Люсьен развязал ленты, которые удерживали платье на плечах Кит. Глаза девушки затуманились желанием. Одно легкое движение — и платье скользнуло вниз. Теперь на Кит была только нижняя рубашка и корсет, который делал ее стройную фигуру неузнаваемой.

Не отрывая взгляда от лица девушки, Люсьен начал расшнуровывать корсет. Наконец, он раскрылся, обнажив прелестные груди под тонкой тканью рубашки. Он начал ласкать их, пряча в свои ладони и сжимая соски. Глаза девушки стали огромными. Она облизывала языком пересохший рот. Весь ее облик, каждое движение говорили о том, что желание сжигает ее. Но Люсьен не мог довольствоваться одной физической страстью, он жаждал полной близости — слияния не только тел, но и душ. Снимая корсет, он пытался встретить ее взгляд, но напрасно. Девушка отводила глаза. Она сделала шаг вперед и, спрятав лицо в разрезе рубашки, обхватила руками его талию. Ее груди прижимались к его груди, а руки ласкали сильную мускулистую спину. Восхищаясь упорством, с которым Кит старалась избежать его взгляда, Люсьен снял с нее рубашку и отшвырнул в угол комнаты.

— На тебе надето слишком много…

— На тебе тоже, — ответила девушка и в свою очередь стянула рубашку с Люсьена. — «Его форма была изящна и прелестна», — процитировала Кит.

Люсьен рассмеялся, придя в восторг от ярких и непредсказуемых ассоциаций своей подруги.

— Знаешь, кем был Люцифер, когда Мильтон восхищался его формой? Он был змеей.

— Ну, давай посмотрим, нет ли здесь где-нибудь поблизости змеи, — прошептала Кит, осыпая поцелуями его обнаженную грудь.

Ее руки уже проникли за пояс его бриджей. Со страстным вздохом Люсьен прижал ладони к ее ягодицам. Их форма была очаровательна и прекрасно вписывалась в изгиб его раскрытых ладоней. Почти оторвав девушку от пола, он прижал ее женственное и мягкое тело к своему. Когда Кит укусила Люсьена в плечо, он перестал владеть собой. Второпях сорвав с себя остатки одежды, он повлек девушку в постель. Они с такой силой обрушились на матрас, что кровать жалобно заскрипела. Он вдавил ее в подушки, стараясь вобрать в себя всю. Стрэтмор торжествовал победу. Они извивались и играли, как две дикие кошки. Их ноги сплетались и расплетались, а жаждущие губы сливались в бесконечном поцелуе. Он погрузил свое лицо в ложбинку между ее грудями, наслаждаясь вкусом ее кожи и ей одной свойственным запахом.

Когда он начал целовать, лаская языком, ее соски, девушка задрожала от восторга и откинула голову назад, ей не хватало воздуха, она задыхалась. Сейчас на Кит были только черные шелковые чулки. Она вся отдавалась ему.

Взгляд Люсьена скользнул ниже. Он не мог противиться желанию покрыть поцелуями ее живот. Кит стонала и прижимала его голову к себе. Шелковистое тепло ее кожи опьяняло Люсьена. Он приподнялся и утвердил свои бедра между ее разведенными в стороны ногами. Вид бабочки, вытатуированной на ноге, заставил его опуститься снова и прижаться к ней губами. Она, как живая, трепетала у его губ. Кит застонала, пытаясь сдержать спазм, вцепившись руками в одеяло.

Его пальцы проникли во влажное тепло ее промежности, нежно лаская и подготавливая путь для вторжения. Кит выгнула спину, готовясь принять его. Дрожа от нетерпения, быстрым и мощным движением, он овладел ею.

Кит закричала, но… этот крик не был криком восторга. В нем слышалась боль! Ее ногти впились в его спину. Люсьен, казалось, окаменел. Его руки — и плечи были твердыми, словно железными. Он с удивлением и недоверием смотрел на нее. Его глаза, только что сверкавшие страстным золотым блеском, стали зелеными от гнева.

— Почему ты не сказала мне?

Глава 23

Вся дрожа, Кит закрыла глаза. Господи, что с ней происходит? Может быть, это очередной ночной кошмар? Но тяжесть мужского тела, придавившего ее к кровати, и, ощущение чужеродного присутствия внутри нее не оставляли никаких сомнений в реальности происходящего.

Она опять открыла глаза. Люсьен, сильный и опасный навис над нею. Его мощные плечи блестели в слабом свете свечи.

— Я не знала, что будет так больно, — прошептала она. — Я не хотела тебе говорить.

Он опустил голову и прижался лбом к ее плечу. На какое-то мгновение все его мускулистое тело содрогнулось. Потом он вздохнул и поднял лицо.

— Тебе было бы не так больно, если бы ты предупредила меня заранее. Конечно, ты прекрасная актриса, но изобразить женщину легкого поведения тебе не удалось.

Его злость прошла, уступив место нежности и ласке. Он нежно коснулся губами ее губ.

— Прости меня, Котенок. Я должен был обо всем догадаться сам. Я давно должен был понять, что с тобой всегда все сложно и неожиданно. Постарайся расслабиться. Худшее уже позади.

Он был прав. Острая боль утихла. Постепенно исчезало ощущение неудобства. Люсьен лежал почти неподвижно, он только легко касался губами то ее щеки, то нежной шейки. Его нетерпение и порывистость сменились спокойствием и лаской, однако напряжение, сковавшее его торс, говорило о том, как нелегко это ему давалось.

Постепенно ее тело научилось принимать чужеродное присутствие как вполне естественное. И вместе с этим к ней возвращалась чувственность, которая, казалось, бесследно исчезла в момент его стремительного вторжения. Осторожно Кит попробовала приподнять бедра. Боли больше не было. Она чувствовала только сильное давление… И это чувство было интригующим. Кит повторила движение, но с большей силой, и ощутила биение нежного и в то же время твердого, как сталь, фаллоса внутри себя.

— Будь осторожна, девочка, — прошептал Люсьен, — я близок к концу.

— Ты можешь кончать, — прошептала она страстно. — Скажи только, что я должна делать,

— Ты должна… двигаться ритмично… вверх-вниз, вверх-вниз.

Он сильнее надавил на нее и проник немного глубже. Кит вся была захвачена новыми невыразимыми ощущениями. Ей казалось, что радость пронизывает ее насквозь. Кит повторяла движения бедрами снова и снова.

— Вот так — правильно? — прошептала она.

— Да, милая, именно так, — его голос охрип от сдавившей горло страсти.

Он продвигался вперед все настойчивее, а ее тело отзывалось на каждое его движение. Оно действовало независимо от сознания, которому еще требовалось время, чтобы принять происшедшее.

Их тела двигались в слаженном ритме. Кит вся отдалась новым ощущениям. Легкая боль, трение и влажное тепло, желание и обладание.

Он издал звук, похожий на рычание, и обрушил на нее всю мощь своего мускулистого тела. Близился финал, который нес с собой освобождение. Теперь Люсьен был не тем нежным любовником из «Кларедона», но требовательным и страстным мужчиной, имевшим на нее все права. Он заполнил собой ее разум, ее чувства. И она вся принадлежала ему. Она больше не была одна.

Внезапно паника охватила Кит. Боже, что происходит? Ведь он не только проник в ее тело, он проник в ее душу. Он разрушил все ее оборонительные укрепления, которые казались такими надежными. Она попробовала отстраниться от него хотя бы мысленно, но это было уже невозможно. Ей было необходимо его тепло и его сила.

Его ладонь проскользнула между их телами, касаясь интимных уголков ее тела и вызывая порывы восторга. Когда, она закричала, он спрятал свое лицо в ложбинку между ее плечом и шеей. Его тело содрогнулось, передавая дрожь ее телу. Кит больше не контролировала себя. Она отдавалась ему страстно и самозабвенно, покоренная его силой.

Буря стихла. Кит лежала потрясенная в объятиях Люсьена. Если бы только она понимала заранее, что с ней произойдет… Лучше было бы выпрыгнуть из окна, чем позволить ему коснуться себя хотя бы пальцем. Если бы она знала, как все изменится для нее, то никогда не попросила бы его о помощи. Надо было бы бежать, а вместо этого она доверила ему и свою душу, и свое тело.

Было совершенным безумием надеяться на то, что она сможет сохранить независимость после того, как они станут любовниками. С ужасом Кит осознала, что теперь не сможет отказать ему ни в чем. Боже, сделай так, чтобы он был достоин доверия!