В первый раз за день Шиобэн стало немного не по себе. Она подумала о своей дочери, Пердите. Та сегодня была в колледже. Двадцатилетняя здравомыслящая девушка. И все-таки…

На миг стало тише. Свет мигнул. Люди, собравшиеся у окна, занервничали, зашевелились. Обернувшись, Шиобэн увидела, что люстры погасли. А тише стало потому, что, видимо, отключилась система кондиционирования воздуха.

Тоби Питт кому-то что-то быстро протараторил по телефону, потом поднял руки вверх и объявил:

— Дамы и господа, беспокоиться не о чем. Мы не одиноки. Что-то в этом роде произошло повсюду в этой части Лондона. Но у нас имеется аварийный генератор, и его вскоре включат.

Он подмигнул Шиобэн и негромко проговорил:

— Если удастся эту старую развалину раскочегарить. Но вот он снова приложил к уху телефон и озабоченно нахмурился.

В жаркий июньский день, при тридцати градусах по Цельсию в комнате быстро становилось все теплее, и Шиобэн чувствовала себя неудобно в брючном костюме.

Из-за окон донесся скрежет, несколько хлопков, похожих на взрывы небольших петард. Затем — надрывный вой автомобильной сигнализации. Космологи хором ахнули. Шиобэн протолкалась к окну.

Машины на Мэлл стояли плотными рядами, как и прежде. Но они рванулись вперед, и каждая из них налетела на предыдущую. Получилось нечто вроде ньютоновского опыта по инерции с тележками, вот только «тележки» были намного больше и страшнее. Водители и пассажиры выбирались из автомобилей. Некоторые из людей явно ушиблись. Неожиданно «пробка» из обычного неудобства превратилась в место аварий средней степени тяжести. Искореженный металл, вытекшая смазка, ушибы, ссадины… Но при этом — ни полиции, ни машин скорой помощи.

Шиобэн была не на шутку обескуражена. Ничего подобного она никогда в жизни не видела. Теперь все автомобили были по-настоящему «умными». Они получали информацию и инструкции от систем управления уличным движением и навигационных спутников и умели уклоняться от столкновений с другими машинами, пешеходами и прочими препятствиями в непосредственной близости. Об авариях все давно забыли, гибель людей в автокатастрофах свелась к минимуму. Но сцена внизу живо напоминала автомобильные заторы, терзавшие Британию в девяностые годы, на которые пришлось детство Шиобэн. Разве могло быть так, что одновременно отказали электронные системы управления всех автомобилей сразу?

Вспыхнул свет, стало больно глазам. Шиобэн зажмурилась, запрокинула голову. Когда перед глазами прояснилось, она увидела столб черного дыма, поднимавшегося в небо где-то южнее реки — откуда именно валил дым, понять было трудно, мешал густой смог. Затем ударная волна достигла здания Королевского общества. Прочный старинный дом содрогнулся, оконные рамы затрещали. Вдалеке зазвенели стекла, снова заныла сигнализация, послышались крики.

Это был взрыв. Сильный взрыв. Космологи начали серьезно и испуганно переговариваться между собой.

Тоби Питт положил руку на плечо Шиобэн.

— Шиобэн. Звонили из офиса мэра. Хотят с вами поговорить.

— Со мной? — Она растерянно огляделась по сторонам, не понимая, что происходит. — Но как же конференция…

— Думаю, в сложившихся обстоятельствах все смирятся с тем, что придется начать чуть позже.

— Но как я попаду в мэрию? Если такое творится по всему городу…

Тоби покачал головой.

— Можно устроить видеопереговоры. Пойдемте со мной.

Шагая за массивной фигурой Тоби, Шиобэн проговорила в микрофон своего телефона:

— Мама?

— Ты еще тут? Я какую-то болтовню все время слышала.

— Это космологи ведут научные беседы. Со мной все в порядке, мама. А с тобой?

— Со мной тоже. Грохнуло отнюдь не рядом.

— Это хорошо, — с искренним облегчением выговорила Шиобэн.

— Я звонила Пердите. Связь была плохая, но с ней все нормально. Их не выпустят из колледжа, пока все не успокоится.

У Шиобэн стало еще легче на сердце.

— Спасибо тебе.

Мария добавила:

— Доктора бегают туда-сюда, как угорелые. У них, похоже, пейджеры сбрендили. По идее должны начать подвозить пострадавших, но я пока никого не видела… Как думаешь, это террористы устроили?

— Не знаю.

Тоби Питт подошел к какой-то двери, обернулся и поманил к себе Шиобэн.

— Постараюсь не прерывать связь. Она поспешила к Тоби.

4

Гость

Вездеход подъехал к станции задолго до того, как Михаил успел вернуться по тропе к своему жилищу. Гость ждал его около входного люка с нетерпением, которое было заметно, несмотря на то, что он был облачен в скафандр.

Михаилу подумалось, что этого гостя он узнает и в скафандре — по позе, по поведению. Люди в небольшом количестве жили по всей Луне, но по земным меркам это было что-то вроде населения маленького городка, где каждый знал всех остальных.

Фалес шепотом подтвердил:

— Это доктор Юджин Мэнглс, пресловутый охотник за нейтрино. Как это волнующе.

«Этот треклятый искусственный интеллект меня подзуживает, — раздраженно подумал Михаил. — Фалес слишком хорошо знает о моих чувствах».

Но и в самом деле сердце его от волнения забилось чаще.

Закованные в скафандры Михаил и Юджин неуклюже встали друг перед другом. Лицо Юджина, словно целиком созданное прямыми линиями и тенями, было с трудом различимо за лицевой пластиной шлема. «Он очень молодо выглядит», — подумал Михаил. Несмотря на более высокую должность, Юджину было всего двадцать шесть лет — вундеркинд, можно сказать.

Пару мгновений Михаил соображал, что бы такое сказать.

— Извините, — проговорил он наконец. — Меня тут редко кто-нибудь навещает.

У Юджина с правилами хорошего тона было еще хуже.

— Вы уже видели?

— Солнце?

— Активную область.

Ясное дело, этот мальчишка пожаловал сюда из-за Солнца. Зачем еще можно отправиться на солнечную метеостанцию? Уж конечно, не для того, чтобы повидаться с пожилым скрипучим астрофизиком, который этой станцией заведовал. И все же Михаил ощутил глупое, совсем неразумное разочарование. Но он попытался настроиться на гостеприимный тон.

— А вы разве не с нейтрино работаете? Я полагал, что вас интересует ядро Солнца, а не его атмосфера.

— Долго рассказывать, — зыркнув на него, ответил Юджин. — Это важно. Важнее, чем вы пока догадываетесь. Я ее предсказал.

— Что именно?

— Эту активную область.

— Изучая ядро? Не понимаю.

— Конечно не понимаете, — буркнул Юджин, по всей вероятности, нимало не заботясь о том, что его слова могут прозвучать обидно. — Мои прогностические данные переданы Фалесу и Аристотелю и сохранены ради доказательства. Я прибыл сюда, чтобы подтвердить свой прогноз. Это случилось в точности так, как я говорил.

Михаил заставил себя улыбнуться.

— Пойдемте внутрь, поговорим. Посмотрите сколько угодно данных. Кофе любите?

— Им придется выслушать это.

«Им?»

— Что вы имеете в виду?

— Конец света, — ответил Юджин и добавил: — Может быть.

Он открыл крышку наружного люка и первым вошел в переходную «пыльную» камеру, а Михаил застыл на месте с открытым ртом.

Пока они переходили из одной камеры в другую, оба молчали. На Луне любой человек был пионером, и если только ты был достаточно разумен, то при переходе из одной среды в другую через череду люков и камер, снимая или надевая скафандр для работы в открытом космосе, тебе следовало сосредоточиться только на процедурах, связанных с сохранением жизни. Ну а если все же ты был не настолько разумен, то тебе еще здорово повезло бы, если бы тебя взяли да и вышвырнули за борт, пока не погубил себя или других.

Михаил, поднаторевший в этом деле за счет ежедневной практики, выбрался из скафандра первым. После этого скафандр отправился в чистящую кабинку. Это выглядело довольно-таки забавно: благодаря сервомоторам скафандр прошагал по полу, будто снятая с человека ожившая кожа. Михаил, оставшись в нижнем белье, подошел к раковине и вымыл руки под тонкой струйкой воды. Черно-серая пыль все же осталась на поверхности скафандра, несмотря на все старания противопыльной камеры, а когда Михаил выбирался из скафандра, пыль попала ему на руки и забилась в поры и под ногти. Смешиваясь с естественной жировой смазкой кожи, она отдавала порохом. Лунная пыль стала проблемой с тех самых пор, как люди сделали первые шаги по спутнику Земли. Очень мелкая, проникающая повсюду и при любой возможности с превеликим энтузиазмом окисляющаяся, эта пыль разъедала все на свете — от механических устройств до слизистых оболочек человеческого тела.