Глава десятая

— Даже не знаю, Степан Сергеевич, — ответил Ланскому на неизбежный вопрос о перспективах заключения мира с Англией, — слишком невероятно всё выглядит. Ну не может великая держава идти на уступки малюсенькой стране, даже если за ней стоят Франция и Россия. Не примет такое ни парламент, ни правительство.

— По-своему я согласен с этим, особенно с тем, что британцам придётся платить за мир большие суммы денег.

— Господа, а я не понимаю что с флотом Великобритании? — подключился к беседе Строганов, — именно он всегда определял могущество их державы. Неужели за несколько месяцев всё стало настолько плохо?

Пикейные жилеты не могут не потрындеть на столь актуальные темы сразу после отбытия представителя очень высокого уровня.

— Вообще-то, друзья, я сам удивился, выяснив к началу прошлого года что этот самый флот является дутым по сути. Он был многочисленен, но большинство линкоров достаточно старые и построены двадцать, а то и тридцать лет назад. Причём это самое большинство являлось линкорами третьего ранга, а первый ранг они начали строить лишь в последние годы и их немного.

— Но как тогда англичане одерживали победы и угрожали всему миру? — недоумённо возразил Ланской.

— Всё очень просто. Анализ показал, что активностью занимались эскадры из лучших кораблей, а не из тех, что оказывались под рукой в тот или иной момент. Нужно кого-то покарать в Средиземном море — усиливается соответствующая эскадра за счёт высококлассных кораблей. Ежели необходимо сразиться в другом месте — происходит ротация судов в каком-нибудь Флоте Канала.

— А как же бомбардировка Копенгагена в которой они потерпели поражение? — полюбопытствовал Кочубей.

— Так там, Виктор Павлович, они столкнулись с новым видом оружия которому не смогли противостоять. И это послужило началом конца их гегемонии. Британцы потеряли лучшие корабли того времени и лучшего своего флотоводца. С учётом проблем с материалами для строительства новых линейных кораблей они оказались в очень сложной ситуации. Для операции в Голландии была собрана эскадра опять же из самого хорошего, что оставалось, и она завязла там, оказавшись по сути привязанной к десанту. А самое хорошее из остатнего флота пошло на формирование двух эскадр для бомбардировок португальских портов, где они опять наткнулись на ракеты.

Действительно ситуация выглядит невероятной, когда царица морей за месяц разжалована до графини, да и та какая-то корявая. И всё это усугубилось тем, что имея классные и многочисленные верфи нет возможности «новых нарожать». Не из чего, бляха-муха! И как во всё это поверить в Лондоне, когда даже в Петербурге мы пока не в состоянии осознать каким образом случилась аглицкая катастрофа за столь короткий период времени, хотя сами к ней причастны.

Конечно, если бы то же самое сделали французы своим флотом, но не непонятно кто с какой-то Ревельской эскадрой… Как это принять душой и сердцем? Вот и получается, что с лордом Грэем пообщались, но явно ничем это не кончится. Просто в очередной раз посотрясали воздух, причём на этот раз с помпой стопятсотого уровня.

— Да и где они возьмут миллионы фунтов, господа? Не из своих же карманов? Парламент просто не утвердит кредитование мирной сделки, скорее будут бесконечно дебатировать пока не помрёт падишах, или Насреддин или сам ишак, — грустно улыбаюсь, — и что мне остаётся, спрашивается?

— На мой взгляд у британцев есть другой выход, — метко заметил Кочубей, — им просто нужно отозвать десант, усилить задействованную там эскадру и навалиться на вашу, Денис Дмитриевич.

— Не получится, Виктор Павлович, — подключился Строганов, — тогда высвободится французский флот и возьмёт вместе с Ревельской флотилией англичан в клещи.

Наши пикейные размышления, понятное дело, смешны по сути, ибо собрались самые крутые флотские специалисты великие в словесных баталиях, но далёкие от моря и его обитателей, ха-ха. Впрочем и англикосы недалеко от нас ушли. Премьер-министр начал обрабатывать министров, как и лидеров парламентских фракций, поодиночке. А что ему оставалось делать, если когда обращался ко всем скопом, то у тех срабатывал стадный эффект? Вот и растянулся процесс убеждения до конца августа.

Правда, новую эскадру Канала всё-таки собрали с грехом пополам и отдали под командование адмирала Колингвуда. Не особо-то сильная: семнадцать линкоров и дюжина фрегатов имела лишь два линейных корабля первого ранга, стопушечные. Всё оставшееся барахло раскидали по портам в качестве орудийных батарей, ибо выходить на них в море просто не рисковали. Супротив лозунга «халва, ах, какая сладкая» действовал более сильный закон природного чувства самосохранения.

Однако Колингвуд не помчался наказывать ревельцев с мальтийцами и, тем более, не рвался усиливать Средиземноморскую эскадру. Во-первых, это рискованно, так как можно нарваться на пути следования на флотилию из Ревеля. Во-вторых, в Средиземном море делать просто нечего в данный период времени. Поэтому он поступил более хитро, а именно обосновался в Портсмуте под защитой отличных мощных фортов. Заодно и сам Ла-Манш как бы перекрыт, ибо Портсмут находится примерно посередине английского побережья. В разгромленном Плимуте, ясен пень, сложно защищаться, да и ядро два раза в одну и ту же воронку не попадает.

Кстати, Средиземноморская эскадра лимонников ныне совсем усечённая. В начале года предполагалось, что к ней добавится ещё одна, причём более сильная, но ту замочили в сортире… виноват… в Лиссабонском «копенгагировании». Да-да, в оборот вошло это выражение, подразумевающее победу береговой обороны над вражеской флотилией (а не как в «правильной» реальности). Так что под командованием адмирала Пеллью находится самый современный (спущен на воду в прошлом году) и самый сильный линкор первого ранга HMS «Caledonia». Сто две пушки тридцатифунтовых разновидностей на трёх деках, во как!

Однако в подпасках лишь два семидесятипушечных устаревших линейных корабля и три фрегата (тоже не первой свежести). И как с такими силами запугивать средиземноморских аборигенов? Впору на Сицилии прятаться от всех подряд. Понятно, что Пеллью не рискнул прорываться обратно в Англию и поэтому, не дождавшись обещанных подкреплений, просто заныкался поглубже чтобы не дразнить гусей.

Отзывать свою эскадру, задействованную в Голландии, британцы так и не стали. Видимо сохраняют надежды добраться до Амстердама и как уничтожить французов! Или рассчитывают на австрийцев, что те возобновят сухопутную войну и как завоюют тот же Амстердам! Вон сколько вариантов, а значит есть выбор! Зато (впервые в Истории) аглицких военных кораблей в Атлантическом океане не наблюдается почему-то. По сусекам поскребли и всё, что было более-менее водоплавающее, выскребли.

В результате и каперская война между Великофранцией и Великобританией сморщилась со стороны «графини морей». А мы с мальтийцами и америкосами за август накосили вполне изрядно, аж сердце радуется. Даже один бомбейский караван довелось прихватизировать, окромя одиночных судов. Эх, послать бы Ревельскую флотилию в набег на Индию, чтобы пограбить её как французы в своё время. Но с боевого пиратского дежурства уходить нельзя, поэтому терпим и давим собственную жабу.

— Джентльмены, пора бы уже принять хоть какое-то решение, — намекнул на мирный договор премьер-министр, — мы оказались в цугцванге и продовольственный кризис неминуем.

Заседание кабинета на этот раз проводилось чуть ли не под давлением парламента, где некоторые фракции уже требовали принять решение, причём положительное. И делали это не ради политиканства, а под реальным давлением народа и той же прессы.

— Сэр Спенсер, если мы создадим прецедент уступки слабому противнику, то в дальнейшем и другие слабые враги будут таким приёмом пользоваться, — привёл последний довод министр Уэлсли, — неужели нет другого выхода?