Беллатрикс на мгновение опешила. Несколько часов назад она держала сына за подбородок и промывала ему ссадину на скуле. Обычный мальчишка с песком в волосах.

Он болтал ногами на скамье и ждал плова, а внутри у него, оказывается, всё это время сжимались каналы.

— Откуда вы это узнали?

— Год назад, когда он как обычно повздорил с Роланом и выбил мизинец от неправильного удара, его осматривал и лечил целитель.

— Да, я помню. Целитель тогда еще на мой вопрос сообщили, что мальчик здоров, но у него очень слабый талант к культивации.

— Тебе передали ровно то, что я велел. Настоящую причину целитель сообщил прямо мне.

Аура Беллатрикс вырвалась сама. Воздух вокруг задрожал от жара, пламя в жаровне рванулось к потолку навстречу ей рыжим гудящим столбом. Глава спокойно поднял один палец. Его воля накрыла покои, на миг сдавив Беллатрикс плечи, и огонь сразу опал на угли. Жар вокруг неё схлынул.

— Ты в моих покоях, ученица.

Беллатрикс расправила пальцы на коленях. На ладонях остались красные полукружья от ногтей.

— Почему?

— Потому что ты попыталась бы справиться одна, как делаешь сейчас, — глава опустил руку обратно на колено. — Раз уж спросила, слушай внимательно. Если пробудить его телосложение тиранического монарха, то все его проблемы с культивацией мигом исчезнут. Такая возможность появится как только ему исполнится девять лет. Его физическое тело к тому времени достаточно окрепнет, чтобы принять свою силу. И лучше провести пробуждение тогда сразу, потому что потом риск с каждым годом растёт. Если оставить всё как есть, к совершеннолетию собственное тело погубит его. Мальчика уже не станет, а душа превратится в постоянный источник силы для огня и будет гореть без конца.

Вечное топливо.

Когда-то Броулстар хотел сделать Беллатрикс таким топливом. Теперь такую участь Алексу готовило собственное тело мальчика.

Жар от жаровни бил ей в лицо, а пальцы на коленях похолодели. Ему шесть лет. Дым на уроках, кашель до слёз, над которым смеялись другие дети. Она злилась на Фалька, что тот плохо учит. Злилась на Алекса, что торопится. Сегодня отправила его после уроков помогать кочегару.

— При удачном пробуждении, когда он повзрослеет, все кланы секты сами будут умолять его, чтобы он правил сектой. А спустя еще несколько столетий он сможет достичь Небесного статуса, — улыбнулся старый глава и покачал головой. — Но, как ты уже поняла, под руку с большой возможностью идет и большой риск.

Беллатрикс заставила пальцы разжаться.

— Я сама проведу пробуждение.

— Вулкан способен скрыть выброс, но больше ничем не поможет. Ритуал потребует недоступных тебе средств, а сокровищницу секты открывает совет, где заседают кланы. Допустим, ты всё достанешь. Кто защитит мальчика после моей смерти? Без клана за спиной Небесное телосложение станет лёгкой добычей, и каждый сильный род захочет забрать его себе.

В ответ наставник получил тяжёлое молчание.

— Канели дадут средства вместе с защитой, — глава взял со столика у жаровни чистый лист и кисть. — Свадьбу отложим до девятилетия Алекса. Но решение я закреплю сейчас.

— За Бенио я не выйду.

Кисть остановилась над бумагой.

— Ты слышала, что я сказал о мальчике?

— Всё. Поэтому хочу видеть целителя. Его записи, всё, что известно о пробуждении. Что понадобится Алексу и чего у нас нет.

— Допустим, увидишь. Средства от этого появятся?

— Нет. Но я хотя бы узнаю, что нужно искать. Год назад вы не дали мне даже этого.

Старик положил кисть.

— Ты хочешь спорить о прошлом или спасти сына?

— Спасти сына. Дайте мне начать готовить его к пробуждению, а не к свадьбе.

— И что ты предлагаешь вместо Канелей?

Беллатрикс посмотрела на чистый лист.

— Вы сказали, что хотите видеть меня главой секты. Я возьмусь за это. Буду искать поддержку в совете, договариваться с кланами. Но от своего имени, не как будущая жена Бенио.

— Ты и так Верховная старейшина.

— И свои обязанности исполняю. Стать главой вы предложили мне сегодня. Я готова добиваться этого — но не ценой брака.

— Канели предлагают помощь сейчас. Ты пока не принесла мне ни одного голоса.

— Поэтому я не прошу открыть сокровищницу. Дайте записи целителя и три года до пробуждения. Не обещайте меня Канелям, пока я ищу другой путь.

— А через три года?

— Моего согласия на брак у вас не будет и тогда.

— Очень удобно. Всё получить, ничего не обещая.

— Я обещаю работать над тем, чего вы от меня хотите. Готовить передачу власти, искать поддержку и говорить вам, чего добилась. Победу обещать не стану. Но брак даст Канелям место у горна — вы сами сказали. Позвольте мне сначала попробовать обойтись без этого.

Глава долго смотрел на неё. Беллатрикс не отвела глаз.

— Если ничего не выйдет, потерянное время тебе никто не вернёт.

— Знаю.

Он снова взял кисть.

— Три года без требований Канелей я тебе дам. Но к пробуждению понадобятся средства, а не мои обещания. И ждать, пока ты их найдёшь, тело мальчика не станет.

Кисть зашуршала по бумаге.

— Канелям отвечу сам. Целитель передаст записи, подготовку начнёте вместе. О том, что понадобится, доложишь мне. Но средств совета я тебе не обещаю.

Беллатрикс дождалась, пока он допишет.

— И никакого обязательства выйти за Бенио после этого срока.

— Я услышал тебя, Белла.

Он повернул лист к ней. Беллатрикс прочла его от первой строки до последней. Ни её согласия, ни обещания будущей свадьбы в нём не было.

Наставник снял с пальца перстень.

— Моя печать останется действовать, даже после моей смерти. Тогда отстаивать это решение придётся тебе.

— Поэтому начнём сегодня. Вызовите целителя сейчас. С записями.

— Даже до вечера не подождёшь?

— Вы уже ждали год.

Глава поджал губы, но позвал слугу.

— Передай целителю: Верховная старейшина ждёт его у себя. Пусть возьмёт записи об Алексе и придёт немедленно.

— И пусть подготовит рекомендации по нагрузкам, — добавила Беллатрикс. — Что Алексу можно на занятиях и можно ли помогать у печи.

Слуга поклонился и вышел. Наставник прижал перстень к низу листа. Металл ярко вспыхнул, из-под печатки пошёл жар. Бумага затлела по краю оттиска и сразу погасла, оставив выжженную золотую наковальню в кольце пламени. Несколько мгновений знак светился, затем потускнел и окончательно врос в бумагу.

Беллатрикс забрала лист, поклонилась наставнику и вышла из покоев.

На мосту горячий пар с кратера ударил ей в лицо. Ниже по склону виднелись крыши Нефритового павильона. Скоро туда, в кочегарку при купальнях, прибежит после уроков Алекс подавать камни и ждать обещанного плова. У перил Беллатрикс коснулась пальцами ленты в волосах.

Сплетённая когда-то из его Нити белая лента оказалась тёплой.

Мерцающие внутри точки вдруг ярко вспыхнули разом по всей длине. Беллатрикс замерла, не отнимая пальцев, пока лента не дрогнула под ними и не погасла. Через секунду точки снова мерцали едва заметно, как все эти шесть лет.

Беллатрикс ещё немного подождала, но ничего больше не случилось.

— Три года, — тихо сказала она. — Я сделаю всё, что смогу. Только поторопись.

Пальцы всё ещё касались белой ленты.

— Ты нам очень нужен…

* * *

На хребте над Звёздным Провалом, где скала торчала над дымкой каменным зубом, жарили горного козла.

За шесть лет лагерь оброс стеной из плитняка, навесом и коптильней. У вертела сидел Марк Винтерскай с ладонью под тушей. От его пальцев тянулись к мясу оранжевые нити. Они проникали под шкуру и прогревали тушу изнутри, не давая бокам обуглиться. Дров на скале не было с третьего года.

— Шесть лет, — сказал Марк, поворачивая вертел. — Шесть лет я жарю козлов силой четвёртой ступени. Отец говорил, я прославлю род.