За столом в переговорной сидела Чхве, единственная женщина-воспитатель в мужском корпусе М.

– На собеседовании ты уже пил кофе? Так что я приготовила для тебя какао.

Ей не нужно было даже спрашивать, что я пил во время встречи с потенциальными родителями, достаточно было взглянуть на историю запросов в данных робота-помощника.

– Как все прошло?

– А Пак не рассказал?

Губы Чхве дрогнули в легкой улыбке.

– Хотелось узнать лично от тебя. Ты ведь знаешь, он не слишком разговорчив.

Ну разумеется. Держать рот на замке – одно из самых главных правил, которым следуют воспитатели в центрах. Во внешний мир ни в коем случае не должна просочиться информация о детях. Это должны были помнить все, кто живет на территории центров.

– Я дал им пятнадцать баллов из ста.

По ухмылке Чхве я понял, что они ей тоже не понравились.

– В этот раз ты прямо расщедрился…

Все слишком хорошо знали меня – я провел здесь очень много времени.

– Их намерения читались как открытая книга. Они ведь в долгах?

После моих безжалостных слов улыбка исчезла с лица Чхве, а я замолчал и сделал глоток какао. Напиток напоминал улыбки претендентов на роль моих родителей – теплый, но слишком приторный…

– Ян 301, совсем необязательно, что они пришли ради получения выгоды от государства.

– Точно так же необязательно всем детям иметь родителей.

– Ты умный мальчик. Сможешь продолжить учебу.

– Намекаете, что для этого обязательно нужны родители? Мне семнадцать лет. Хотите, чтобы я жил с совершенно незнакомыми людьми и называл их «папочкой» и «мамочкой»?

Чхве подняла чашку кофе, а затем поставила обратно на стол. Наступила мертвая тишина. Чхве, рассматривающая чашку, наконец заговорила:

– Разве это так плохо, найти родителей в семнадцать?

– Пит… – начал я, посмотрев ей в глаза.

– Ты думаешь, что родителями можно считать только тех, кто дал жизнь? С тринадцати лет все ребята, живущие здесь, могут найти себе маму и папу. Ты знаешь, что это значит?

Я пожал плечами:

– То, что нас выбросили.

Взгляд Чхве стал колючим:

– В отличие от детей во внешнем мире, вы можете выбирать себе родителей.

Я промолчал.

– Приходить на тестирования. Хотя, конечно, не очень хочется, чтобы тебя выбрали те, кого ты оценил на пятнадцать баллов.

Она была права, мы могли посещать тестирования потенциальных родителей. Если люди оставляли приятное впечатление и их хотелось увидеть еще раз, то можно было организовать вторую встречу. Конечно, после ряда обсуждений можно было увидеться еще, можно было обмениваться голограммами… После чего в течение месяца ребенок и взрослые жили вместе в общежитии на территории центра. Если все проходило хорошо, то в конце концов они вместе уезжали домой. До того, как бывшим подопечным исполнялось двадцать лет, их регулярно навещали воспитатели центра – узнавали, как дела, спрашивали, удовлетворены ли они своей новой жизнью, проверяли их физическое и психологическое состояние. Новоиспеченные родители были обязаны постоянно наблюдать за нами, интересоваться нашим мнением: что нам нравится, а что нет, не тяжело ли нам. Все это ради точных ответов на вопросы проверяющих.

– Хотя…

Чхве отбросила волосы за спину. За окном стемнело, и свет в комнате автоматически стал ярче. Сенсорные датчики, просканировав помещение, измерили температуру и уровень влажности.

– …некоторые дети вынуждены жить и с такими родителями, которые заслуживают всего пятнадцать баллов.

Чхве знала о нас больше других. Всего одно нажатие на экран – и она получала доступ ко всей информации: когда мы попали в центр, наши физические данные, черты характера, предпочтения и многое другое.

А вот мы о Питах не знали ничего, даже их имен. Для нас они всегда существовали под фамилией, и мы могли только гадать, настоящая ли она. Они исполняли роли наших наставников и защитников, а также помогали нам найти своих родителей.

Я ничего не знал о Чхве – как она жила до этого, почему стала работать в центре… Мне вдруг подумалось, что это нечестно. Но я никогда не пытался возмутиться по этому поводу.

Раздалась трель звонка, оповещавшего о начале ужина. Холодное выражение лица Чхве сменилось на мягкую улыбку.

– Честно говоря, мне тоже не понравились эти люди. Сразу видна их сущность. Знаешь, почему Пак посоветовал им тебя и предложил это собеседование, хоть ты и не хотел?

Чхве улыбалась, а вот мне было не до смеха.

– Я один из немногих семнадцатилетних в этом центре.

До наступления этого возраста большинство детей находили родителей и покидали центр навсегда. Разумеется, это было большим плюсом для рейтингов организации. Чхве тихо рассмеялась и поднесла чашку к губам:

– Чтобы защитить простодушных ребят…

Я удивленно заморгал, показывая, что жду более подробного объяснения.

– Как незрелые дети участвуют в собеседованиях? Если им все нравится, то они соглашаются на вторую встречу. Им не хватает опыта, чтобы, подобно тебе, мгновенно понимать, кто перед ними. Теперь твои претенденты получили отказ, и какое-то время им будет запрещено здесь появляться. Конечно, они создают впечатление довольно болтливых людей, но думаю, что подпись в договоре о неразглашении заставит их держать язык за зубами. Они ведь жаждут совсем другого…

Чхве вдруг сжала губы, будто бы сказала лишнего. Теперь мне стало понятно, почему Пак сказал, что я держался молодцом. Разумеется, если бы на моем месте оказался кто-то вроде Окта, скорее всего, он бы с радостью согласился на вторую встречу. Пак, конечно, мастер своего дела. Непонятно кто и не стал бы директором центра.

– Пойдем на ужин?

– Не хочется, – ответил я, поднявшись вслед за Чхве.

– Ты стал меньше есть.

– На прошлой медкомиссии я вошел в десятую часть самых здоровых.

В центре проживало много детей. Даже если кто-то один заболевал, то вирус распространялся быстро. Именно поэтому каждый месяц мы проходили обязательную медкомиссию. Нас внимательно осматривали: измеряли рост и вес, давление и количество жировых отложений, проверяли зрение и слух. Тем, кто недобирал в весе, и тем, кто, наоборот, весил слишком много, сразу меняли рацион и заставляли заниматься спортом. Вопреки опасениям многих мы хорошо питались, вдоволь спали и вели нормальную жизнь. Разумеется, мы ведь были драгоценными «детьми нации».

Я вышел из переговорной и вернулся в комнату. Стоило включить смарт-часы, как в воздухе тут же материализовалась голограмма.

– Экран.

По моей команде на белой стене появился экран. Показывали старое черно-белое кино. Раньше во всех домах стояли штуки под названием «телевизор». Наверное, жутко неудобные… Смарт-часы намного лучше – стоит их только включить, как можно посмотреть все что угодно.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.