И вот из этих двух чудиков мне предстояло сделать настоящих поваров?

— Рокан, — представился тощий и снова откусил от светящегося гриба. Кусок хрустнул у него на зубах, отчего губы на секунду подсветились изнутри зелёным.

— Бурти, — буркнул круглый и на всякий случай перехватил горшок покрепче.

Мысленные посылы у обоих выходили корявые, но после вчерашнего дня импульсы местных доходили до меня почти как слова.

Я кивнул и пошёл к дому. Тэй’ла зашагала рядом, парни тащились следом, а Верена держалась с краю, на ходу дописывая что-то в свиток. Рид шёл впереди всех с задранным хвостом, так что на него оглядывались со всей площади.

Из-под крышки горшка Бурти тянуло кислой зеленью: парень пришёл на первое занятие со своим завтраком.

У дома нас ждали двое стражей с копьями возле плетёных корзин, составленных одна на другую в человеческий рост. Старший наклонил голову перед Тэй’лой, коротко послал мне «от Круга, на три дня» и вместе с напарником ушёл к площади. Стражи ушли без расписки и пересчёта: либо верили на слово, либо знали, что чужаку с корзинами деваться некуда.

— Ив, я пойду, — Верена убрала свиток в футляр. — Показатели надо отнести Кругу. Вечером загляну к коту.

Рид приподнял ухо. Верена свернула в боковую улочку, а я остался с тремя учениками и горой корзин.

Мы затащили корзины внутрь; Бурти сначала пристроил горшок на стол и лишь потом пошёл за своей ношей. Рид запрыгнул на стойку и следил, куда мы ставим корзины.

Я снял крышки. Круг прислал три корзины серых клубней размером с кулак, две корзины грибных шляпок, водоросли, мешок плоских семечек, два горшка квашеной зелени, фляга ягодного сока и комок соли размером с голову.

На словах три дня звучали щедро. На деле запаса хватит на три дня обычной готовки на четверых. Если кормить учеников впроголодь, а продукты пускать на пробы по ложке, растянем на неделю. Это предел: новичок половину срежет с кожурой, а часть ещё и пережарит. Значит, за неделю трое должны сами повторить блюдо с проверяемым эффектом. Иначе корзины опустеют раньше, чем я выполню обещание, а к Кругу за продлением я приду с чем? С котом?

Ладно, неделя так неделя. Пора за работу. Я раскатал на стойке свёрток с ножами.

— Начнём с заготовки, — сказал кратко. — От неё вся готовка зависит.

Я выбрал клубень, окунул его в каменную чашу и потёр щёткой. Земля сошла быстро, открыв серую шкурку с мелкими глазками. Ножом для чистки снял кожуру одной непрерывной лентой, поворачивая клубень против лезвия, так что лента упала на стойку целой спиралью.

Я поднял спираль к окну, чтобы сквозь неё просвечивал свет, и объяснил: кожуру снимать тонко, мякоть оставлять на клубне, глазки вырезать кончиком ножа, а чищеные клубни класть в воду, иначе потемнеют.

Каждому досталось по корзине. Раздал ножи, щётки, а затем поставил на стол шесть пустых мисок.

— Для начала почистите свою корзину. Кожуру складывайте в одну миску, клубни в другую. Через час посмотрю, у кого сколько мякоти ушло в отходы.

Тэй’ла молча взяла нож. Кожура сходила у неё толстой лентой, которая то и дело рвалась.

Рокан взял нож двумя пальцами и отвёл от себя. Бурти к своему даже не притронулся.

— Это шутка? — послал Рокан.

— В чём именно?

— Нас прислали учиться готовить. — Он покрутил ножом в воздухе. — А ты заставляешь грязь скоблить? У нас дома клубни чистит прислуга, а на стол их подают уже в готовом виде.

— У нас тоже, — поддержал Бурти, и посыл у него дрогнул. — Дед в Круге сидит. Он говорил, мы будем у очага готовить. А это… чёрная работа.

Значит дед заседает в Круге, а дома за ними прислуга ухаживает.

Я опустил нож на стойку. Вот тебе и два бестолковых, которых никто не взял в строители или стражу. Местные аристократы. И таких парней в первое же утро отправили к верховому чистить клубни в пустой столовой. Причём с Тэй’лой, которая свою корзину уже вычистила на треть и всё ещё работала, опустив голову.

Родню старейшин куда попало не пристраивают. Если только родня не накосячила так, что ей решили преподать урок.

— За что вас сюда? — спросил я у них прямо.

— Ни за что, — поспешил ответить тощий. — Дядя сказал, верховой открывает новую кухню, семье нужно знать, как это делается. Обычное поручение.

— Значит, обоих с утра отправили на обычное поручение? И вы так ему рады, что даже нож в руки не берёте.

Бурти опустил глаза на горшок и пробубнил в него что-то про прошлое дело, о котором дед запретил рассказывать. Рокан выпрямился, пихнув его локтем, и уставился на круглого сквозь стиснутые зубы. Бурти прижал горшок покрепче, втягивая голову в плечи.

Ясненько.

Что-то они провалили, раз семьи отправили их в подручные к чужаку на глазах у всего Грота. Подробности оставим, они особо то и не нужны. Мне кровь из носу за неделю надо обучить этих двоих, а им до смерти страшно вернуться домой с ещё одним провалом.

Пусть сами выберут, чего больше хотят: уберечь руки от грязи или избежать нового разноса дома.

Я молча забрал у парней оба ножа, чтобы положить их на край стола, между корзинами и дверью.

— Тогда давайте так. Дверь вон там. Идёте домой и объясняете дяде и деду, что учиться не стали, потому что на кухне заставляли трогать грязные клубни. А заодно объясняете, почему кухня со всем мастерством готовки усиливающей пищи достанется одной Тэй’ле. Она, как видите, руки пачкать умеет.

В зале стало тихо. С площади доносился рыночный гул, так что уйти пришлось бы прямо в него, на глазах у половины города. Рокан посмотрел на дверь. Затем перевёл взгляд на горку кожуры в миске Тэй’лы, потом на два ножа у края стола. Тэй’ла продолжала работать: срезала очередную ленту, бросила её в миску и потянулась за следующим клубнем.

— Дед меня прикончит, — прошептал Бурти.

— А дядя перестанет здороваться, — мрачно добавил Рокан и первым потянулся за ножом. — Ладно, один день попробуем. Только учить будешь наравне с ней. Пока мы тут скоблим, ничего от нас не утаивай.

Ну что же, теперь они хотя бы готовы учиться.

— Договорились. У меня тоже условие: к плите встанет и зарабатывать начнёт тот, кто пройдёт проверку по заготовке без подсказок. Пока не пройдёте, к огню не подпущу никого. Тэй’лу тоже.

— Так это и есть готовка? — спросил Бурти с сомнением. — Скоблить?

— Вчера видел на площадке, как ваши держат над ладонью серые сгустки. Половина просто держит, чтобы не расползлось. Скучно? Скучно. Но того, у кого сгусток течёт, к сложным формам не пускают. Вот и с клубнями сперва освойте простое.

Бурти поставил горшок под лавку и подтянул к себе корзину. Работа пошла.

Рокан ободрал первый клубень за десять секунд и швырнул в миску. Затем выжидающе глянул на меня. Я положил его рядом с клубнем Тэй’лы: вдвое меньше, а кожура в миске лежала ломтями толщиной с палец.

— Ты решил оставить от клубня один глазок? С такой чисткой за неделю лишнюю корзину выбросишь. За чей счёт?

Он посмотрел на ломти и стал чистить медленнее. Бурти работал медленно, аккуратно, но после каждого клубня поднимал его со своим «так?», а каждый мой ответ стоил капли со дна моря. Я поставил перед ним на чистую дощечку клубень, с которого Тэй’ла сняла кожуру тоньше всего.

— Сравнивай вот с этим, счищай кожуру так же тонко. Меня зови, если клубень укусит тебя первым.

Бурти замолчал. Скоро Рокан начал коситься на его миску, а Бурти на миску Рокана: один прибавил аккуратности, другой скорости, а Тэй’ла продолжала чистить в одном темпе. Рид со стойки прижимал уши на каждую толстую ленту, и следующую Рокан делал тоньше.

Эх, возни с ними ещё хватит. Но я уже прикидывал, кому какую работу поручить: эти двое всё-таки поддавались обучению. Осталось выбрать главное блюдо.

— Работайте, — послал я. — Рид за старшего. Скоро вернусь.

Кот шевельнул хвостом, а Бурти выпрямился перед ним.

Я сдержал смешок и пошёл наверх думать.