«Передать мне список обитаемых миров», — скомандовал я.

«Список разрешённых разделов звёздного атласа зависит от уровня доступа пилота. Рекомендуется обратиться к пилоту корабля для получения полной справки».

А я тебе не пилот, что ли? Видимо, сесть в пилотское кресло недостаточно, надо внести себя в список экипажа.

«Назначаю пилотом себя».

«Назначение принято. Корабль 4-го класса „Кусака“ готов принять данные пилота Макса».

«Начать подготовку к полёту. Предоставить список доступных систем».

«Выполнение команды невозможно, пилот не предоставил лётный сертификат и пилотскую лицензию».

То есть звездолёты тоже нельзя водить без прав? А если пилот пьяный, то космическая полиция стреляет по дюзам? Смешно, конечно, но что мне делать в такой ситуации? Может, попробовать зайти с другого конца?

«На борту нештатная ситуация, пилот погиб. Пилотировать должен владелец без сертификата».

«Согласно нормативному правилу номер двадцать четыре кодекса космических сообщений, не допускается пилотирование при отсутствии лётного сертификата и пилотской лицензии. Рекомендуется наём пилота с необходимыми документами».

«Наём пилота в данной ситуации невозможен», — возразил я.

«Рекомендуется приглашение пилота с ближайшей станции. В случае невозможности приглашения рекомендуется запрос помощи».

Вряд ли у меня получится переубедить искусственные мозги, раз в них жёстко зашито требование документов. Запросить помощь наверняка возможно — какое-то устройство связи на «Кусаке» должно быть, — но помощники, скорее всего, меня сразу же и прикончат. История Шакума с корешем очень поучительна, и предельно ясно намекает на вероятные перспективы. Я порядком приуныл.

«Перечисли варианты действий в случае смерти пилота».

«В случае невозможности выполнения пилотом своих функций, для экипажа и пассажиров возможны три варианта действий. Первое: привлечение или наём другого пилота. Необходимо наличие доступного пилота. Второе: посылка запроса об экстренной помощи. Необходима предварительная оплата помощи с депозита в одном из сертифицированных банков. Третье: эвакуация экипажа и пассажиров в спасательных капсулах или иных средствах спасения».

Доступного пилота на горизонте не прослеживается, про депозит в сертифицированном банке даже смешно говорить, его и у Шакума наверняка не было. Не тот человек, да и корабль не тот — это всё равно что страховка Каско для того же тридцатилетнего жигулёнка. Стало быть, остаётся единственный вариант.

«Какие средства спасения имеются на корабле?» — с надеждой спросил я.

«На данном корабле имеется индивидуальная спасательная капсула для доставки одного члена экипажа на ближайшую станцию».

«Что здесь за ближайшая станция, и что она из себя представляет?»

«Ближайшей является одна из станций системы Арика. Дополнительная информация отсутствует».

Вариант не выглядел таким уж хорошим. Мне определённо не хотелось лететь неизвестно куда, совершенно не представляя, что меня там ожидает. Но сидеть здесь и бесконечно спорить с электронным болваном смысла не было вообще никакого.

«Дай доступ к спасательной капсуле», — попросил я, отбрасывая неприятные мысли.

Раздался резкий щелчок, и сзади с лёгким скрипом открылся узкий круглый люк. Ага, стало быть, прямо из рубки пилот и эвакуируется — раз капсула здесь только одна, повезёт тому, кто на вахте. Видимо, это такой способ поощрить дисциплинированных и трудолюбивых.

После минутного колебания я пожал плечами и полез туда — а что ещё оставалось делать? Метра через два узкий лаз привёл в крохотную камеру с чем-то вроде лежачего кресла. Единственным органом управления здесь был большой красный рычаг. Я глубоко вздохнул и решительно перекинул его вверх. Выскочившие из пазов ремни притянули меня к ложементу, а затем резким толчком капсулу вышвырнуло в пространство. Чувство падения и сосущее ощущение в животе показало, что тяготение исчезло, но через несколько секунд ускорение вдавило меня в кресло. Вот я и стал космонавтом, мама — помнишь, в детском садике собирался?

— Кила! — раздражённо позвал Олир Ниброн, старший диспетчер дока Ботиар. — Ты чего зависла? Что там у тебя стряслось?

— Запрос на приём в док от спасательной капсулы, — зло ответила подчинённая. — Летают на каком-то хламе с помойки, а потом канючат, чтобы их спасали. У этого хоть рабочая капсула нашлась. К сожалению.

— А тебе-то какая разница кто на чём летает? — с любопытством спросил Олир. — Что тебя не устроило?

— А ты не забыл, что по новым правилам приём в док спасательной капсулы оплачивается дежурной сменой?

— Частично оплачивается, — поправил её начальник. — Бóльшую часть платит всё-таки станция.

— Я и частично ничего оплачивать не хочу, — отрезала Кила. — Не настолько много мне здесь платят. Вот пытаюсь перенаправить её в Ильмикос.

— Если центральная диспетчерская направила капсулу к нам, в Ботиар, то Ильмикос её не примет, — покачал головой Олир.

— Ну, у них сейчас посвободнее, чем у нас, — поморщилась та. — Но ты прав, не хотят брать. Там диспетчеры тоже не дураки.

— А может, и дураки… — задумчиво заметил Олир.

Настроение у Килы мгновенно изменилось.

— Кажется, я догадываюсь, что ты задумал, — сказала она, с интересом разглядывая начальника.

— Принимай капсулу, — мягко приказал Олир. — Мы её всё равно принять обязаны. Посмотрим, может, и не будет вычета.

— Просто так я в этом участвовать не буду, — решительно отказалась Кила. — Даже не надейся на мне даром проехать. Ищи дурочку в другом месте.

— Чисто ради наших хороших отношений, — вздохнул тот. — Получишь сотню.

— Сотни мало будет, — отрицательно покачала головой она.

— Не устраивает сотня, значит будет вычет, — раздражённо сказал Олир. — Принимай капсулу.

— Устраивает, устраивает сотня, — проворчала Кила, снова поворачиваясь к диспетчерскому пульту.

Путешествие оказалось невероятно мучительным. Главной сложностью было не запаниковать, лёжа в тесном гробу и не видя, что происходит снаружи. Впрочем, вполне возможно, что дело обстояло бы ещё хуже, если бы у капсулы был иллюминатор — космос вещь сама по себе пугающая, и лететь по нему в крохотной хрупкой капсуле тоже испытание ещё то. Хотя кому как, наверное. За собой я какой-то склонности к клаустрофобии не замечал, но на нервы путешествие в гробу давило очень сильно. Однако когда я почувствовал, что долго этого не выдержу и вскоре обязательно сорвусь, полёт неожиданно закончился. То ли эта станция была совсем рядом, то ли капсула летала более продвинутым методом, чем выброс струи раскалённого газа.

Как оказалось, меня встречали — впрочем, я был к этому готов. Какой-то никому не известный хрен с горы прилетает на станцию, и никто на него не обращает внимания — ну да, ну да, так ведь оно всегда в книжках и бывает. В жизни, увы, обычно происходит по другому сценарию. Гораздо вероятнее, что меня сначала положат мордой в пол, а потом будут долго допрашивать на тему, кто меня послал и с каким заданием.

На Арике-6 выбрали промежуточный и довольно неожиданный вариант. Меня встречал слегка пузатый мужик лет сорока, одетый в такой же, как у меня, комбинезон, только тёмно-серого цвета. Лицо у него было приветливым, а улыбка на удивление доброжелательной. Похоже, мне здесь рады, но я вместо того, чтобы тоже обрадоваться, почему-то забеспокоился.

— Здравствуй, Макс, — дружелюбно сказал он. — Как долетел?

«Откуда он меня знает?» — мелькнула паническая мысль, но я тут же обругал себя за глупость. У меня в голове сидит целый компьютер с интернетом, и у него наверняка тоже. Я посмотрел на него повнимательнее, и возле него тут же вспыхнула табличка: «Олир Ниброн, старший диспетчер дока Ботиар».

— Здравствуй, уважаемый Олир, — вежливо отозвался я. — Нормально долетел.

— Просто Олир, — засмеялся он. — Не такой я большой начальник. Всего лишь простой диспетчер — случайно оказался на этом причале и решил тебя встретить. Как у тебя с головой — нормально? А то некоторых, бывает, из капсулы приходится с медиком вынимать.