, что не потребуется продлевать курс лечения до десяти дней. Лекарства и процедуры правильно подобрали. Ханако привет!

Ник : передам. Заранее от нее тоже.

Привет я передал тут же. А вот отвечать на мое последнее сообщение папа уже не стал. Но вообще папа бы не наврал — зачем ему это, плюс в такой мелочи, а значит, информация от ПМР точно не обманывает. И если так… то где-то перед смертью, получается. Ну просто очень на то похоже. Причем около кровати Ханако. Вот вообще не просто так, как мне кажется. Помню, дядя Олег был довольно общительным, но язык за зубами держать умел. Я как-то раз сломал отцовский прибор какой-то, а дядя Олег видел. Мы с ним договорились, что он не скажет, если я ему помогу. Помог. И он действительно молчал. Так что… вполне мог и вот так тихо перекрутить панель одну. Вот только зачем? И при этом за ней глухо.

На всякий случай еще раз прошли по всей квартире, причем не только я смотрел на измерения, но и Ханако. Где-то что-то новое было, да, но не стены, не перекрытия. Все эти элементы если и отличались возрастом, то не слишком сильно, и плюс-минус всё подходило под то, что реально лет десять назад тут делали во всем жилом модуле ремонт.

— Кстати! — щелкнул я пальцем. — Вспомнил. Вас же тогда, когда тут был ремонт, отправили на другой край города, в казарму, которая была пуста! Ха! Я вспомнил, как мы с тобой тогда носились по ней. Так что да, всё сходится. Кроме одной панели.

— Угу, — кивнула девушка. — Ладно, давай подождем маму. Можем еще чаю попить и перекусить, если ты голоден.

— Ну, есть немного, — скромно улыбнулся.

Сняв перчатки и очки, блок оставил на себе, он не мешался; мы снова уселись на кухне и стали вспоминать, как вообще играли в детстве. Добрым словом вспомнил дядю Олега, он часто нас с Ханако вдвоем катал на плечах, если вдруг мой отец застревал в Реатуме. Кстати, уже тогда он очень много времени проводил в нём, но никогда не выглядел таким сломанным, как сейчас. Даже если он и улыбается, то все равно это скорее вынужденная улыбка, потому что так надо. А мама отцу всегда говорила: «Дети всё чувствуют». Может, я для них всё еще ребенок, но когда с отцом произошло несчастье, я действительно чувствовал, что что-то не так, хотя долго не знал, что именно произошло.

— Хано, — вышла из своей «комнаты» тетя Юкио, — Ник. Пойдемте.

Встав из-за стола, я вновь нацепил всё, после чего подошел к женщине. Она открыла небольшой щиток, в котором шло два провода. На всякий случай проверил разрешение на выполнение этой функции, а когда получил от системы положительный результат, начал сканировать.

На этот раз смотрел внимательно, как идет построение всей схемы. По сути, как понял, это работает как считывание сигналов. Перчатка за счет колебаний электромагнитного поля создавала «помехи» в проводе, которые едва заметно изменяли общий фон. Лично для моих глаз практически ничего не менялось, а вот инструкция подсказала, что так оно и было. Главное, чтобы ток не сильно уходил в своих параметрах. А то помню, как провода на лабораторной работе в школе у кого-то сгорели. Тоже, кстати, наводимым током пытались лампочку зажечь. У меня тогда плохо получилось…

Фига чё вспомнил. Или это нейроинтерфейс в нужный момент фрагмент памяти подкинул?