Сразу за пределами города начиналось Великое Белое Ничто.

Так местные называли пустоши в разгар зимы, и когда Марк впервые услышал это определение, не рассмеялся он скорее из вежливости. Во-первых, звучит слишком пафосно – как будто они тут в мире меча и магии живут, а не в реальности! Во-вторых, пустоши есть пустоши, они всегда плохи – зато всегда одинаково, и причин устраивать градацию он попросту не находил.

Но смеяться можно было в лишенных окон коридорах и залах города, там, где зима оставалась лишь словом, определением, данным кем-то, воспоминанием из другого места и времени. Стоило покинуть пределы Семи Ветров или хотя бы выбраться на наблюдательную площадку, и улыбка слетала как-то сама собой.

Даже то межсезонье, которое Марк видел на пути сюда, было не похоже на истинную зиму, только-только вступавшую в свои права. Снежные бури прошли чередой, порой город даже блокировали энергетическими полями, потому что опасно было не только выбираться за его пределы, но и просто открывать дверь. Откроешь – и погибнешь не ты один, ледяное дыхание зимы может отнять еще много жизней, повредить системы жизнеобеспечения, не уничтожить город, однако отсечь его часть навсегда.

Так что с приходом холодов путешественников становилось меньше, выйти на дороги рисковали лишь самые отчаянные. И теперь, глядя на новый мир, Марк в полной мере понимал, почему.

Снег уничтожил всё. Стер – и забыл нарисовать заново, оставив только чистую белую пелену. Она пугала… Должна была, пожалуй, восхищать свежестью и чистотой, а на самом деле внушала ощущение беспричинной тревоги, пробиралась под кожу, пробуждала инстинкты, требовавшие уйти, спрятаться, не видеть этого… Но уйти Марк не мог, и инстинктам пришлось замолчать.

Он даже не сразу понял, почему пустоши, укрытые снегом, так давят на него – да и на остальных людей, судя по охватившему группу напряжению. Впрочем, разобраться было не сложно.

Начать хотя бы с того, что снег выжигал глаза. Почти как солнце, однако солнце в своей атаке было честнее, оно быстро причиняло боль, предупреждая об угрозе, и вроде как давало шанс спастись. Белая пелена слепила медленно. Она отнимала глубину у пространства, стирала границу между небом и землей, уничтожала ленты дорог, которые обычно возвращали хотя бы призрачный контроль над окружением. Разум, лишенный привычных ориентиров, быстро впадал в панику, требовал всматриваться внимательней, найти хоть что-то… Но попытка разглядеть то, чего нет, еще больше травмировала глаза. Поэтому те, кто путешествовал в такое время, обязательно надевали защитные очки. Без них зрение можно было потерять минимум на несколько дней – или навсегда, если совсем уж не повезет.

Вторым оружием зимы была тишина. Мир – он ведь на самом деле очень шумный, даже после всех Перезагрузок, которые приучили человека таиться, молчать до последнего, не выдавать себя. Если нет голосов, звучат шаги, шелестят ветви деревьев, вьется ветер среди покинутых зданий…

Но зимние пустоши были другими. Здесь тишина становилась абсолютом – безмолвием, беззвучием. Люди, пораженные ею, не решались подать голос. Все остальные звуки глотал без разбору рыхлый тяжелый снег. Тишина не просто становилась царицей пространства, она давила на барабанные перепонки, сильно, до дрожи, до звона, которого на самом деле не существует – и галлюцинаций, из-за которых путники порой лишали себя слуха.

А если нет зрения, нет звука, если осязание тоже не будет служить долго, потому что снег и лед снимут кожу с мышц, что остается? Неизбежная смерть, такая страшная и мучительная…

– Ничто будет играть с тобой, – предупредил Дагмар, протягивая Марку защитные очки. – Ты уверен, что хочешь пойти с нами?

– Не хочу. Но пойду.

Это и правда не было вопросом выбора. Если бы желания играли хоть какую-то роль, Марк с удовольствием остался бы под защитой города – и рядом с Гекатой. Не чтобы спрятаться за ее спиной, а чтобы защитить ее, если продавец игрушек вновь решит проявить себя. Но обстоятельства сложились так, что Марку пришлось уйти, и теперь он лишь надеялся, что ненадолго.

Предыдущие снежные бури, ревевшие над городом, его нисколько не беспокоили. Марк знал о них только потому, что в Семи Ветрах звучало общее предупреждение, запрещавшее даже приближаться к воротам. Но у него причин приближаться и не было, его работа проходила внутри.

А та буря, что была ночью… Она оказалась особенной. Марк в тот момент как раз просматривал записи работы медицинского оборудования, когда коды у него перед глазами вдруг сорвались, обернулись бессмысленными вспышками, ударили по вискам. Он попробовал усилить контроль, разобраться, откуда идет сбой, но толка от этого не было – линии кода, недавно сохранявшие идеальный порядок, продолжали виться рваными линиями.

Потом все прошло само собой, но Марк только и успел, что вздохнуть спокойно – как оказалось, преждевременно. Новая энергетическая волна снесла ту защиту, которую он едва начал строить, рухнула на него с такой силой, что он даже потерял сознание. На пару секунд, но все же! Когда хаос приходит без единой причины, отмахиваться от него не стоит.

Марк проснулся от того, что Геката, теперь стоявшая рядом с ним, осторожно касалась его плеча носком сапога.

– Обескураживающий уровень заботы, – проворчал Марк, приподнимаясь на локтях. Голова пока кружилась слишком сильно, чтобы встать.

– Если тебе от этого легче, я сначала убедилась, что ты жив и здоров, потом только опечалилась из-за твоего варварского подхода к отдыху. Почему тебе не спалось в кровати?

– Потому что мне не спалось вообще.

Он попытался описать ей все, что почувствовал. Марку казалось, что он уже неплохо изучил истинный порядок вещей, тот самый, который в начале их знакомства Геката описывала как «ты ничего не знаешь о мире». Теперь вот знал, если не все, то многое, а толку не было.

Геката выслушала его спокойно, а когда он закончил говорить, подала руку, помогая подняться. Головокружение к этому моменту отступило, так что Марк мог встать на ноги без опасений снова изобразить из себя коврик.

– Я ничего не почувствовала, – признала Геката. – Но это, увы, ничего не значит. Я по-прежнему под блокировкой, и это не только бесит, это еще и ограничивает мои базовые способности. Я замечу энергетическую аномалию, только если она мне под зад даст, а это так себе достижение. Ну а про твои способности к контролю мы уже немало знаем, вот и объяснение.

– Это объяснение того, что произошло, а не почему произошло. Поток энергии был чертовски сильным…

– Так зима же, – пожала плечами его собеседница. – Слушай, мы с тобой говорим не про зиму прошлого, где варежки-снеговички-Новый год. И даже не про ламповую зиму Черного Города, где можно отогреться возле батареи. Несколько Перезагрузок баловались с климатическим оружием. Есть мутанты, которые выползают только в холода, и они тоже порой фонят так, что будь здоров. Ну и некоторые роботы используют холод как прикрытие или способ получения энергии. Что-нибудь из этого.

– Однозначно не мутанты: слишком сложный вариант энергии, коды разлетелись не спонтанно, они как будто были сбиты другими кодами…

– Это ведь было не возле города? А спрашиваю я исключительно ради продолжения беседы, я и так знаю, что не здесь – наши дозорные роботы ничего не засекли.

– Нет, это было далековато, – признал Марк.

– Вот и все, что по-настоящему важно. Как однажды сказал великий мудрец, не моя проблема. Золотые слова, рекомендую сделать одним из жизненных ориентиров.

Марк прекрасно знал, что Геката лишь изображает беззаботную скуку, она восприняла его предупреждение всерьез, просто решила, что угрозы для города и правда нет. Снаружи по-прежнему кольцом стояли боевые дроны, присланные Черным Городом. Они могли не только заранее предупредить об опасности, но и защитить экспедицию, если понадобится.