Черный поднял руку и постучал сначала три раза подряд, потом два с интервалом в секунду, затем пять подряд, и снова два с интервалом. Двери распахнулись, едва не сбив Стаса с ног. Увернувшись от неуклюжих створок, он вошел в просторную комнату с большой кроватью, телевизором, занимавшим почти половину стены напротив и трельяжем с высокими зеркалами. В углу около окна, занавешенного тяжелыми темными гардинами, стояло плетеное кресло-качалка. В нем сидела Линда в кружевном пеньюаре и пила кофе. Рядом прямо в воздухе висело блюдечко и поднос, полный эклерами с заварным кремом.

– Привет! – поздоровалась Солнечный Свет, облизывая шоколадную очень сладкую глазурь.

– Привет, я с плохими новостями, Лида. – Наедине Стас всегда называл ее настоящим именем, и ей нравилось, как самое обычное, ничем не примечательное имя звучит в его устах.

– Садись… – Линда взмахнула рукой, перед ней материализовался стол и еще одно кресло-качалка. Поднос с эклерами аккуратно опустился на столешницу, на которой уже стояла вторая чашка и кофейник. – Поешь сначала, позавтракать небось не успел.

– Не успел, не до того было, – признался Стас, с удовольствием кусая тающее во рту угощенье. – Новости есть?

– Глухо, как в танке, – поморщилась Линда. – Даже вездесущие «коты» и «ангелы» Сантьяго, от которых раньше ни в одном крупном городе спасу не было, куда-то подевались. Никто не видел даже одного случайного выходного темного с его знаком. И так не только в Москве. Они как сквозь землю провалились.

– Мы видели вчера, – кисло сказал Стас, стараясь запить горечь воспоминаний слишком крепким кофе без сахара.

– И?.. – Линда отставила чашку, перейдя от ленивой утренней расслабленности в состояние полной боевой готовности.

– Ты только не нервничай, ладно? – Стас осторожно подбирал слова, хоть и понимал: для того, что он собирался сообщить, не было мягких выражений, способных утишить боль Лиды, как и его собственную. – Вчера мы с ребятами разделились. Пятерых попросил Натан, чтобы предотвратить теракт, запланированный Адрианом, а я, Алина и Лиза остались в городе. Мы зашли в кафе на территории Ванессы Несущей Боль. Практически сразу за нами туда пришли двое темных. Алина заметила их первой и сразу распознала слуг Сантьяго. Они не прятали знака.

– Значит, были, скорее всего, не на задании, – задумчиво проговорила Линда.

– Учитывая, что они относились к подразделению «псов», даже вероятно, – согласился Стас. – Девушка, Лейла Кузнецова, решила узнать наши имена. – Стас старался не встречаться с Линдой взглядом.

– Вы были на территории Ванессы, любой из коалиции смерти имел право знать, как вас зовут, ничего удивительного не вижу

– Не в том дело. – Стас громко поставил чашку на стол и встал. Ему казалось, что говорить, глядя в противоположную стену, будет легче. – Ее спутника звали Макар Кузнецов…

Черный надеялся, что Линда сама догадается, но волшебница оставалась совершенно спокойной и с легким нетерпением ждала продолжения рассказа, ради которого Стас поднял ее в такую рань. Впрочем, ради него она была готова не ложиться вовсе.

– …Макар Кузнецов – твой брат и мой бывший лучший друг, – закончил Черный на одном дыхании и резко развернулся, услышав звон бьющегося стекла. Миллион осколков рассыпался по полу, превратив его темное покрытие в дешевую подделку звездного неба. Линда неподвижно сидела в кресле, зажав рот рукой. Из черных глаз по щекам катились слезы.

Для Алины утро внепланового выходного началось с завтрака в постели, нежного поцелуя в губы и аромата сотен роз, расставленных в вазы по всей спальне. Бордовые, розовые, красные, белые, оранжевые, зеленоватые, они смотрели на нее своими распустившимися бутонами и являлись символом ее счастья.

– Доброе утро, принцесса, – прошептал Антон, устанавливая специально приспособленный для этих целей поднос на кровати рядом с Алиной.

– Доброе, – потянулась Серебряная, рассматривая завтрак, состоящий из сэндвича, фруктового салата, пирожного и кофе. – Как тебе удается угадать, что именно я хочу?

– Я просто стараюсь думать, как ты, – улыбнулся Антон, проведя рукой по взлохмаченным со сна волосам девушки. Он все еще не верил, что спустя столько лет, несмотря на глупые, неправильные решения, которые он принимал, вопреки проискам темных сил, едва не лишивших его жизни, наперекор судьбе, отдавшей Алину Максиму, она снова с ним и любит его так же, как когда-то.

– У тебя здорово получается, – Серебряная подцепила пальцем взбитые сливки, украшавшие салат сверху, и с видом наивысшего блаженства облизала его. – Обожаю взбитые сливки!

– И пирожные, – подтвердил Антон. – Если бы знак не держал твой организм в форме, к сорока ты бы стала пухляком.

– Значит, пухляком? – притворно обиделась Алина и запустила в Зеленого подушкой. Он ловко увернулся и, рискуя свалить поднос с едой на пол, набросился на подругу, всем телом прижимая ее к пуховому одеялу.

– А кто говорит, что мне не нравятся пухлики? – целуя ее в губы, спросил он.

– Они никому не нравятся, – выдохнула Алина, чувствуя, как начинает кружиться голова, а желание позавтракать постепенно исчезает.

– Ешь, – внезапно отстранившись, распорядился Антон. – Калории – наша жизнь.

Разговоры, поцелуи, снова разговоры, бестолковое американское реалити-шоу по музыкальному каналу и опять поцелуи. Музыка в стиле восьмидесятых и дурацкая идея танцевать голышом, стоя босыми ногами на пушистом ковре. Ванная с высоченной пеной, менявшая цвет с помощью специального артефакта бытовой магии от бледно-розового до насыщенного красного.

Алина чувствовала себя превосходно. Казалось, словно какой-то могущественный волшебник вознес ее с грешной земли на легендарное седьмое небо. И в то же время она понимала, что это пир во время чумы, украденные у реальности минуты солнечного небытия, в котором были только тела, слова и два сердца, бьющиеся в такт.

Олег шел по темным, вечно холодным коридорам замка Хозяина. Его вызвал к себе Макар – один из приближенных Сантьяго, выдернув вампира из постели. От подобного вызова ничего хорошего ждать не приходилось. Сам Кузнецов был парнем приятным, а вот его ехидная и злющая, как тысяча чертей преисподней, женушка Лейла, не отходившая от него ни на шаг, только и умела, что давать распоряжения и устраивать разносы за малейшие прегрешения. Что могло понадобиться от него двойке избранных, Олег не знал. Да, по правде говоря, узнавать не стремился. Ничего предосудительного за последнюю неделю он не сделал, к тому же искренне считал, что выговаривать за ошибки ему должна глава группы Сальма, а никак не «псы» из другой, пусть и элитной команды.

Оказавшись на этаже, населенном элитой воинства Испанского Дьявола, Олег привычно поморщился. От вычурной роскоши этого коридора рябило в глазах. Украшенные золотом и серебром двери с инкрустированными в косяки драгоценными камнями, разноцветные гобелены, каждый из которых был соткан вручную рабами – людьми, которых держали в подвалах замка вопреки всем правилам, прописанным в магическом законодательстве, узорчатые магические шары, дающие довольно яркий свет, толстенные ковры, в которых ноги запросто могли увязнуть… Все это вызывало у Олега безотчетное раздражение и неприятие. Ему казалось отвратительным делать такие различия между воинами, верой и правдой служащими своему господину. Это напоминало двор королей прошлых эпох, а никак не замок современного мага.

Дверь, рядом с которой красовалась табличка «Кузнецов Макар, Кузнецова Лейла» находилась в самом конце коридора, рядом с холлом, из которого вниз и вверх уходила огромная мраморная лестница, устланная, как и все в этой части дворца, коврами. Олег протянул руку к золотому дверному колокольчику и осторожно потянул за шелковый шнурок. Раздался мелодичный перезвон.

– Открыто, – услышал он голос Макара и толкнул тяжелую дубовую дверь с вырезанным рисунком.

– Вы хотели меня видеть? – поинтересовался вампир, когда замок щелкнул, отгораживая их от коридора, по которому только что пробежала стайка хохочущей малышни из привилегированных семей.