— Все живы? — спросила она, доставая из футляра свиток и ломая на нем печать.

— Все, старейшина. Шестеро прошли его путь от реки до города. Остальные отсыпаются внизу.

Лис писал так, как учили в его отряде: сухо, без единого лишнего слова. Беллатрикс читала быстро и через полстраницы поймала себя на том, что снова перечитывает каждую строчку. Только теперь не от скуки.

В отчёте сообщалось, что после её отъезда Ив спустился на плоту по реке, миновал водопад и выбрался в Дикие Земли. В поселении Серебряной Короны он выиграл состязание за наследие Основателей, а захватчика, засевшего там правителем, казнил на помосте при всём поселении.

Помост. Ну разумеется, ведь по-тихому, не натворив какой-либо суматохи, он не умеет.

Потом Ив добрался до города Звезды Полуночного Раскола и открыл там торговый дом. И ресторан, конечно же.

Беллатрикс фыркнула, но уже ставшее привычным раздражение Верховной старейшины сменилось улыбкой. Куда бы его ни занесло, через месяц там уже пахнет жареной рыбой.

Дальше Лис перечислял его победы. Ив обыграл городского мастера в Битве алхимиков и получил лицензию поставщика. Враждовавший с ним дом Клейн разорился, верхушка дома погибла, и в городе шептались, что без Ива не обошлось.

Одну историю Лис вынес отдельной строкой и пометил словом «слух». В сквере каменных демонов, к которым горожане боялись подходить, кто-то однажды ночью приставил статуям рога. Управа искала ночного культиста, одно время называла подозреваемым Ива, а потом тихо закрыла дело.

Беллатрикс прикусила губу. Рога?

Демонам?

Небо, он приставил демонам рога! Смеяться при подчинённом не полагалось, и она уткнулась в лист, пока лицо не перестало её выдавать.

Следующий лист она перевернула ещё с улыбкой.

На этом листе Лис писал о троих чужаках четвёртой ступени, чьих имён в городе так никто и не узнал. Они пришли за Ивом и выжгли площадь у скалы, преследуя его, но он прорвался на Звёздную террасу и прыгнул в Звёздный Провал. Оттуда не поднимались даже практики четвёртой ступени, а Ив тогда был на второй.

Последнюю строку Лис обвёл тем же безупречным почерком: «Пропал без вести».

Беллатрикс перечитала эту строку дважды, будто от этого в ней могли появиться другие слова. Она сухо сглотнула. Потом аккуратно положила доклад на стол, сохраняя на лице безупречную маску спокойствия.

— Здесь то, что можно доказать. Теперь скажи, что думаешь сам.

Лис ответил не сразу.

— Если судить по Провалу, он мёртв, старейшина. Оттуда не возвращаются, поэтому я бы его больше не ждал.

Беллатрикс подняла руку к волосам и нашла белую ленту. Гладкая, чуть прохладная, и где-то в её глубине едва различимо теплились крошечные точки.

Не ждать. Как будто она сама не повторяла себе это каждую зиму.

— Ты сказал «если судить по Провалу», — Беллатрикс опустила руку. — А если не по Провалу?

— Тогда по тем троим. К ним я так и не подобрался. Людей туда не посылал, пошёл сам. За десять километров до хребта воздух лёг мне на грудь, в ушах застучала кровь. Ещё сотня шагов, и они бы меня заметили. Там бы я и остался.

— Откуда же ты знаешь, что они ещё там?

— Стрижи облетают тот гребень стороной. А городские пастухи перестали гонять туда коз. Говорят, на скале сидят трое и молча смотрят на них, пока пастухи не повернут обратно, — Лис замолчал.

Беллатрикс положила ладони на стол, задумавшись.

Трое. Четвёртая ступень. Шестой год.

Кто они такие? Городская стража? Страже нечего делать на скале. Люди Клейнов? Такому слабому клану ни за что не нанять наёмников четвёртой ступени. Кто-то, кому Ив перешёл дорогу в городе? Такие давно плюнули бы и разошлись по домам.

Хм… Тогда кто станет ждать так долго?

«У меня есть враг». Беллатрикс вспомнила, как Ив сказал это в зале своего ресторана, отказывая сразу трём невестам. Враг сильный, могущественный, способный убить его в любой день. Ни имени, ни причины он тогда не назвал, и поэтому она решила, что он просто ищет повод сбежать.

Получается он не врал, это и есть тот самый враг, которого он так сильно опасался.

Но если враг до сих пор ждёт его, то…

— Говоришь, они уже шесть лет там сидят? Мертвеца так долго не сторожат, — задумчиво произнесла она.

Значит, те трое уверены, что он жив. Сидят над Провалом шестой год и ждут, когда он поднимется, чтобы убить!

Беллатрикс не удержала силу. Порыв её духовной энергии тут же смел со стола листы описи и хлестнула по нефритовым подвескам так, что те зашлись звоном на шнурах. Лиса бросило на колено и вдавило в ковёр, по краю его маски с тихим хрустом побежала трещина.

Беллатрикс прикрыла глаза и медленно выдохнула, возвращая силу в себя. После занятия должности второго по старшинству человека в секте, она больше ни разу не позволяла своим эмоциям выходить наружу.

И вот сейчас это случилось впервые за очень много-много лет. М-да уж, прямо как наивная девчонка, которой она была, когда заведовала женскими купальнями. Когда её своими беспардонным шутками выводил из себя один нахальный кочегар.

Кочегар… ради еще одной встречи с которым она без раздумий бы оставила свою должность и улетела из секты.

В кабинете стояла тишина, только подвески ещё покачивались у окна.

Лис не шелохнулся и головы не поднял.

— Встань, — вскоре сказала Беллатрикс. — Маску тебе сделают новую.

Лис поднялся. Трещина рассекала лисью морду от уха до самой прорези глаза.

Их всего лишь трое четвертой ступни культивации, она сама находится на пике и в шаге от прорыва на пятую ступень.

В прямом столкновении с ними скорее у неё есть шансы, сорваться бы туда прямо сейчас… И оставить Алекса одного?

В этот момент за дверью, в дальнем конце галереи, загремел мужской голос:

— … десять лет! Десять лет работы, вы понимаете⁈ А я с рассвета жду под дверью!

Секретарша что-то виновато пролепетала, и её перебил звонкий детский голос:

— Пусти, я сам дойду!

Алекс. Кто же ещё.

Беллатрикс собрала листы доклада в стопку.

— Сегодня отдыхайте. Завтра принесёшь всё, что узнали о его торговом доме: кто остался, с кем можно связаться. Если сведений мало, начнёте с города. К хребту больше не подходить. А своим людям передай, что я этого не забуду.

— Слушаюсь, Верховная старейшина, — учтиво поклонился Лис.

Беллатрикс повернулась к двери. Когда она снова взглянула на ковёр, там лежала только щепоть серой дорожной пыли. Провисшая нить в духовном фоне ещё мгновение тянулась к окну, потом выровнялась, будто её и не было.

Беллатрикс убрала доклад в ящик стола и повернула ключ. Замок сухо щёлкнул. Листы описи так и валялись по ковру веером. Ничего, казначей подождёт. Фальк с двумя «л» тоже.

В дверь постучали, и в щель заглянула раскрасневшаяся секретарша.

— Верховная старейшина, госпожа Эмма привела Алекса. Он… весь в песке. А старейшина Мелдрик грозится пойти к главе секты.

Жалобу старейшина павильона алхимиков принёс ещё вчера, поздно вечером. Беллатрикс назначила разбирательство на утро и велела Эмме забрать Алекса с занятий. Похоже, с занятиями сегодня не сложилось.

— Сначала Эмму.

Алекс шёл впереди тёти, хмурый, с распухшим ухом и разорванным воротом. Под носом засохла кровь, в тёмных вихрах блестел песок. Эмма подвела его к столу, придерживая за плечо.

— Искала его на занятиях, а нашла у пруда, — сказала она. — Дрался с Роланом и его дружками. Трое на одного. Из-за чего, молчит.

Алекс уставился в пол.

— Спасибо, Эмма. Теперь ступай по своим делам.

Поклонившись, Эмма сжала племяннику плечо на прощание и ушла. Дверь едва начала закрываться, когда в неё снова постучали, на этот раз громким требовательным стуком.

Не дожидаясь ответа, вошёл Хорас Мелдрик. Сухопарый седой старик в прожжённом кислотами фартуке нёс в кулаке обугленный стебель. Клан Мелдрик третье поколение заправлял павильоном алхимиков, и Хорас давно привык, что перед ним расступаются: половина совета глотала его пилюли и ссориться с ним не спешила.