Конпэты побежали собирать снаряжение и продукты, а Безродный съежился возле одного из флайеров, продолжая прижимать к груди своего эмптса. Роб подошел к Саймону.

– Я бы хотел пойти с вами, командир.

На лице Саймона появилась довольная улыбка.

– Я бы очень удивился, если бы ты не попросил об этом, Роб. Думаю, ты заслужил. Значит, нас будет трое. Ты, я и наш перепуганный проводник, – Саймон грустными глазами посмотрел на трясущуюся спину Безродного и добавил: – Надеюсь, что он еще какое-то время продержится в состоянии сравнительно ясного ума и поможет нам найти мою девочку.

15. ПУТЬ К ПЕЩЕРАМ

Меньше, чем через полчаса, все флайеры, кроме одного, поднялись в воздух. Удаляющиеся суда блестели и мерцали под зеленым сиянием луны, похожей на громадный шар с темными пятнами. Флайеры двигались на большой скорости над пустыней в сторону Тчерчилла.

Внутри флайера номер четыре командир Линг согласовывал последние детали с двумя конпэтами, которые оставались здесь для осуществления связи с Саймоном, отправлявшимся в пещеры. Роб сидел на земле снаружи и грыз вторую плитку искусственной говядины. Во рту и на веках Роб чувствовал песок – в первом случае потому, что расположился на самом ветру, а во втором – из-за страшной усталости. Но спать ему не придется еще много часов, Роб это знал.

Под тяжестью шагов затрещала пемза. Роб проглотил последний кусок и встал.

– Все готово, командир?

Саймон видел, каким уставшим выглядел Роб.

– Ты уверен, что хочешь идти со мной, Роб?

– Да, сэр. Я должен.

Саймон сделал решительный кивок и позвал:

– Безродный!

Бородатый бродяга, еле волоча ноги, появился в кружке света, вырывавшегося мощным лучом из прожектора. Его глаз не было видно – их прикрывали поля изношенной шляпы. Наконец-таки, Безродный перестал плакать, подумал Роб. Эмптс послушно сидел на конце металлической цепочки.

– Я буду идти впереди на всем пути к пещерам, – сказал Саймон. – Искать следы поможет нам вот этот прибор.

Он показал пластиковый цилиндр, надетый на внутреннюю сторону его правого запястья.

Указательная стрелка цилиндра заканчивалась едва заметным лучиком красноватого света. Роб сначала даже не увидел его.

– Это следоискатель, – пояснил Саймон. – К сожалению, он работает только несколько часов. Потом в нем надо менять специальную камеру-датчик. Мы должны двигаться как можно быстрее. Пошли, я покажу его работу в пути.

Командир начал подниматься к вершине горы. Роб последовал за ним. Эмптс тоже засуетился, как бы готовясь в дорогу. Чи-ви. Безродный ответил ему двумя такими же визгливыми криками. Соблюдая определенную дистанцию для безопасности Саймона и Роба, отшельник с эмптсом шли позади.

Они взобрались на верхушку и спустились по противоположному склону к подножью. Здесь Саймон остановился. По открытой местности пролегла густая тень от довольно большого валуна. Там, куда падал прямой свет от луны, Роб различил мелкие отпечатки на пемзе. Вмятины вели к тени, отбрасываемой скалой.

Командир Линг настроил прибор на своем запястье.

– Следоискатель чувствителен к человеческой коже. Что было на ногах у Луммуса?

– Ботинки, наверное, – сказал Роб.

Саймон направил тоненький свет следоискателя на тень от скалы. Тотчас же стал виден след, как будто его посыпали светящимся красным порошком.

– В таком случае, этот отпечаток ноги принадлежит Линдси. Для Луммуса он слишком мал, к тому же. Сейчас посмотрю… да, я помню. Утром она надела сандалии. Понимаешь, Роб, этот аппарат определяет следы потому, что человеческая кожа имеет свойство постоянно шелушиться. Он находит отпечатки ног даже в кромешной темноте.

Линг поднял прибор выше. Примерно на фут впереди, там, где земля снова переходила в возвышенность, светились еще несколько ярко-красных отпечатков. Уставшие глаза Роба создали обманчивый зрительный образ. Вместо обыкновенных следов Робу виделась большая пурпурная туманность, несущаяся в космосе.

– Идем дальше, – сказал Саймон.

В полном молчании они шли вдоль светящихся отпечатков минут десять. Безродный следовал за ними, шаркая ногами и звеня цепочкой. Молодой старик что-то мрачно бормотал себе под нос. Из истерического состояния он вышел, но, по-видимому, продолжал чувствовать себя несчастным.

Троих двигавшихся по плоскогорью людей то скрывала тень, то освещал бледно-зеленый свет луны. Дважды они теряли след и были вынуждены возвращаться назад, чтобы найти отпечаток, который не заметили раньше.

Но каждая проволочка стоила им времени. Роб это понял, когда увидел, что луна уже начала садиться. Он обратил внимание Саймона на сделанное им открытие, но по кивку командира стало ясно, что он заметил это раньше Роба.

– В нашем распоряжении еще около двух часов до наступления рассвета. Следоискатель приносит пользу только в темноте. Думаю, на это время хватит питания для его работы.

– Луммус мог проникнуть в пещеры во многих местах, правда же? Я уже видел два отверстия, похожие на входы.

– Да, конечно, мог. Но он не успел уйти далеко.

– У него ведь есть карта, – напомнил Роб командиру.

– Я уверен, что он располагает копией старой карты, составленной еще первыми геологами Далекой звезды. Туристы достают такие карты на черных рынках, а вместе с ними и документы с фальшивыми сведениями о неисчерпаемых полезных ископаемых, которые только и ждут, чтобы их собрали в пещерах. Когда любители легкой наживы наталкиваются на один из заградительных барьеров, они быстро убеждаются в том, что их надули. К тому же, под землей нет никаких залежей минералов. Есть только громадные лабиринты связанных между собой больших и малых пещер, протянувшихся, как говорят, на тысячи миль под поверхностью земли.

– Именно там и живут эмптсы?

– Не совсем так. Большую часть времени они проводят на открытой местности. Самки уходят в большие подземные помещения, чтобы отложить яйца и вывести потомство. Мать остается со своими детенышами примерно на две недели, а потом оставляет их. А через неделю молодые эмптсы становятся взрослыми. У них короткий жизненный цикл. Эмптсы живут около четырех лет. В течение всей их жизни, – голос Саймона стал сердитым, – над ними висит опасность стать добычей таких змей, как Луммус. Мы… осторожно. Иди левее, Роб.

Их путь по предгорью стал намного труднее, когда села луна. Теперь они часто спотыкались, натыкались на валуны, им нужно было все больше и больше времени, чтобы различить красноватый след, а затем найти следующий. То ли усталость давала о себе знать, то ли воздух становился все разреженнее, но Роб с каждым шагом все больше задыхался.

Сзади послышался громкий голос Безродного:

– Сильно далеко, командир сударь. Давайте поворачивать назад.

– Нет, Безродный, – решительно сказал Саймон.

– Плохая дорога. Очень темно. Слишком много голосов разговаривают в темноте.

Саймон огляделся вокруг.

– Ты хочешь сказать, что ты что-то услышал?

– Тихие голоса, сударь. Я слышу. Их только я слышу. Вы – нет.

– Чего он так боится? – шепотом спросил Роб.

– Не представляю, – ответил Саймон. – Бедный парень. Судя по его бессвязному бормотанию, мы можем в конце концов остаться вообще без проводника.

– Надо идти назад, – продолжал настаивать Безродный печальным, нетвердым голосом. – Идите назад.

После пятнадцатиминутного поиска очередного следа командир конпэтов объявил привал. Они сели отдохнуть.

– Мы теряем время и ничего не выигрываем, продвигаясь таким образом. Да и датчик следоискателя почти на исходе. Мы пойдем быстрее, когда станет светло. Подождем до утренней зари.

– Но Луммус может… – начал было Роб. И сразу же замолчал, сожалея, что и так слишком много сказал.

Саймон настроил объектив на следоискателе. Красный лучик выглядел еще слабее на фоне бледно-голубой скалы, в укромном уголке которой они устроились на отдых. Командир сидел опершись спиной о камень. Несмотря на прохладный предутренний воздух, на щеках Линга блестели капельки пота. Вокруг глаз легли тени.