Хорошо, когда человечество учится на своих ошибках. Плохо, когда на местах всё равно продолжают сидеть «избранники», из-за которых гибнут те, кто жить достоин даже больше, чем они. Ну так папа говорил пару раз… и если так подумать…

— Ник, — вырвал меня из чтения и раздумий отец. — Пойдем.

Он был серьезен, даже очень. Так что задерживаться я не стал, подскочил с дивана, поблагодарил медсестру еще раз за то, что позволила тут подождать, а потом зашел к нему в палату. Серьезным я видел его часто, но вот настолько серьезным… очень редко. Казалось, что он даже стал старше, намного старше.

— Что-то случилось? — уточнил осторожно я у него.

— Типа того, — вздохнул он. — С сердцем проблема. Реатум может для меня стать полностью запретным. Но это пока. Дополнительное обследование завтра утром, а потом выписка.

— Всё же ты завтра будешь дома! — не смог я не обрадоваться.

— Буду, — улыбнулся папа и приобнял меня одной рукой. — Я же полгода назад обещал тебе, что твои шестнадцать встретим вместе. Так что… обещание я сдержу.

И вот сейчас он стал выглядеть… живым. Бледность пропала, серьезность тоже ушла. Даже морщины, которые стали появляться у него на лбу в последние годы, казалось, пропали. Давно я не видел его таким радостным. Да, по глазам видно, что он переживает за маму, но всё равно он рад, что сможет завтра быть рядом со мной, со своей семьей, в столь важный, по сути, для всей семьи день. Важнее только тот день, когда мне восемнадцать стукнет. Кстати, интересно, почему у меня брата или сестры нет?

— Пап? — посмотрел я на него.

— Что? — покосился он на меня, но почему-то я перехотел задавать вопрос про возможного брата, а может, и сестру, но тут же появился другой вопрос: — А ты с дядей Олегом часто ведь общался, да?

— Ну, до последнего, — кивнул отец, выражение его лица стало нейтральным, даже немного сосредоточенным. — А что такое?

— Он мог от тебя что-то умышленно скрыть?

— В принципе, мог, — кивнул он. — Мы хоть и были друзьями, но всё же пересекались редко, особенно в последние дни, когда он готовился к своей смертельной вылазке.

— То есть про закладки у него дома не знал? — склонил я голову чуть набок.

— Звучит как что-то незаконное, — усмехнулся папа. — Что вы там нашли? Это ведь ради этого ты мне писал?

— Угу, — кивнул. — Как мы смогли понять, примерно перед вылазкой он спрятал в комнате Ханако флешку. Открутил одну панель и повесил новый лист металла. ПМР, мамин подарок, дал понять, что этот лист металла новее. Если во всей их квартире всё плюс-минус попадает в один временной промежуток, то вот этот лист… сильно выбивается.

— Хм-м-м, — нахмурился он. — Нужно было чаще в гости к Юкио ходить с Элизабет… каждый раз отнекивался.

— В комнату к Ханако бы зашел? — усмехнулся я.

— Нет конечно, — покачал он головой. — Но если бы возникли проблемы с ремонтом, с проводкой, то, наверное, зашел бы. А там, может, и обнаружил бы несоответствие. Хреновый из меня друг, получается… а что на флешке-то?

— Наследство, — пожал я плечами. — Полмиллиона Хейзов с завещанием, которое в банке и в СГБ приняли.

— Удивительно, — еще больше, сильнее свел брови отец.

— Что наследство нашли?

— Что у СГБ вопросов нет, — покачал он головой. — Это явно не его накопления. Я знаю, сколько он спустил на последний ремонт, который мы с ним делали. Там мы сотню потратили, а он ту сумму копил лет шесть точно. Так что… у СГБ должны были появиться вопросы.

— Мы с Хано так же подумали, — кивнул я. — Может, дали время экзамены сдать, не знаю.

— Похоже на то, да, — согласился папа. — Но это же не всё?

— Нет, — покачал я головой. — Не всё. Там была какая-то зашифрованная информация. И… короче, твоя бы помощь пригодилась. Я думаю, что ты, как его друг, можешь что-то знать, что может помочь. Там нужен пароль, а мы так и не смогли подобрать. Вообще ничего не подошло. Ни важные даты, коих вспомнилось много, ни имена, ни древняя фамилия родственников Юкио, когда еще гражданства не было… даже какие-то специальные домашние слова не подошли.

— Подумаю, — кивнул он. — Подумаю. Это… интересно. Олег вообще не шифровальщик. А значит, он сильно заморочился, чтобы попытаться скрыть информацию. Плюс, никому не сказал про флешку в принципе… значит, там что-то реально важное. Но почему спрятал? За что-то переживал?

— Может, просто решил перестраховаться?

— Может, и так, — кивнул папа. — Бессмысленно сейчас гадать. Нужно смотреть. В голову Олега, увы, не залезем, она уже давно стала достоянием этой планеты после подрыва… но вот подумать… подумаю.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Как ты вообще себя чувствуешь? Ну вот с новым знанием… о себе.

— Да, вроде, хорошо, — дернул он плечом. — На удивление даже отлично. Я последние два дня, впервые за многие дни, просыпался без головной боли. Даже фоновой, легкой, к которой в принципе привык.

Даже не представляю, каково это — привыкнуть к боли. Когда вылезаю из капсулы, даже легкая головная боль чувствуется, а тут постоянная… Пока болтали, передал ему привет от его товарищей. Он вздохнул и покачал головой. Расспросил меня о том, кто был в той группе. Вспомнил почти всех, кроме пары человек, наверное, слишком непримечательными они были. Нужно было скрин сделать.

— Убью того, кто это планировал… — покачал он головой. — И вообще, какого дернули мою группу, когда было еще много свободных?

— Может, самая доступная была или какая-то там очередность дежурства? — предположил я, вспоминая некоторые моменты из сериалов.

— Может, и дежурство, пока в больнице, не могу к сети нашей подключиться полноценно, — покачал он головой. — Но всё равно составляльщику глаза на… — прервался резко он и улыбнулся, — натяну.

Куда именно он их натянет, я не стал уточнять, ибо было и так понятно. Но вот дальше он рассказал, почему именно критически важно было заменить двух человек, но не стал говорить на кого. Например, был лучник, но то лучник токсичный, ядами бьет. Но зачем дубль токсика, когда есть мечник, который не только травит, но еще и поджигает этот самый яд? А вот у лучника яд, наоборот, негорючий, но перебивает тики дота мечника. Странная механика, которая работает так только на Ужасе. Лучник тоже полезен, но в другой связке, например, когда есть сильный воин ближнего боя, а противника надо ослабить, сделать так, чтобы он двигался медленнее, стал чуть слабее, и воинам не было такой угрозы. Вот тут его яды хороши, они именно ослабляют.

В общем, глубока механика Реатума и необъятна. Папа также пояснил, что шестой отдел пытается понять, как этот момент исправить, как повлиять на весь Реатум, но пока ничего не получается. Код Ужасов не переписать. Это то, на что они никак не могут повлиять. А вот на классы… в какой-то мере у них получается. Усиливают при возможности на разных этапах развития. Тот же рыцарь, которым стал Карт, усилен в базе достаточно хорошо.

— Кстати, а сегодня Карт себя действительно как рыцарь повел, прикинь, — посмотрел я на папу.

— Защитил нуждающегося? — усмехнулся отец.

— Без шуток, но да, — кивнул я. — Он заступился за деда Гарри, которого какой-то безумец избил. Хотел бы к нему зайти… но на входе сказали, что он в реанимации. Что именно с ним — не уточнили.

— Попробую узнать, если тебе это так важно, — покачал головой отец и тяжело тут же вздохнул. — Вот же, чёрт… и кому дед мог насолить?

— Карт сказал, что причина просто в том, что двойка не может наслаждаться всеми благами Реатума, которые люди создали там для всех же нас, — пожал я плечами. — Вот и подрались.

— Идиотизм какой-то… Реатум не игра, хотя для кого-то это место, чтобы мозгами отдохнуть. Но даже так это не игра. Каждый там в той или иной степени работает на благо человечества. Просто так гулять там не выйдет. Сам мир попытается сделать хоть что-то, чтобы человек начал действовать.

— Это как? — покосился я на него.

— Был один пацан, лет так пятьдесят назад, — усмехнулся отец. — Но то история прошлого, и, вообще, говорят, что выдумка. Расскажу как-нибудь.