Макар служил Сантьяго много веков и всегда был одним из лучших. Он попал в близкие советники, делил с Испанским Дьяволом головокружительные победы и редкие поражения, раздражающие не более чем булавочные уколы. Он знал все о делах своего господина. Он придумал не один план, который был принят, утвержден и приведен в действие. Он никогда не сомневался в своем предназначении. И, несмотря на отсутствие садистских наклонностей и искреннюю нелюбовь к некромантии, которой увлекался Сантьяго, Макар никогда не сомневался, что только под твердой рукой Испанского Дьявола человечество сможет прийти к счастливому будущему, сможет покорить космос и другие цивилизации, познакомиться с иным разумом своей вселенной, достичь бессмертия, даруемого не только колдовством, которое вызывает духи погибших, поднимает мертвецов из могил, сохраняя их разум, не только эликсирами, продлевающими молодость и здоровье, но и новейшими прогрессивными технологиями в медицине, такими, как нанотехнологии и клонирование. В другие миры, расположенные за порталами, Сантьяго лезть никогда не стремился. Он до сих пор помнил то, о чем забыли другие, особенно идиоты из коалиции Бездны. Он помнил Великую Войну, когда маги гибли чаще, чем бездомные собаки, а из тел воителей и смертных живые строили баррикады, дабы задержать других живых. Он помнил, как процветающие миры гибли под ударами черной магии, настолько черной, что сейчас Испанский Дьявол не решился бы применить и половину тех заклинаний, даже ради спасения собственной жизни. Макар хранил знания своего господина, полученные во время лекций, готовящих его к судьбе воителя. В отличие от других волшебников, которые сами не занимаются обучением новичков, Испанский Дьявол всегда лично готовил ребят. Именно поэтому его воины были самыми сильными, самыми умелыми, самыми бесстрашными и самыми надежными. А потом их верность закреплялась пониманием, что за предательство они ответят и за гранью. Никто, кроме Сантьяго, не мог ходить туда когда угодно и проводить на изнанке мира столько времени, сколько потребуется. Это умение он принес в современный мир измельчавшей магии из глубокой старины. Оно принадлежало истиной тьме, единственным носителем которой он был. Именно из самых темных, по-настоящему темных потоков, без малейшей примеси света Сантьяго черпал свою несокрушимую мощь. И победить его мог только носитель истинного света, но таких давно не осталось.
Макар все это знал. Он уже видел, как седовласый старец сойдется в неравном бою с девочкой-подростком. Как вздрогнет земля от переплетенных потоков, как смертоносное заклятие устремится навстречу той, которую убить может только колдовство, как упадет, словно подкошенное, хрупкое тельце ребенка, разметав в разные стороны длинные белые волосы. Он много раз видел ее фотографии и миниатюры, написанные с нее художниками в разные времена. Видел… и не узнал. Сейчас, зная правду, он разглядел родные черты, спрятанные под уверенным взглядом волшебницы, узнал за сурово поджатой линией губ улыбку, которой так радовался когда-то. Да, она изменилась. Волосы из русых стали белыми, как снег. Светло-карие глаза превратились в угольночерные. Выражение лица ничем не напоминало девочку, некогда засыпавшую у него на коленях. Но это была она. Стас не соврал.
Макар еще крепче сдавил виски, стараясь унять взрывающую мозг боль. Он хотел бы выпить несколько бочек вина, каких в избытке имеется в замке, чтобы уснуть и забыть, чтобы не думать. Но было нельзя. Вызов брошен. Его долг – вместе с остальными дождаться ответа и достойно встретить врага.
Сегодня Макар даже решился на неслыханный поступок. Он приоткрыл перед вампиром, бывшим светлым, завесу, скрывающую его прошлое, надеясь пробудить воспоминания, выжженные ритуалом. Он знал, что это невозможно, но надеялся. Лелея эту слабую, призрачную надежду, он впервые за много лет спустился в казематы. Он взял в руки пыточные инструменты и сделал то, что ненавидел всей душой, – причинил боль ради собственных целей. Не по приказу или необходимости (это делали все, даже светлые), а потому, что ему надо было знать все о прошлом тех, кто стал вампиром после последнего набега «демонов». Ему пришлось насмерть замучить четверых, чтобы выяснить имена и основные факты биографии этих семнадцати. Шестнадцать из них не представляли никакого интереса. Самые обычные слуги, вряд ли имеющие близкий доступ к волшебнице. По крайней мере, данных об обратном не было. Но вот семнадцатый… Он был близок со Стасом, а Стас – с Лидой. Имело смысл попробовать. И, презрев последствия своего шага, Макар призвал вампира Олега к себе. И ничего не узнал…
Злые слезы жгли глаза. Боль пульсировала в висках. Ему понадобилось целых три секунды, чтобы услышать шум, идущий со стороны стен, что для воителя с его стажем очень много. Сестра приняла вызов.
Больше не было времени предаваться унынию и жалости к себе. Макар встал, собрал приготовленное заранее оружие и уверенной походкой вышел в коридор, по которому туда-сюда метались поднятые по тревоге воины. С гордо поднятой головой он спустился по лестнице, преодолел несколько поворотов, снова спустился… и так до тех пор, пока не оказался в переполненном холле первого этажа.
Там он сразу заметил свою группу в полной боевой готовности.
– Вперед! – мысленно скомандовал он и, встав во главе отряда из восьми человек, первым вышел во двор. На стенах и под ними вовсю кипел бой. Линда послала много людей, чтобы ее ответ был сочтен достойным.
Макар вытащил длинный двуручный меч, проверил кобуру, на которой крепилось несколько пистолетов, духовое ружье и три обоюдоострых ножа. Ничто не могло помешать ему выполнить свой долг воителя. Он сделал свой выбор добровольно и очень давно. Не чувствуя больше сожалений, он привычным усилием воли вошел в боевой транс, превратившись в того, кем был всегда, – Макара Кузнецова, темного на службе Сантьяго Испанского Дьявола, коалиция Смерти, одного из высших слуг мага.
Соня еле успела увернуться, меч вампирши прошел в миллиметре от ее лица. Учитывая, что она лежала на вытоптанной сотнями ног траве, а противница, словно скала, возвышалась над ней, положение было не очень, но Красной было не привыкать выпутываться из трудных ситуаций. Сделав невероятный по силе и ловкости выпад ногами, она сумела отбросить женщину на приличное расстояние и, превозмогая боль в правой руке, бросилась в атаку, пока та снова не перехватила инициативу. Сзади подбирался новый враг, но возможности оглянуться не было. Оставалось лететь вперед, рассчитывая на удачу, а фортуна (это Соня поняла уже давно) любила свою непутевую подругу. Вот и в этот раз она успела отрубить голову не ожидавшей такого поворота событий немертвой, а того, кто крался сзади, взял на себя кто-то другой. Подпалив останки обезглавленной вампирши зажигалкой, Красная обернулась, чтобы увидеть своего спасителя. Миниатюрная, совсем молоденькая девушка-воитель, скорчившись, лежала у ног ее сына Игоря.
– Спасибо, сынок, – поблагодарила она.
– Не за что, мам, – ответил Игорь и пронзил поверженной воительнице сердце загнутым на манер пиратских кинжалом.
Роберт давно не чувствовал такой ярости и ненависти, всепоглощающей, выжигающей изнутри. Сейчас он думал о своем погибшем лучшем друге, Максиме, о всех тех, кого они недосчитаются поутру, и от его привычного добродушного настроения не осталось и следа. Он был мастером-воином, наделенным скоростью и силой, способным убивать и убивающим. Кровь врага пьянила лучше самого дорого бренди, и он наносил удар за ударом, периодически отходя в тыл и разряжая обойму за обоймой. Целиться Оранжевый старался в вампиров, которые, если повезет, вспыхивали, словно пороховые бочки, и вместе с собой уносили жизни товарищей, в панике подпаливая друг друга. Теперь они были не на задании, где все стараются по возможности чтить закон, не убивать без нужды, не наносить ущерб имуществу врага, не привлекать внимания к своему магу и кучу прочих столь же мешающих выполнять работу формальностей. Сейчас здесь была война. А на ней пощады не бывает. И Роберт не жалел никого, превратившись в машину, несущую смерть. Он, не задумываясь, снял скальп с прекрасной блондинки, разрубил пополам ее помощника, затем ловко выхватил пистолет и одним выстрелом (небывалая удача!) подпалил двух вампиров, теснящих к стене огрызающуюся магией Лизу.
