Дочь в шоке, поняла Каусар. Движения Саны были порывистыми, с едва заметной дрожью. Каусар непроизвольно начала выдвигать ящики кухонного шкафа в поисках металлического заварочного чайника. Она поставила чайник на плиту и вылила в него две чашки воды, а затем разыскала чайные пакетики и стручки кардамона.

– Прими душ, Сана, бета[7], – посоветовала она. – Дети скоро вернутся из школы, а нам нужно поговорить. Я позабочусь обо всем.

На лице Саны промелькнуло облегчение, сменившееся любопытством при виде цветастого блокнота, который Каусар оставила на кухонном столе. Не спрашивая разрешения, Сана взяла его и раскрыла на первой странице с амбициозной надписью: «Расследование Каусар Хан». Прищурившись, она молча положила блокнот на стол и послушно направилась в ванную.

В идеале чай нужно заваривать не меньше двадцати минут, так что Каусар обычно прибегала к сокращенной процедуре: пакетик и кипяток. Но сегодня ей хотелось дать и Сане, и себе время осмыслить случившееся. Она положила в чайничек три пакетика, а когда вода закипела, добавила кардамон и задумалась. Ее обычно невозмутимая дочь была потрясена, причем сильнее, чем мать себе представляла. Внучки, скорее всего, понятия не имеют, что происходит. А где Хамза, муж Саны, с которым она прожила почти шестнадцать лет?

Она отогнала внезапно нахлынувшие, давно подавленные воспоминания о прежней жизни в Торонто. Здесь она сильнее, чем в Норт-Бее, ощущала призрачное присутствие Али. Склонившись над плитой, она почувствовала, как по затылку пробежали мурашки, а в душе возникла уверенность: обернувшись, она увидит Али, спускающегося с верхнего этажа. Сын спросит, что сегодня на обед, а потом примется уговаривать ее сготовить ему что-нибудь быстренько перекусить.

Чай уже кипел: темная жидкость бурлила, благоухая пряностями. Каусар щедро добавила молока, которое остудило напиток и придало ему насыщенный золотисто-коричневый оттенок. Каусар оставила чай доходить на медленном огне, и, когда Сана – с влажными волосами и посвежевшая – спустилась вниз, чай был готов.

Каусар поставила на стол две дымящиеся кружки и жестом пригласила дочь сесть рядом:

– Ну, рассказывай, что случилось.

Стиснув в руках кружку – простую белую фарфоровую, с узором в виде искусно подведенного глаза, – Сана посмотрела на мать.

– Убит мой арендодатель, Имран. Я обнаружила его в своем магазине сегодня утром, около пяти. Он лежал возле кассы… в луже крови. – Сана сделала глоток чая, пытаясь взять себя в руки, но на следующих словах ее голос дрогнул: – Его зарезали. У него… был нож в груди.

Каусар закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она могла себе представить, какой ужас пришлось пережить дочери. Более того: Сане уже доводилось в жизни находить мертвое тело. На кухне тикали часы – тяжелые, богато украшенные, – похоже, давний свадебный подарок. Напряженно обдумывая ситуацию, Каусар досчитала вместе с секундной стрелкой до пятнадцати.

– Ужас какой, – тихо произнесла она. – Бета, могу я спросить, что ты делала в магазине в такое раннее время?

Сана устремила взгляд на мать.

– Мой магазин недалеко отсюда – помнишь старый торговый центр «Золотой Полумесяц»? Вот там. Иногда я прихожу пораньше, примерно на час, а то и больше. Если с вечера остались какие-то дела. А потом иду домой, чтобы собрать девочек в школу.

Каусар промолчала, чувствуя, что это еще не все. Она не ошиблась.

– Я сразу же вызвала по телефону полицию. Меня допрашивали несколько часов, и я только под конец поняла, что они видят во мне не свидетельницу, а подозреваемую. – В голосе Саны звучали горечь и что-то похожее на страх.

– Почему они подозревают тебя? – как можно мягче спросила Каусар.

– Я не знаю! – вскрикнула Сана, опрокинув чашку с остатками чая. Коричневая жидкость быстро растеклась по стеклянной столешнице; Сана вскочила, нашла тряпку и принялась яростно вытирать пятно. – Тело нашла я; он был в моем магазине. Они выяснили, что нож был с моей витрины, и поторопились с выводами. – Она осеклась, словно наговорила лишнего.

Каусар молча наблюдала за порывистыми движениями дочери. Обычно Сану нелегко было вывести из себя. В чем причина этой нервной суеты? Вероятно, результат шока и остаточного адреналина. Каусар поднялась и наполнила кружку Саны остававшимся на плите чаем.

– А где Хамза? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. Входя в дом, она заметила, что его ботинок не было ни в прихожей, ни на подставке для обуви, как и его куртки на вешалке.

– В отъезде, – коротко ответила Сана. – Он уже едет домой.

Каусар отсчитала по часам еще десять секунд.

– Почему Имран вдруг оказался в твоем магазине? У вас была назначена встреча?

Сана застыла, не донеся чашку до рта.

– Нет. В наше отсутствие арендодателям не полагается заходить в арендованные помещения. Даже когда мы на месте, они должны предупредить заранее. Хотя Имран был не из тех, кто соблюдает правила.

– Что ты имеешь в виду? Он уже заходил в магазин без разрешения?

Сана задумалась, и Каусар ясно видела, что дочь взвешивает: сказать правду или отрицать.

– Судя по всему, он заходил и раньше, когда меня не было, – наконец сказала она. – Малиха однажды видела, как он выходит оттуда. У нас общий черный ход с его офисом и еще одним помещением. Я попросила его больше не заходить без меня, но он все отрицал.

Каусар обдумала этот осторожный ответ. Сомневаться не приходилось: дочь не лжет, но о чем-то умалчивает. Но в чем причина такой уклончивости – непонятно. Если Сана не собирается быть откровенной с матерью, то зачем она просила о помощи?

– У тебя в магазине есть камеры видеонаблюдения?

– Конечно, есть! – нервно ответила Сана и сделала большой глоток чая; видимо, сказывался пережитый стресс. – Я уже отдала записи полиции. Впрочем, там ничего не разглядеть: камера сломалась на прошлой неделе и с тех пор работает с перебоями. Я давно собиралась отдать ее в ремонт.

– Досадно. Ты ладила с Имраном? – мягко поинтересовалась Каусар.

Сана пожала плечами:

– Я его толком не знала, с ним больше общался Хамза. Производил впечатление порядочного человека… Уж не настолько хорошо я его знала, чтобы желать ему смерти, – язвительно добавила она. – Полиция скоро во всем разберется.

– Расскажи про «Полумесяц». Ты хорошо знакома с другими владельцами магазинов? – спросила Каусар. Если арендодателя убили на его же территории, велика вероятность, что подозреваемыми станут владельцы всех торговых точек, а не только Сана.

Дочь вздохнула, но с готовностью ответила. Самое большое помещение занимает продуктовый магазин мистера Джина – за несколько десятилетий он стал неотъемлемой частью торгового центра. Кроме того, есть тамильская пекарня, владелицу которой зовут Лакшми, кафе-чайная, мастерская по ремонту телефонов и компьютеров (недавно сменившая владельца) и магазин роти[8]. Ни с кем из соседей-арендаторов Сана не была близко знакома, но все держались с друг с другом вежливо. Никаких кровных обид или клятв мести – если Каусар именно это имела в виду.

– Прошлую ночь ты провела дома? – Каусар сама не вполне понимала, почему задала этот вопрос. Что-то во всей этой ситуации ее настораживало, хотя она не смогла бы точно сказать, что именно. Складывалось впечатление, что у них с дочерью разные цели, как если бы Каусар была следователем, а Сана – свидетельницей, не желающей сотрудничать со следствием. Это был уже полный абсурд, ведь она приехала помочь.

– Где же еще? – с явным раздражением ответила дочь. – Закрыла магазин и сразу вернулась домой. Приготовила ужин и помогла Малихе с домашкой. У Физзы был кружок по рисованию, потом мы зашли за продуктами. Примерно в девять пришли домой. Физзу я уложила в кровать, Малихе велела оторваться от телефона, совершить намаз и тоже идти спать. В десять вечера свет уже везде был выключен. В последнее время у меня самой после десяти вечера глаза слипаются. Особенно когда Хамза в отъезде и все дела на мне.