— Если бы не ты, Ульф, — я накрыл его ладонь своей и крепко сжал, чувствуя под пальцами мозоли, — я бы уже наверняка наколотил таких дров, что вовек бы не разгреб. Спасибо тебе. За то, что ты рядом, когда я сам перестаю соображать.

Я посмотрел на Эйру и Ульфа, глубоко втянул воздух, сбрасывая с себя оцепенение.

— И ты абсолютно прав, дружище. Шестьдесят золотых мы с тобой уже заработали. Это огромные деньги. С ними мы точно не пропадем и уж как-нибудь успеем потратить их все до того, как придет время садиться в ту самую деревянную лодку к предкам. А пока… — я рывком придвинул к себе первый фолиант, откидывая обложку, — пока давайте посмотрим, что эти мудрецы древности знали о спящих богах.

Я разделил стопку надвое, сдвинув половину кожаных переплетов в сторону Эйры.

— Ищем всё, что касается устройства этого зверя, — проговорил я, перебирая пальцами страницы, чтобы оценить объем работы. — Любые упоминания особых точек в сплетениях меридианов, любые рассказы о том, как его плоть или энергия взаимодействуют с реагентами, металлом или рунами. Если глаз цепляется хоть за что-то стоящее — закладывай страницу обрывками кожи и читай дальше, а потом мы соберем все эти куски в одну идею.

Эйра молча кивнула, подтягивая к себе первый том, всем видом показывая, что задача ей ясна. Работать за верстаком было неудобно, поэтому мы спустились на землю и расстелили на прогретых плитах двора кусок чистой парусины, найденный в углу мастерской, и уселись друг напротив друга.

Ульф, переминавшийся рядом, вдруг виновато вздохнул, живот его отозвался урчанием.

— Ульф хочет есть, — сообщил великан, опускаясь на корточки и почесывая Пыха за ухом.

Я поднял голову, выискивая взглядом человека Иль-Примо, топтавшегося у кованых ворот, и махнул ему рукой, приказывая тащить сюда хлеб, мясо и воду. Слуга поклонился и растворился в тенях коридора, а мы погрузились в тишину текстов. Ее нарушал лишь далекий гул проснувшейся горы — толчки шли из-под земли, и в них все отчетливее слышалось что-то живое.

Я раскрыл книгу, пробегая глазами по страницам, и обратился к Системе, чтоб она помогла разбирать строчки и отмечать все, что годится для ковки или хоть как-то описывает устройство чудовища. Сетка восприятия развернулась перед глазами, подсвечивая термины.

Но первый том оказался пустым. Около получаса я копался в витиеватостях, описывающих ящероподобного бога, который властвовал над островом задолго до прихода людей. В тексте было полно восхвалений и метафор. И ни слова о том, что Сольфара заточили или сковали. Похоже на сказку или на миф, который сочинили летописцы, намеренно убрав из истории всё страшное, либо банально раздули байки до эпоса.

— Ничего полезного, — выдохнул я и захлопнул переплёт. В воздух поднялась пыль. — Будто писали слепцы для глухих — одна вода. Что у тебя?

Эйра потерла переносицу, не отрывая взгляда от своего фолианта.

— Сказание о братстве, — отозвалась тихим голосом. — Пишут, что остров основали ссыльные благородные, семеро самых сильных практиков своего времени, обладавшие особым Даром. Заметь, тогда еще даже система Закалки не сложилась в нынешнем виде. Они пришли сюда, увидели, что земля непригодна для жизни из-за буйствующего существа, и очистили ее.

С шелестом перевернув страницу, она нахмурилась:

— Ученый муж, чьим пером это писано, считает существо метафорой. Обычной выдумкой для описания ядовитой природы самого вулкана. Якобы семеро рудознатцев и мастеров рун попросту обуздали подземный огонь, прорубили каналы Великих Горнов и подчинили стихию. Никакой твари для сражений. Лишь камень да лава.

— Значит, еще одна пустышка, — поморщился я, ощущая, как сквозь пальцы утекает время.

Отложив книгу, Эйра потянулась за следующей. Второму моему документу больше подходило определение «сшитая стопка рыхлых пергаментов», нежели полноценная книга. Без названия на обложке, датированная временами тех самых Семерых основателей. Однако на первых же листах взгляд споткнулся о дикий шифр. Чужие буквы, вывернутые наизнанку обороты и совершенно незнакомые слова не складывались ни во что, оставляя на странице лишь набор звуков — смысл окончательно терялся.

Осознавая безнадежность попыток взломать этот язык самостоятельно, я попросил Систему. Заставил ее вгрызаться в текст и вытаскивать из мертвого наречия чистый перевод.

Перед глазами мигнуло зеленоватое свечение.

[Анализ архаичной структуры. Сопоставление с архивами Глубин. В связи с активной задачей «Создание оружия» загружены лингвистические матрицы. Адаптивный перевод запущен.]

Крючки на пергаменте обрели осмысленность и я впился в текст.

В руках оказался дневник. Записи человека, стоявшего рядом с Семерыми в момент усмирения твари. Упоминаний о рунных печатях или кавернах тут не водилось, речь шла именно об «уничтожении». Зато внешность монстра передавалась с точностью: именуемый Кальцифер-Тхуном, зверь описывался как порождение ядовитой серы и огня, сплавленных в чешуе.

Среди долгих восхвалений предков нашлись куда более важные сведения. Если верить записям, разум громадины многократно превосходил человеческий благодаря незримой привязи к другим существам своего порядка. Вся эта братия сливалась в общую сеть с единым сознанием, подчиненным главному. Имя его писавший вывел явно дрожащей рукой — Шар-Кадэн.

По спине пробежал холодок: в точности то жуткое видение с золотыми жгутами из Каверны Спящего. Сквозь путаные фразы проступала ясная суть. Без питающей коллективной воли такие твари лишались способности существовать самостоятельно; оторванные от сети, они погружались в безвременный покой до нового призыва.

Слегка подавшись вперед, я перечитал абзац. Если всё так — зверя не требуется ни убивать, ни заливать гнилью. Достаточно отрезать от глобальной паутины, вырвав энергетический штекер.

Оставалось понять как.

Хрупкая страница перевернулась с таким хрустом, что чуть не порвалась. В сплошной стене текста упоминался специфический орган каждого Связанного лорда — духовный канал для связи с Шар-Кадэном. Узел без физической плоти существовал лишь на высшей ступени восприятия, оставаясь невидимым даже для практиков. Разглядеть якорь в теле зверя могли лишь практики стадии Пробуждения, да и то наделенные редчайшим Даром чтения тонких потоков Ци.

И таким Даром, судя по дневнику, обладал один из Семерых основателей.

Опустив пергамент на колени, я уставился в стену. Может быть древние мастера заперли Сольфара в скале не сразу — ослепление стало их первым шагом. Отрезав тварь от сети, они загнали её в искусственную кому, а уже поверх выстроили рунную тюрьму для надежности. А может все было как то иначе.

Может быть Ферро за восемь лет долбежки столбов умудрился повредить не только физические кандалы. Разрушая якорные амальгамы, он каким-то образом восстановил этот канал связи — вернув лорду доступ к Шар-Каден. Теперь проснувшийся бог вновь слышал зов своей сети и бился в камне, отвечая на резонанс того самого огромного существа, которого я слышал в видении.

Я смотрел на эти строки, а голова уже перебирала и сопоставляла, стыковывая прочитанное с тем, что я видел в каверне своими глазами. Если Ферро за годы долбёжки восстановил связь Сольфара с сетью, он должен был знать о ней. А раз знал, в пещере наверняка остались следы. Может, голос вёл его так же, как тогда явился мне — через камень и видения. Шептал, какие узлы рушить, да в каком порядке и что сделать, чтобы вернуть нить на место.

Закрыл глаза и стал восстанавливать картину.

Восемь столбов кольцом вокруг туши и борозды резьбы по граням. Шесть сколоты, на двух руны горели жёлтым. Система тогда развернула сетку и выдала сводку: составная руна высшего порядка, центральный знак вне библиотеки и пять малых узлов вокруг него из которых опознаны два: Наутиз и Иса.

Тогда мне было не до раскладов, я думал лишь о том, как снять Торна живым. Теперь эти два знака встали передо мной во весь рост. Наутиз. Сковывание, подавление воли. Иса. Стазис, остановка потока. Я гонял в памяти всю свою библиотеку и не находил в той вязи ни следа Уруза или Альгиз, ничего из того, чем давят плоть и гасят напор. Чтобы удержать в камне тушу в двадцать метров, я бы сам строил контур на плотности и рассеивании. Древние видимо строили на другом.