– Может быть.

Еще секунду Фрэнк Мэтьюз без улыбки, не отрываясь, смотрел на нее, а затем развернулся и вышел. Кэрол застыла на месте, отчаянно пытаясь унять бурю эмоций. Итак, он узнал о ней кое-что еще, и это «кое-что» ему явно не понравилось. Ну что ж, все равно ей скоро предстоит расстаться с Фрэнком навсегда. Эта мысль причиняла немалую боль. Ведь Фрэнк – это безопасность, и утешение, и радость. Самый близкий человек на свете! Единственный мужчина, рядом с которым она не испытывает страха.

Кэрол пугало только одно: рано или поздно Фрэнк откроет ее секрет и возненавидит ее. И она не знала, сможет ли пережить это.

Девушка вздохнула и отправилась наверх прибраться у отца в комнате. Это право тоже принадлежало не ей. Но Кэрол хотелось как можно больше запомнить о своем пребывании в Ламсден-хаусе. Ведь оно уже подходит к концу. Пусть мысль об отъезде невыносима, уезжать все равно придется. Да и роль секретарши, признаться, начинала тяготить.

Но как ей хотелось без страха смотреть в глаза Фрэнку и наконец-то назвать своего отца отцом!

8

К тому времени как миссис Браун возвратилась с покупками, Кэрол уже не находила себе места. Несмотря на все разъяснения Фрэнка, девушка была уверена: ее отец в опасности. Она ровным счетом ничего не знала о малярии, но видела состояние больного, и состояние это было ужасным.

Кэрол привязалась к отцу так, словно знала его всю жизнь. Может, это всего лишь заговорил врожденный инстинкт? Или ее отец действительно такой прекрасный человек? Какая разница?! Она расхаживала взад и вперед по коридору, надеясь, что Фрэнк передумает и позвонит ей.

Как ни старалась Кэрол возможно деликатнее сообщить миссис Браун последние новости, та разразилась потоком слез, принялась громогласно обвинять себя во всех смертных грехах и мрачно пророчествовать о будущем.

– У одного человека в деревне было в точности то же самое! – всхлипывала миссис Браун. Весь ее облик был исполнен вселенской скорби. Кэрол только стиснула зубы: уйти к себе было бы нетактично.

– Неужели малярия? – спросила она, зная, насколько это маловероятно, и готовясь сослаться на отсутствие сходных симптомов.

Кэрол сама умирала от тревоги, и слушать пессимистические предсказания миссис Браун было совершенно невыносимо.

– Скорее всего! – горестно простонала экономка.

– Тот человек жил в тропических странах? – не унималась Кэрол, с трудом сдерживая раздражение.

– Очень может быть.– Миссис Браун в отчаянии заломила руки.– Но главное, что он умер!

Экономка снова разрыдалась в голос, и Кэрол поняла, что следует принять решительные меры. Что бы она ни обещала Фрэнку, этой истерике надо положить конец!

– Я отвезу мистеру Амберли его вещи, – бодро сообщила она.– А потом вернусь и расскажу вам, как он там. А вы пока займитесь хозяйством, это вас отвлечет.

– Вы разумная девушка, – похвалила миссис Браун сквозь слезы.– Вот мисс Пэдди наверняка заливалась бы в три ручья, но ни за что бы не вышла из дома в такую погоду! Она не такая добрая, как вы.

Пэдди доброта ни к чему, удрученно размышляла Кэрол, упаковывая отобранные вещи. Пэдди все подадут на блюдечке. Ей надо только подождать немного, и Фрэнк наверняка на ней женится. Вот уж будет блестящая пара! Пэдди всегда выглядит на все сто, именно такую жену доктору Мэтьюзу не стыдно будет взять с собою на торжественный обед. А кроме того, у Пэдди наверняка нет никаких позорных тайн. И с прошлым у нее все в порядке.

Закусив губу, Кэрол подхватила сумку и сошла вниз. Какое из двух зол меньшее? Если она останется дома, миссис Браун ни за что не успокоится, и к тому времени как вернется Фрэнк, его встретят уже две истерички! Если же она поедет в больницу, то нарушит запрет Фрэнка, который просто рассвирепеет, увидев ее.

Но раз неприятностей приходится ждать в любом случае, почему бы не последовать своим желаниям? А поскольку все желания Кэрол сводятся к тому, чтобы увидеть отца, – остается только проникнуть в больницу и уповать на лучшее! Одно хорошо: снег прекратился, а прогноз достаточно утешителен. Хотя какое это имеет значение? Девушка твердо решила поехать, невзирая на погоду.

До шоссе Кэрол добралась без труда. Ремонтные работы уже закончились, дорогу расчистили еще с утра, машин в это время дня почти не встречалось. Миссис Браун подробно объяснила, как ехать, и очень скоро девушка уже припарковала автомобиль у больницы.

Только теперь Кэрол с полной отчетливостью осознала, на что идет. Она впервые вступала в заповедное царство Фрэнка! А он, прямо скажем, ее туда не приглашал.

На пути к главному входу ей пришлось миновать автомобильную стоянку персонала, и она сразу узнала внушительный «бентли». Кэрол поежилась. Только бы не попасться Фрэнку на глаза! Итак, сейчас ей снова придется лгать и изворачиваться. Но не для того она проделала такой путь, чтобы все усилия пошли прахом!

– Я привезла личные вещи мистера Амберли, – уверенно заявила Кэрол дежурной медсестре.– Его доставили несколько часов назад. Я его секретарша.

На какое-то мгновение Кэрол воспряла духом. Должно быть, то же самое чувствовал отец: наличие секретарши придавало ему веса в собственных глазах.

– Так я отнесу ему их, – проговорила она с деловым видом, подразумевая, что это – вопрос жизненной важности.

– Не возражаю, – улыбнулась медсестра.– В конце концов, мистер Амберли – отчим доктора Мэтьюза. А кто же захочет огорчать доктора Мэтьюза? Он просто чудо!

Сердце Кэрол дрогнуло, и ощущение собственной значимости начало таять. Вот вам еще одна поклонница Фрэнка! И к тому же прехорошенькая. В него, наверное, влюблены все здешние медсестры. А врачи часто женятся на медсестрах, где-то она об этом читала. Кэрол удрученно брела по безлюдному коридору следом за сестрой, мысленно сравнивая свое положение с положением коллег Фрэнка по работе. Никогда в жизни она не занималась подобными сопоставлениями, и опыт оказался не из приятных.

– Сюда, пожалуйста.– Медсестра услужливо отступила в сторону, пропуская посетительницу в палату.– Мистер Амберли пришел в себя, но сейчас он спит. Ему гораздо лучше. Положите вещи в шкаф, а я ему потом скажу. Почему бы вам и не побыть с ним, раз уж вы здесь, верно?

– Как вы думаете, это не опасно? – встревоженно спросила Кэрол.

Она была благодарна медсестре за сочувствие и уже устыдилась собственных ревнивых мыслей.

– Угрозы для жизни нет, если вы это имеете в виду, – заверила ее медсестра.– Да, приступы повторяются, но раз от разу все слабее. Только не задерживайтесь, —добавила она, оглянувшись через плечо.– Сегодня неприемный день, и если доктор Мэтьюз заметит...

– Я быстро, – пообещала Кэрол.

Если уж кому-то достанется от доктора Мэтьюза, так это ей. Вечером Фрэнк вернется домой – и кого же он испепелит взглядом, как не ее, кому прочтет длинную лекцию, как не ей?

Мистер Амберли лежал на кровати без движения, не подавая признаков жизни, – так же, как дома. Однако выглядел он куда лучше. Исчез лихорадочный румянец; наверное, ему дали успокоительное. Зрелище было обнадеживающее, Кэрол облегченно вздохнула и принялась проворно раскладывать вещи по полкам.

Надо было уходить, но она на мгновение задержалась у кровати и накрыла ладонью изможденные пальцы. Это ведь ее отец! Неужели она не имеет права даже коснуться его руки?! К сожалению, эту маленькую роскошь она может себе позволить только сейчас, пока Дэвид во власти снотворного. Что он подумает, если вдруг проснется? Смутится, разгневается? Боже, если бы он только знал о ее первоначальном замысле: сперва выведать все его тайны, а потом нанести удар! Оглядываясь назад, Кэрол уже сама не понимала, как могла решиться на такое.

Ей очень хотелось остаться с больным до тех пор, пока он не откроет глаза, но надо успеть скрыться, пока не появился Фрэнк. Он, очевидно, где-то поблизости, поскольку, конечно, сам ухаживает за отчимом, и может войти в любой момент.