Какофония звуков, мельтешащие перед глазами фигуры, летящие во всех направлениях пули, звон скрещиваемой стали, стоны раненых и умирающих, крики живых и темная фигура в длинном черном плаще, возвышающаяся над всем этим адом с вытянутыми вперед руками, с которых потоками лилась истинная тьма, убивающая всех, до кого смогла дотянуться, – за долю секунды выбили из головы Алисы мысли о семейных неурядицах. Здесь надо было выживать и убивать. Отражать удары и наносить свои. Уклоняться от пуль и стрелять. Алиса разрядила обойму. Двое вампиров вспыхнули, получив ранение по касательной, один воитель заработал пулю в плечо. Остальные патроны улетели в пустоту или вонзились в немертвую плоть, не причинив никакого вреда. Перезаряжать оружие было некогда. Размахивая клинками, Алиса встретила двуручник какого-то воина, вместо защитного костюма современного образца одетого в допотопные латы. Естественно, один из «зачарованных». Оставалось только догадываться, как он умудряется в них передвигаться, дышать и видеть, куда наступает. Однако это не делало его менее опасным противником. Скорее, наоборот. Тонна железа превращала его в практически неуязвимое существо. Алиса прыгала, скользила тенью, почти растворяясь в воздухе, – талант, которым обладают только «сокрытые», за что и попадают в подразделение разведки, колола, рубила, но все без толку. Противник даже не чувствовал булавочных уколов, которые могли стать смертельными для любого другого.
Алиса чувствовала, что бой затягивается. Счастье еще, что никто не спешит железному человеку на подмогу, особенно второй такой же чокнутый, застрявший в далеком средневековье. Когда магический разряд разорвался в нескольких сантиметрах от ее лица, «сокрытая» поняла, что с этим пора кончать, если, конечно, она не хочет в ближайшем будущем пополнить ряды воинов Сантьяго в непривлекательном качестве вампира.
Одно дело осознавать, что надо что-то предпринять, и совсем другое – это исполнить. Алиса развила максимальную скорость, извивалась словно змея, что по всем законам мироздания должно было сделать ее почти невидимой. Но он видел ее. Черные угольки глаз злобно сверкали из-под опущенного забрала.
Закованный в латы темный наступал, оставляя все меньше путей к отступлению и заставляя всерьез беспокоиться. Алисе это не нравилось. Проскользнув между ног противника, она оказалась у него за спиной. Но тот успел развернуться на сто восемьдесят градусов с проворностью, которой трудно было ожидать от такой махины.
– Черт! – выругалась Алиса, стараясь высвободить магическую игрушку, способную организовать что-то наподобие взрыва бомбы. Но, как назло, камешек зацепился за перевязь и не хотел ложиться в руку.
И вдруг несколько десятков килограммов железа вместе с закованным в него живым мясом растворились, словно по волшебству. Замахнувшаяся Алиса едва устояла на ногах, от неожиданности несколько раз моргнув. Кто-то применил очень сильный артефакт – такие используют только у порталов и обязательно сдают по окончании службы в общее хранилище «летучих» или «защитников».
– Не стоит благодарности, тетушка, – услышала она знакомый насмешливый голос Вадима. Сам парень уже растворился в темноте, сойдясь в схватке с новым противником.
Алиса обернулась на приближающиеся шаги как раз вовремя. К ней подкрадывалась девица с распущенными волосами, закрывающими половину красивого лица, вся перепачканная в крови, с застывшей безумной улыбкой на пунцовых губах. Типичная слуга Сантьяго, черпающая радость в чужой боли и реках крови, которые мешали уверенно ходить без риска поскользнуться и сломать себе шею.
– Тварь, – прошипела восточная красавица, бросившись на Алису. Удар светлая парировать успела, отчего незнакомка стала еще злее. Она не была особо сильна и уж точно уступала «сокрытой» в скорости и маневренности, но клокотавшая в ней ярость стоила и силы, и умений, и скорости. Она делала ее практически неуязвимой, была подобна щиту.
Они кружились друг вокруг друга, били, парировали удары, уклонялись, прыгали, падали, вставали. Только случай мог определить победительницу. И он не замедлил явить себя в лице мощного сгустка энергии, которыми щедро разбрасывался Сантьяго со своего возвышения. В отличие от Линды он не боялся попасть в своих и разворачивался во всю безумную мощь своего огромного потенциала. Черная молния мелькнула между девушками, заставив темную отпрыгнуть на несколько шагов. От неожиданности она растерялась, всего на секунду, но Алисе, привыкшей держать себя в руках и не обращать внимания на внешние раздражители, этого оказалось достаточно. Она вонзила один из мечей по рукоять, проткнув соперницу насквозь.
В бою Хадижа совершала чудеса акробатики. Прыжок, падение, кувырок, подскок, подсечка, кувырок, что-то наподобие сальто… меч за спину, духовое ружье на изготовку, выстрел… Смотреть, попала или промахнулась, времени нет, меч снова в руке. Розовая потеряла счет тем, кто полег сегодня от ее руки. Она не чувствовала боли в многочисленных порезах, почти сплошь покрывавших тело, не видела, где находятся друзья. Знала только, что все члены ее группы живы, так как знак оставался спокойным. Это утешало, но думать о происходящем Хадижа не успевала. Она могла только драться, пока хватает сил, пока бьется сердце. Единственный звук, который она различала в безумстве первой битвы начавшейся войны, был тонкий, мелодичный звон браслетов. Выдернутая из ресторана, в котором вместе с Робертом коротала выходной, она забыла снять украшения.
Влад одновременно боролся с тремя противниками, двое из которых были вампиры и значительно превосходили его по силе. Но всегда спокойный Фиолетовый не терял головы и вел себя так, словно не на войне находится, а проводит учебный поединок с превосходящим противником. Это было сложно, но не на столько, чтобы заставить учащенно биться сердце стопроцентного флегматика. За себя Влад не боялся. Он, вообще, относился к смерти философски. Это всего лишь еще одна дорога в никуда, такая же, как жизнь, манящая неизвестностью и непредсказуемая. Он переживал за Соню. Со свойственной ей безрассудностью она всегда бросалась в самую гущу, словно еще один поверженный враг мог искупить ее прошлое. По мнению Фиолетового, искупать было нечего. Она не успела совершить ничего такого, за что стоило всерьез краснеть. Однако жена так не считала, хоть никогда не призналась бы в своих чувствах даже самой себе. Она боялась той части воспоминаний, которая была стерта из ее памяти в тот день, когда она решила стать отказницей.
Влад ловко ушел из-под прямого удара и с размаху отрубил голову одному из темных. Это оказался воитель. Жаль. Убивать Фиолетовый не любил и всегда старался оставлять врага в живых. Естественно, теперь это должно измениться. Чем меньше выживших, тем меньше армия Сантьяго, а значит, больше шансов, что все дорогие ему люди останутся целы.
Фиолетовый даже не пытался достать огнестрельное оружие. Стрелять с такого расстояния бесполезно и опасно: слишком большая вероятность того, что обезумевшие немертвые в своем последнем танце смерти подожгут его самого или находящегося поблизости Джеффа. Парень был сильно ранен, но судя по тому, что отбивался довольно резво, умирать пока не собирался. Влад с радостью помог бы товарищу, но война есть война, в первую очередь надо позаботиться о собственной безопасности. Иначе и другу не поможешь, и сам погибнешь. С этой мыслью он ухитрился обезглавить одного из вампиров. Теперь, когда остался только один кровопийца, размахивающий огромной острой железякой перед его лицом, жить стало как-то веселее.
Ребекка чувствовала, как рвется нить, связывающая ее с мужем Чарльзом. Из глаз текли слезы, душа рвалась на части, а боль, пронзающая все тело, была практически невыносима. Даже боевой транс не спасал от мучительного, обжигающего чувства утраты, которое поглотило все ее существо, мешая замечать то, что видеть она была обязана. Поле боя ускользало, превращаясь в сплошной туман. Она знала: Чарльз еще жив, но по пульсации, которая усиливалась с каждой секундой, понимала, что спасти его может лишь чудо. Только окончание этой бойни, посредством которой Сантьяго бросил вызов Линде, способно дать умирающему шанс. И она молилась впервые в жизни и Христу, в которого в молодости верил отец, и Аллаху, которого много лет назад о счастье просила мать. Немолодая темная палила в нее из двухзарядного арбалета, вознамерившись достать любой ценой. Бекки уклонялась, не чувствуя под собой ног. Одновременно она пыталась прикончить вампиршу, использовавшую огромную секиру вместо меча и дротики, которые, словно мухи, жужжали вокруг. Ребекка любила жизнь, она не хотела умирать, но чернота постепенно настигала ее. Она уже не могла понять, что заставляет ее тело терять контроль: боль Чарльза или ее собственная. Они словно слились в одно целое, сильнее, чем когда-либо прежде в более спокойные времена.
