– Значит, корабль искал тебя?

Чеда кивнула.

– Они гонятся за мной уже несколько недель.

Женщина взглянула на нее иначе, прищурилась – татуировки в уголках ее глаз смялись.

– Ты скарабей?

Скарабей Воинства Безлунной ночи, боец сопротивления, сражающийся с Королями…

– Нет. Но наши интересы совпадают.

Женщина обернулась к своему спутнику, но внизу началось движение: Шип, негромко рыча, подходил к ближайшему кочевнику. Лучник прицелился. Чеда резко свистнула, и, к счастью, Шип перестал рычать, отошел.

Женщина приподняла бровь.

– Говоришь, когда ты пришла, они уже тут были?

Чеда пожала плечами.

– Мы с ними договорились.

Женщина удивленно рассмеялась.

– Ну и ну! – Она снова окинула Чеду взглядом. – Побудь здесь.

С этими словами она спустилась по пологой части валуна, жестом приказав мужчине следовать за ней.

Дойдя до своих людей, она долго о чем-то с ними совещалась, так тихо, что ветер заглушал их голоса, даже несмотря на лепесток адишары. Говорила по большей части женщина, и все слушали ее. Один раз мужчина принялся что-то яро доказывать, отмахиваясь в сторону севера, – наверное, там стояло племя Салмук. Когда разговор затих, женщина поманила Чеду, и та спустилась на плоский камень у входа в пещеру. Сердце ее колотилось так сильно, что Керим испугался еще больше.

«Не выходи, – сказала ему Чеда, собрав все свое спокойствие. – Все хорошо».

Из пещеры донесся тихий стон, но, к счастью, за вздохами ветра его никто не различил.

Когда Чеда остановилась перед кочевниками, женщина сложила руки перед грудью и поклонилась. Чеда тут же повторила ее жест – в пустыне это означало «мир».

– Меня зовут Берил, – сказала женщина. – Будь как дома в наших землях. Наш шейх в одном дне пути. Надеюсь, ты согласна с ним поговорить. – Она окинула Чеду взглядом. – Тебе, полагаю, нужна еда, а нам – твои рассказы о городе.

– Значит, обмен?

Берил кивнула, кривовато улыбнулась.

– Обмен.

Чеда не могла вечно блуждать с волками, питаясь жуками и ящерицами, но принять предложение Берил значило, увы, на время расстаться с Керимом. Неделями она пряталась в пустыне – ждала, пока пыль уляжется, пыталась выяснить, как освободить души из браслета Месута, но пришло время двигаться дальше. Ей придется вернуться в Шарахай, и скоро: слишком многое надо сделать, чтобы узнать об узах, сковывающих асиримов. Керим мог сопротивляться зову Королей, значит ли это, что есть и другие такие же? Возможно ли раз и навсегда разрушить узы? Наверняка. Оковы ослабевали годами, нужно просто найти способ разбить их окончательно.

К тому же оставался еще серебряный клад, который мама наверняка искала в ту ночь, когда Короли поймали и убили ее. Дардзада, приемный отец Чеды, думал, что это была иллюзия. Мама подозревала то же самое, но Чеда должна была узнать правду. Повторить путь мамы по Таурияту.

И, наконец, Девы. Ей нужны были сторонники – что может быть лучше, чем обернуть величайшую силу Королей против них? Заидэ оказалась союзницей, но можно было уговорить и других. Рассказать тем, кто не принадлежал к тринадцатому племени, что сказки про святых воинов-асиримов, пожертвовавших собой в ночь Бет Иман, одна большая отвратительная ложь.

Однако решение далось ей непросто. Этот шейх, про которого говорила Берил, – друг он или враг? Обучаясь со Стальными девами, она многое узнала о шейхе Хишаме, тридцать лет управлявшем племенем Салмук. Он слыл человеком мелочным, яростно сражался с соседями, размахивая у них перед лицом, словно дубиной, контролем над торговыми путями к Маласану. Но большой любви к Королям Шарахая он не питал. Скорее всего, он не выдаст ее даже за деньги. Или, по крайней мере, сперва захочет услышать ее историю, взвесить, какую выгоду она принесет его племени. Может, даже даст ей ялик.

– Хорошо, – сказала Чеда. – Пойду за вещами.

Пока она собиралась, кочевники спустились в пещеру, наполнили бурдюки. Керим, слава богам, ушел глубже во тьму. Чеда ощущала, как возвращается его давно утихший гнев, словно чужаки пробудили неизбывную часть асира: жажду человеческой крови.

«Ты смог так долго сдерживать себя. Потерпи еще немного. Сиди тихо, Керим, но будь готов последовать за нами».

Она двинулась за остальными к яликам, спрятанным среди скал. Волки какое-то время провожали ее, и Дымка – впереди всех, скуля и подпрыгивая, словно прося поиграть с ней. Но Чеда знала, что дело не в этом. Конечно, нет.

Она почесала волчицу между ушами, потом встала на колени и обняла ее, запустив пальцы глубоко в серую гриву.

– Мы еще увидимся, – прошептала она, целуя волчью морду. – Спасибо, что спасла меня.

Вскоре ялики, подняв паруса, заскользили по песку. Волки постепенно разошлись, но Дымка еще долго стояла и наблюдала за уходящими кораблями. А затем она пропала из виду, затерявшись среди валунов.

Весь день путешествия команда напряженно молчала, вглядываясь в горизонт, – то ли боялись королевской яхты, то ли враждебных племен.

– Я слышала истории о Хишаме, – начала Чеда, разделив вместе с остальными луковые лепешки. – Он прославился как хороший человек, справедливый вождь.

Все замерли, переглядываясь. Все, кроме Берил, не сводившей с Чеды внимательных глаз.

– Хишам мертв.

Чеда почувствовала, как палуба уходит из-под ног.

– Скорблю о вашей утрате, – сказала она, поочередно встретив каждый мрачный взгляд, направленный на нее. Детей у Хишама не было – значит, перед племенем встал вопрос, кто унаследует власть. Не потому ли они так напряглись?

– Кто теперь ведет племя?

– Скоро увидишь, – ответила Берил.

С этого мгновения все изменилось. Чеда больше не чувствовала себя ни гостьей, ни нарушительницей на чужих землях – она стала пленницей. Первым ее желанием было сбежать или, если придется, вступить в бой, призвав Керима, следовавшего вдалеке за яликами. Шансы на победу велики, но, чтобы выжить в пустыне, ей нужно было больше узнать о племенах. Она решила встретиться с шейхом и выяснить, что происходит.

Поздним вечером на горизонте показались мачты кораблей, сгрудившихся у скалы, похожей на иссеченный ветрами обух топора, торчащий из песка. Возле самого большого судна у коновязи стояли лошади, вокруг сновали люди, в центре лагеря пылал костер.

Когда ялик приблизился, Берил кивнула на пояс Чеды.

– Я буду хранить твой клинок, пока ты говоришь с шейхом.

Остальные наблюдали, готовые ко всему. Что было делать Чеде? Она знала, что до этого дойдет, но мысль о том, чтобы отдать Дочь Реки, символ Стальной девы, отвращала ее настолько, что она готова была вызвать Берил на поединок – пусть попробует забрать его в бою! Вот только у шейха не было причин вредить ей. Если действовать осторожно, получится завоевать его доверие – сопротивление тут не поможет. Поэтому она сняла ножны с пояса и передала Берил. Та резко кивнула, на ее обветренном лице читалось облегчение.

После того как они бросили якорь у больших кораблей, Берил вошла в самый просторный шатер у костра, унося шамшир, но вскоре появилась вновь, поманила Чеду, и та двинулась к ней. Сопровождали ее четверо кочевников – они не держались за оружие, но пристально наблюдали за каждым движением Чеды.

Многие их заметили: мужчины, женщины, дети. Кто-то готовил еду, кто-то трудился на кораблях. Большинство смотрело с недоверием. Те, кто не обращал внимания на Чеду или не заинтересовался гостьей, казались подавленными, несчастными. Они месили тесто для лепешек, расчесывали коней и чинили корабли, но даже это выглядело для них непосильным бременем.

– Когда умер ваш благородный господин Хишам? – спросила Чеда. Другого объяснения такому странному настроению она найти не могла.

Шедший рядом с ней кочевник промолчал. Они подошли к большому шатру, и все вокруг замедлились, наблюдая за ней. Она почувствовала, как в пустыне страх вдруг пронзил Керима, и через мгновение из шатра на нее выдвинулась огромным зверем массивная фигура на полторы головы выше. Руки – как мясные туши, ноги – как древесные стволы. Черный доспех, когда-то богатый, но теперь побитый, проржавевший. Один ремень на плече порвался, и кираса сидела на массивном торсе криво. Из-под прилипшей ко лбу черной челки смотрели мрачные, глубоко посаженные глаза – как у пустынной гиены.