Как раз когда она собиралась пойти к Клэр, Бета Грег позвал ее обратно убирать темницу, что еще больше ее задержало. Тем временем, после того как Бета Грег сделал объявление по ментальной связи на всю стаю о побеге Аддисон, некоторые омеги, прислуживающие Клэр, начали сопоставлять факты.

Они хотели сообщить ей, когда она очнется, но врач и целитель все еще были с ней, что мешало говорить открыто. Им пришлось ждать, пока врачи уйдут, прежде чем они смогли что-либо доложить.

– Зион, не мог бы ты остаться рядом со мной? Мне было так грустно терять своего детеныша. – Мягкий, бархатный голос Клэр вырвал Зиона из его мыслей и вернул в настоящее. Но как только до него дошел смысл ее слов, его накрыла волна недовольства. Его лицо исказилось – едва сдерживаемый гнев смешивался с нетерпением.

Клэр, все еще поглощенная собственными эмоциями и волнением, не заметила перемены в его поведении. Она думала, что его гнев был из-за нее, и попыталась подойти ближе. Но Зион отступал – снова и снова – пока наконец не повернулся к ней спиной, намереваясь уйти.

Он хотел, чтобы Королевский Конвой как можно скорее увез Клэр обратно в Королевскую Столицу. Это было бы самым простым решением. Но он не мог этого сделать – по крайней мере, пока нет. Не без доказательств невиновности Аддисон. А теперь, когда Клэр действительно потеряла ребенка, ситуация только усложнилась.

Если Королевский Конвой заберет Клэр обратно в столицу в ее нынешнем состоянии, Зион был уверен, что цену заплатит не только Аддисон – его и всю стаю, скорее всего, казнят за халатность и допущение смерти королевского принца. От одной этой мысли у него запульсировало в висках, а за глазами застучала острая мигрень.

И все же он должен был ей сказать.

– Прибыл Королевский Конвой, чтобы забрать тебя обратно, – сказал он ровным голосом, не поворачиваясь к ней.

Он не видел, как глаза Клэр расширились от шока, и как задрожало ее тело. Ее руки дрожали, когда она вцепилась в подол платья, пытаясь унять дрожь.

Она ответила немедленно, ее голос все еще дрожал. Любому, кто слушал, показалось бы, что ее эмоции были связаны исключительно с потерей ребенка и ошеломляющей мыслью о возвращении домой. Но ее следующие слова ошеломили всех.

– Я не поеду с ними. Я не вернусь в Королевскую Столицу! – воскликнула Клэр, не в силах сдержать эмоции.

Внезапная вспышка застала Зиона врасплох. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, на мгновение застыв от собственного шока. На долю секунды он испугался, что она захочет немедленно уехать и потребовать справедливости у Альфа-Короля.

Но то, что она сказала вместо этого, оставило его в недоумении. Он не знал, чувствовать ли ему облегчение от того, что она не хочет возвращаться, или злиться из-за того, что она хочет еще немного побыть на его территории.

– Почему? – голос Зиона был суровым, его тон – резче, чем он намеревался. От этой резкости сердце Клэр пропустило удар, и ее накрыла волна страха. Как она могла объяснить, что не хочет возвращаться, потому что она не настоящая принцесса? Или что возвращение грозит раскрытием ее истинной личности?

Сейчас её план состоял в том, чтобы сперва стать Луной этой стаи. Как только она этого добьётся, будет уже слишком поздно, даже если Зион позже обнаружит, что она не настоящая принцесса. К тому же, она всегда могла бы заявить, что никогда официально не присваивала себе титул королевской принцессы – это было лишь их предположение, которое привело к недоразумению. Она просто никогда его не исправляла.

Несмотря ни на что, Клэр верила, что сможет выкрутиться из любой ситуации. В конце концов, пока она не ступит и ногой во дворец, ни Зион, ни кто-либо другой никак не узнает, что она – не настоящая королевская принцесса.

С тех пор как принцесса пропала без вести, прошло уже три года. Ну и что с того, что она использовала этот титул за пределами дворца? Никто не станет задавать вопросов, и никто не узнает, что она лжёт.

Насколько было известно, настоящую принцессу уже могли убить вампиры – это объясняло бы годы молчания. Так что, пока та не появится вновь, никто, а особенно Зион, никогда не узнает, была ли Клэр настоящей принцессой или нет.

И если она действительно откажется возвращаться, Альфа-Король не сможет её заставить. Они, скорее всего, решат, что она просто злится – обижена, что никто так и не пришёл её спасти. Как только они узнают, что она стала парой Альфы Полуночной Речной Стаи, они могут даже дать своё благословение.

Она всегда сможет отказаться от их визитов или отклонить любой вызов во дворец. Если она правильно разыграет свои карты, к тому времени она может даже забеременеть от Зиона, закрепив за собой место Луны и матери будущего наследника.

Для Клэр это был идеальный план. План, который она вынашивала с того самого момента, как Зион вытащил её из того убогого места и принял за пропавшую принцессу. Для неё это была любовь с первого взгляда, и теперь она была полна решимости. Она хотела Зиона, и никто её не остановит.

– Я… я просто не могла больше смотреть им в глаза. Я была слишком слаба… Я даже не смогла защитить своего детёныша. Для Альфы-Короля это было бы ужасным позором, и я просто… – Голос Клэр дрожал, на глазах выступили слёзы, а её взгляд был прикован к Зиону.

Она отвечала на его вопрос – почему она отказалась возвращаться в Королевский Дворец с конвоем. И как Королевская Принцесса, если она действительно желала остаться, Зион не имел права её прогнать.

Королевская Семья правила всеми землями, и её члены имели право проживать в любой стае по своему выбору, где к ним относились бы с королевским достоинством. Если она заявит, что не вернётся, то это будет окончательное решение. С этого момента её бы почитали как Луну – вторую после самого Альфы – как почётную гостью Полуночной Речной Стаи.

Даже Зион не мог придраться к её словам. В конце концов, Королевская Принцесса была известна не своей внешностью, а своей силой. К пятнадцати годам она уже участвовала в патрулировании территорий и разрешала споры, в которых были замешаны изгои.

В шестнадцать лет на её счету появилось первое убийство изгоя, и это её не потрясло. Она считала свои действия оправданными, полагая, что, отняв одну жизнь, она спасает множество невинных. Такой склад ума не был ошибочным. Отчасти поэтому ею одновременно восхищались и боялись её – два важнейших качества для лидера.

Лидер не мог позволить себе быть слишком праведным, иначе его сочли бы слабым или идеалистом. Истинное лидерство требует умения внушать страх в той же мере, что и сочувствие. Между этими двумя качествами должен был быть баланс.

Только сильные имеют право устанавливать правила – и привилегию проявлять сострадание. Слабых просто топчут. Это был главный урок, который Альфа-Король внушил своей дочери. Поэтому, хотя Королевская Принцесса была известна своим состраданием и любима народом, при необходимости она была также сильна и безжалостна.

Именно этот баланс делал её такой харизматичной и уважаемой. Однако, поскольку она была ещё несовершеннолетней, но уже выполняла обязанности, ожидаемые от наследницы, она стала главной мишенью для многих враждебных сил.

Чтобы защитить её, но в то же время позволить ей тренироваться с воинами и свободно патрулировать территорию, Альфа-Король решил сохранить её личность в тайне и не раскрывал её внешность публике до церемонии совершеннолетия.

Теперь, когда Зион слушал объяснения Клэр, они звучали так естественно и правдоподобно. Он мог представить, как сильно такой позор ранил бы гордость и самолюбие принцессы. Признаться родителям, что она потеряла своего детёныша и чуть не погибла от рук безволчьего оборотня – того, кто даже не должен был считаться угрозой, – было бы унизительным ударом не только для неё, но и для всей королевской семьи.

Хуже того, скандал был бы огромным. Она забеременела вдали от дворца – поступок, который и так не одобрялся, – выставляя себя безрассудной дикаркой, носящей бастарда. И пострадать от кого-то без волка? Даже Зион не захотел бы возвращаться домой на её месте.