Шаг за шагом она уходила вверх, дежурные кристаллы гасли у меня за спиной один за другим. Поднимаясь, я прикидывал расклад на предстоящее утро. Наверху всё должно быть давно уже отгремело. Вейл зол, его «пойдёшь под стражу до суда» за ночь у меня из головы так и не выветрилось, а культисты потеряли главный козырь, свою тайну.

Значит, план простой: выйти, добраться до своих, позавтракать, а уже потом сдаваться правосудию. Правосудие с утра пораньше и само не работает. Это едино для всех миров. Тем более ко мне в низ за всё это время так ни кто и не заявился.

Провернув каменный завиток барельефа, я дождался, пока стена разойдётся, и шагнул из водостока западного крыла в рассветный воздух. Пахло гарью и ещё чем-то тонким, железистым. Над разгромленным двором стояла серая муть, а от кратера на месте патриарха всё ещё тянуло жаром.

Я сделал несколько шагов от стены и замер как вкопанный.

Твою на лево…

У разбитой ограды стоял Лорен Кэмэл.

Видно было, что ночью его хорошенько отделали. Половина лица вздулась ожогами, от холёной бороды остались палёные клочья. Парадная мантия висела лохмотьями, а под ней темнели свежие рубцы и пропитанная кровью перевязь. Кэмэл берёг левую ногу и дышал коротко, словно каждый вдох цеплял что-то сломанное под рёбрами.

Из боя с Вейлом он, похоже, именно что выполз. Однако держался старик прямо, заложив руки за спину. Хозяин на верхней трибуне собственной арены, не иначе.

Даже в таком состоянии передо мной стоял практик третьей ступени. Десятой части от его исходной силы, с лихвой хватило бы, чтобы прихлопнуть обычного практика моего уровня.

Рядом с ним на камнях светилась клетка из багровых прутьев. По клетке метался незнакомый зверь размером с рысь. Три белых хвоста хлестали по прутьям и выдавали древнюю родословную, а зелёные глаза горели от ярости. Я узнал её лишь по алой ленте на шее.

Белая кошка Элизы. Выходит, в кресле у Дайлов она всё это время прятала истинную форму, а теперь сбросила личину.

А затем…

Я едва удержал пламя внутри. Оно рванулось по каналам к ладоням, и на миг я захотел сжечь старика вместе с двором. Пальцы сжались до хруста. Я разжал их усилием воли и заставил себя сделать глубокий вдох.

У ног Кэмэла, стянутая багровыми жгутами по локтям, стояла на коленях Элиза.

Она же должна была быть дома в безопасности, под присмотром Моргана. Какого хрена она торчит здесь, на другом конце города, в пыли разрушенного поместья? В пяти шагах от неё валялся клинок её отца, тут ошибиться было сложно. Значит, она бежала сюда, ко мне через полгорода, с клинком наперевес, и вбежала прямо в руки тому, кто караулил моё возвращение…

— Доброе утро, господин Кэмэл, — сказал я и неторопливо пошёл вперёд. — Выглядите ужасно.

— Ив, беги! — Элиза рванулась в жгутах, и багровые петли затянулись туже. — Беги, слышишь⁈ Про меня забудь, просто бе…

Жгуты затянулись на ней туже, мешая говорить.

— Только посмей тронуть её и я тебя… — холодно начал я.

— И что? И что ты мне сделаешь? Всего лишь малыш второй ступени, одарённый, но слабый, — Кэмэл усмехнулся разбитым ртом. — У меня к тебе предложение. Демонический алтарь ждёт вас. Взойдёшь на него сам, со всеми своими животными и девчонка пойдёт домой. Слово старейшины.

— Слово старейшины сегодня идёт по цене вчерашней золы, — заметил я. — Этой ночью твоё слово уже слышал весь город.

Шагов пятнадцать до него. Двенадцать до Элизы. Пламя срывается с ладони быстрее мысли, но жгуты завязаны на его силе, а старик третьей ступени даже хорошенько избитый успеет сделать довольно многое. Мне нужно было время, и я задал свой первый вопрос:

— А где же глава города? Вы так мило беседовали в небе, что я, признаться, поставил на него.

— Корнелиус… — Кэмэл произнёс имя медленно, смакуя каждый слог. — Корнелиус всю жизнь верит своим глазам. За это я и держал его в друзьях. Сейчас он гонится над рекой за очень убедительным мной. Старый дурак будет гоняться за иллюзией до полудня, а к полудню всё уже закончится.

Плохо. Очень плохо. Помощь снаружи вычёркиваем: стража растянута по городу, а сильнейший практик занимается непонятно чем. Остается только тянуть время и искать пути решения.

— И стоило оно того? — Я остановился в десяти шагах, и вопросительно приподнял бровь. — У вас же была арена. Лучшая в городе. А теперь вы стоите обгоревший в чужом разгромленном дворе и торгуетесь с семнадцатилетним поваром.

— Смотритель зверинца в нищем городе на краю мира, — Кэмэл выплюнул это с такой горечью, что у меня самого свело скулы. — Шестьдесят лет я скармливал арене чужих зверей и считал медяки, пока настоящая сила лежала у меня под ногами и ждала. Стоило ли? Мальчик, да я впервые за шестьдесят лет живу. Кошка, не знаю откуда она появилась в наших краях, но с древней кровью. И твой кот тоже. Ты сам, с кровью, от которой печать вспыхнет до самого неба и опустится прямиком до ада. Владыки щедры к тому, кто приносит такие дары, и я встану подле них, когда камень сковывающий их наконец треснет.

Камень треснет по швам. Пророчество Грозеллы кольнуло память холодной иглой, но разбираться с ним сейчас было некогда.

— Богатый список даров, — я усмехнулся в ответ. — Только в моих краях говорится, не говори «Гоп» пока не перепрыгнешь…

И тут моё сознание кольнуло чужим прикосновением, и перед внутренним взором мелькнул образ: двор с разбитой оградой, увиденный с высоты, и я сам посреди него, а картинка росла с каждым мигом.

Рид.

Посыл пришёл от него. Кот был где-то рядом и уже нёсся ко. Он двигался в истинной форме, три хвоста перед атакой распластались в воздухе серпами.

И тут мне показалось кое-что неправильным. Кэмэл только что сказал, как он ушёл от городского лорда. Чёрт. Нужно было срочно остановить кота, но было уже поздно…

С гребня уцелевшей стены сорвалась бронзовая молния, а в следующее мгновение весь этот центнер мышц беззвучно обрушился на Кэмэла сверху.

Я даже окликнуть его не успел, настолько это было стремительно.

И в следующую секунду Рид буквально прошёл старика насквозь, рассекя его атакой острых когтей.

Но… фигура Кэмэла просто рассыпалась кровавой пылью, из камней под котом вспыхнули багровые знаки, и вокруг него сомкнулась клетка из светящихся багровых прутьев.

Рид врезался в прутья изнутри всем весом, отчего клетка качнулась, загудела ниже, но выдержала. Белая кошка в своей клетке закричала.

Иллюзия. Рид по ошибке сорвал приманку, а заодно сам захлопнул приготовленную для него ловушку.

— Какая удача, — раздалось слева. — Как я и предполагал, твой глупый кот сам покажет себя, как только почувствует, что ты в опасности.

Настоящий Кэмэл вышел из-за обломка стены шагах в двадцати от меня. Он выглядел также паршиво, истощённым после боя Корнелиусом, с обожжёным лицом и хромал на левую ногу, однако улыбался так довольно, словно ночь закончилась для него победным поклоном перед полной ареной.

— Даже уговаривать зверя не пришлось, — продолжил он и скользнул взглядом по гудящей клетке.

Рид снова ударил в прутья. Клетка загудела, но старик даже не повернул головы.

— Ублюдок, отпусти их! — сжал кулак я до хруста.

— Отпущу. В мир иной, ха-ха-ха, — Кэмэл развёл руки, готовя технику. — Но в начале разберусь с тобою.

Я выхватил Маску Туманного Прилива из перстня и прижал к лицу. Перламутровые пластины сомкнулись, по коже прошёл холод, и Глубинный Полог укрыл родовую кровь.

— Маска Туманного Прилива? — Кэмэл оскалился. — Чтобы спрятать родословную? Значит я был прав, в тебе действительно спрятано нечто очень ценное. Я ещё возжелал тебя.

Разведя ладони, он вырастил между ними багровый шар. Воздух над двором потемнел, из шара веером ударили серпы, полсотни кровавых лезвий, а следом покатился густой медный туман. Знакомая штука. Этой самой техникой он ночью резал небо в бою с Вейлом. Теперь она катилась на меня.

Огонь пришёл раньше, чем я успел о нём подумать.