– Дом нашего детства, – сообщил Антон, помогая Серебряной выбраться наружу. Алина почувствовала, как проваливается по щиколотку в глиняную кашу, заменяющую здесь нормальную дорогу, но промолчала.

– Я никогда не была здесь, – осмотревшись, сказала она.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Антон. – Максим всю жизнь ненавидел это место. Ему нравились шумные города, толпы, поставленная на широкую ногу индустрия развлечений и все мыслимые и немыслимые удобства. Даже в детстве, когда родители забирали нас из замка и привозили сюда, он ходил целыми днями в отвратительном настроении, мечтая поскорее вернуться назад. Но мне здесь нравится. Я попросил мастеров привести домик в порядок, при этом стараясь не отступать уж слишком от оригинала.

Алина кивнула, искренне надеясь, что в понятие «оригинала» не входит туалет на улице и холодная вода из умывальника. В отношении любви к удобствам и городского образа жизни Серебряная разделяла вкусы бывшего мужа. Но, глядя в восторженное лицо Антона, разглядывающего горящими от счастья глазами неизвестно как простоявшую столько лет лачугу, она предпочла оставить свое мнение при себе и покорно последовала за любимым, морщась от скрипа деревянных ступеней.

Зеленый повернул ключ и снял висячий железный замок величиной с ладонь взрослого мужчины. Продуваемая всеми ветрами веранда была завалена калошами и старыми зонтами, стены украшали многочисленные дождевики и пара телогреек потрепанного вида.

Антон зажег лампу, дающую тусклый свет сквозь матовый круглый абажур, и пропустил девушку вперед в основную комнату. Здесь все было ровно так, как Алина и предполагала. В центре возвышалась огромная печь, на которой можно было спокойно спать, белая труба-дымоход пробивала потолок и устремлялась на второй этаж. У дальней стены стоял деревянный стол, сделанный явно деревенскими умельцами, и пяток таких же стульев. В углу примостилось кресло-качалка. Ближайшую к входу стену занимал книжный шкаф, заставленный книгами в старинных переплетах. Из комнаты открывалось четыре двери в другие помещения.

Естественно, здесь не было ни телевизора, ни телефона, ни компьютера.

– Пойдем, покажу тебе дом, – не замечая смущения ежащейся от холода подруги, предложил Антон и, крепко ухватив ее за руку, потянул в ближайшую комнату.

Судя по всему, когда-то это была гостиная. Здесь стоял более или менее современный диван, три широких раскладных кресла, столик с огромной вазой, заполненной сухими цветами, названия которых Алина не помнила, но точно знала, что на даче у бабушки такие росли. На стенах висело несколько картин. К своему удивлению, Серебряная обнаружила, что перед ней оригиналы, вышедшие из-под кисти известных мастеров.

Следующая комната представляла собой темное помещение, оклеенное бордовыми обоями, с массивной мебелью из красного дерева и люстрой из настоящего богемского хрусталя, переливающегося всеми цветами радуги.

Та же смесь роскоши и деревенской простоты царила повсюду. Это слегка озадачивало. Нельзя было знать наверняка, что найдешь за углом – современный джакузи или трухлявую табуретку восемнадцатого века.

– Здесь почти ничего не изменилось со времен моего детства, – сообщил Антон, показывая последнюю неисследованную комнату на втором этаже, оказавшуюся спальней. Огромная кровать занимала большую часть помещения, соперничая в размерах с полукруглым, на вкус Алины чересчур массивным шкафом и таким же внушительным комодом. Одна из стен представляла собой гигантских размеров зеркало с яркой подсветкой со всех сторон.

– Ну, думаю, электричества во времена твоего детства еще не было, – пошутила Алина, стараясь не пялиться на собственное отражение.

– Как и встроенного туалета с душевой кабиной, – заметил Антон и весело рассмеялся, прочитав на лице Алины облегчение. – Сейчас включу отопление, и здесь станет более чем уютно.

– А как же печь? – Алина сделала круглые глаза, указывая на трубу, торчащую перед входом в спальню в предбаннике, разделявшем комнату родителей Антона от бывшей детской с двумя маленькими кроватями.

– Если ты настаиваешь, могу пойти наколоть дров, но вообще-то я оставил ее только чтобы не менять дух дома, а так здесь вполне современное отопление, – Зеленый закатал рукава, оповещая подругу о своей готовности немедленно приступить к тяжелому физическому труду, но она отрицательно покачала головой.

– Пожалуй, лучше как задумано природой… современное отопление.

Вопреки ожиданиям, дом, когда прогрелся, действительно, оказался уютным. Старенький граммофон крутил пластинку с давно забытым романсом, звучавшим еще на празднике новичка, устроенном в честь вступления в ряды воителей Максима и Антона. Свечи, которые Зеленый установил в подсвечники по углам вместо неромантичного электрического освещения, давали мягкие тени. Пахло деревом и прошлыми, давно минувшими временами. Алине казалось, что вот-вот распахнется дверь и огромный мужчина с мозолистыми руками и бородой, скрывающей половину лица, войдет внутрь, широко распахнув объятия навстречу шумной горстке полуголой детворы, а его молодая жена с толстой косой в красном сарафане поднимет глаза от вышивки и улыбнется мужу доброй, чуть застенчивой улыбой.

– Этот дом построил твой отец? – спросила Алина, поддавшись очарованию момента.

– Мой прадед, последний смертный в нашем роду, – поправил возлюбленную Зеленый. Серебряная лишь покачала головой. Историю семьи Дубровиных она неплохо знала в пересказе Максима. Их дед стал воителем, оказав какую-то давно позабытую услугу одному из слуг Линды, проезжавшему через деревню, где он тогда жил. Кондрат Дубровин поступил в «стрелы» и там среди девушек своей группы нашел себе жену – прекрасную Кэрри Кэтчер, которая родила ему единственного сына Виктора. Через пять лет они оба погибли на задании, оставив мальчика сиротой. Тот, в свою очередь, вырос в замке и в возрасте двухсот с небольшим лет женился на дочери одного из друзей, «летучих», которая только-только готовилась принять знак. Пока Зеленый еще раз рассказывал свою родословную, в отличие от Макса опуская незначительные подробности, Серебряная наслаждалась запахом его кожи и мерным стуком сердца под мягкой шерстью теплого свитера. Никогда прежде она не чувствовала себя так комфортно и не была настолько счастлива.

Алина с Антоном пили вино, ели захваченный предусмотрительным Зеленым ужин, приготовленный на замковой кухне. Серебряная не помнила, чтобы он отлучался на время, достаточное для заказа плотной трапезы. Но Антон на то и был Антоном, чтобы удивлять, устраивать сюрпризы и создавать праздник в самый обыкновенный день. Под гитару, найденную в одном из бездонных шкафов, Антон исполнил несколько нежных песен о любви, какие в былые времена парни пели под окнами своих избранниц, рассчитывая всего лишь на мимолетный взгляд, брошенный из щелочки между плотными шторами, перемежая их с хорошо знакомыми Алине роковыми композициями «Арии», «ЧИЖа», «Машины времени» и других популярных среди современных гитаристов групп. Естественно, в отличие от кавалеров позапрошлого века, Антон был вознагражден за труды чем-то более существенным, нежели взгляд или даже сорванный украдкой быстрый поцелуй.

Спать они легли под утро, поэтому писк установленного на сотовом будильника, возвращающий из экскурса в девятнадцатое столетие в сегодняшний день, отозвался в каждой клеточке тела пульсирующим раздражением.

Алина с грустью покидала приют детства Антона, искренне надеясь, что еще вернется сюда. Оказалось, что отдыхать можно не только в коттедже с бильярдом, бассейном, стереосистемой и огромным плазменным телевизором на всю стену, но и в самобытном доме предков, выстроенном несколько столетий назад, этакой колыбели жизни. Естественно, при условии наличия ванной, туалета и отопления.

Первый день патрулирования улиц, то есть бесцельного блуждания по городу под моросящим дождем, начался с Манежной площади. Группа разделилась на две команды по четыре человека и разошлась в противоположных направлениях. Алина успела заметить спины еще нескольких воителей Линды, свернувших на параллельную улочку, и группу замаскированных под студентов гуляк «стрел», с бутылками пива восседавших на мокрых скамейках.