– И ты правда собираешься ей заплатить?

Повисла короткая пауза.

– Почему бы и нет? – снисходительно бросил Люкир. – Девчонка старается быть полезной.

– И не задает вопросов, куда уплыло состояние ее семьи?

Каменный пол начал уходить у меня из-под ног.

– Пока не задавала.

– Это лишь вопрос времени.

Да, именно. И оно пришло.

– Что вы предлагаете? – Люкир говорил с благостной ленцой, будто обсуждал не судьбу живого человека, а погоду, которая в скором времени могла немного испортиться.

– На костер вслед за мужем, – вынес мне приговор старший жрец. – Никто не поверит, что она не знала о делишках обожаемого женишка.

– Ливингстон красив и умеет заставить даму делать, как он хочет. – Люкир подкрепил свои измышления смешком. – Доказать, что они познакомились только на церемонии, она не сможет.

Не когда на противоположной чаше весов слово уважаемых жрецов.

Хотелось кричать от бессилия.

Но вместо этого я побежала…

Новая вспышка магии опять вышвырнула меня в темноту. Сохранить равновесие не удалось, и я упала. Чудом не поранила ладони и не порвала платье, но ударилась так, что дух вышибло.

Кхе.

Вздохнуть получилось с третьего раза.

Свежий, вкусный ночной воздух.

Муж не обманул, каким-то образом ему удалось переместить меня за пределы города.

Страшно представить, что с ним за это сделают жрецы. Я запретила себе об этом думать. Встала, отряхнула платье и отправилась искать банк. Эймон сделал для меня все, что было в его силах. Теперь моя задача – следовать его указаниям и не попасться.

Если вдуматься, он спасает меня уже во второй раз.

Интересное у судьбы чувство юмора.

Чем же он провинился? Или попросту помешал? За что его казнят?

Впереди показалась табличка с указателем, и я ускорила шаг.

Оставалась четверть часа до закрытия банка. Повезло еще, что именно этот работал почти до полуночи.

«Аристократический банк Клосона», – гласила вычурная вывеска.

Когда взбегала по ступеням, во мне ненадолго поднялось чувство узнавания. Будто бы я когда-то уже бывала здесь… Толкнула дверь. Моргнула, привыкая к изменившемуся освещению.

– Приветствую вас, – ко мне бросился презентабельный мужчина в хорошо сидящем костюме, – леди Ливингстон, полагаю?

Я инстинктивно сжалась.

Откуда он…

Бежать?!.

– Прошу за мной. И… – сотрудник, может даже управляющий, огляделся, но в поздний час я была единственной посетительницей, – думаю, будет лучше, если на время путешествия вы станете, скажем, Мареоной Дхель.

– Э…

– Только на время путешествия. Пока не доберетесь до безопасного места.

Я кивнула.

Ситуация вышла… да что там, она никогда и не была под контролем. И оставалось лишь продолжать то, что я уже начала: бежать. Чем быстрее и дальше, тем лучше.

Управляющий провел меня в свой кабинет.

– Соберитесь, милая девушка, – наставлял он. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что речь идет о вашей жизни.

Он сунул мне в руки стакан воды и зашуршал документами.

Времени на подозрения не было, так что я жадными глотками осушила стакан.

– Наш общий знакомый предупредил меня о вас. Лекарь нужен?

Что?..

О…

– Нет.

Наверное, я покраснела. Казалось, весь мир знает, как и ради чего я вышла замуж и что потом было. Все подробности, будто бы они были написаны прямо на мне. И от этого ощущения хотелось провалиться.

– Вот и хорошо.

– Почему вы помогаете? – Не было похоже, что этот человек – Костос Арран, управляющий, как гласила табличка на двери и вторая на столе, – собирается кого-то сдать, и я позволила себе любопытство.

Господин Арран с документами в руках повернулся ко мне.

– Некоторое время назад ваш муж спас из огня дочь владельца банка. Теперь она моя жена.

На мгновение я вновь ощутила жар обезумевшего пламени.

И почувствовала сильные руки.

– Что бы вы там себе ни думали, Эймон Ливингстон – благородный человек, – закончил Арран.

– Поверьте, я знаю.

– Вот именно.

Придерживаясь формальности, он проверил брачную татуировку, после чего вручил мне деньги и документы и посоветовал спешить.

В голове вихрем кружились вопросы, но вместо того, чтобы задать их, я торопливо шла к местному вокзалу.

Прощай навсегда, прошлая жизнь…

Казалось, на несколько лет мою жизнь заморозили, заставили замереть, окутали липким сном, и вот сейчас я будто вновь начала дышать.

Захлебнулась от боли.

Сгорела в том пламени и восстала из пепла.

Открыла глаза на многие вещи. Вроде бы очевидные, но требовалось повзрослеть, чтобы понять.

Похоже, я повзрослела.

В дилижансе, который ехал три дня до пункта назначения, как раз было время осмыслить новый поворот судьбы.

Масса времени и тихие попутчики.

Разумеется, я перед отправлением попыталась купить газеты, чтобы узнать об Эймоне Ливингстоне хоть что-нибудь, но утренние уже распродали, а свежие ожидались только через четыре часа. К этому времени я уже отправилась в путь.

Поначалу было страшно.

Ужас сковывал, и первые несколько часов я даже думать нормально не могла. Мысли путались и то и дело выдавали картинки того, что будет, когда меня поймают. Но время шло, а кроме мерного покачивания дилижанса ничего так и не происходило. Самым ярким событием первого дня пути стала косуля, выбежавшая на дорогу.

Дышать со временем получилось свободнее.

До остановки на ужин и для смены лошадей я смотрела в окно. Виды за ним проносились красивые, поселения встречались редко, что лишь усиливало чувство безопасности.

Может, правда получилось сбежать?

И никто меня не догонит?

Переживания за Эймана, которого, наверное, уже нет на свете, пока получалось от себя гнать. Или же притворяться, что получается.

Ночью я даже уснула под покачивание дилижанса и звуки дороги.

А утром в голове стало неожиданно светло, как если бы я только сегодня очнулась после пожара. Боль потери горела в груди, но происшедшее обрело ясность. Меня тогда отвезли в лечебницу на окраине, и я больше суток провела в исцеляющем сне. Очевидно, этого времени хватило, чтобы жрецы обнаружили богатую сироту и успели прибрать к рукам родительское состояние. Оно должно было остаться! Без сомнений. Ведь мы не только ни в чем не нуждались, но и держали слуг, часто куда-нибудь ездили, у мамы было много драгоценностей, да и у меня тоже кое-что было. Но сплыло. А главное, нас приглашали не только к губернатору, но и на балы, которые устраивали королевские особы. Обнищавших или едва сводящих концы с концами туда не зовут.

Хотелось кричать от обиды.

Как можно было так попасться?!

Глупый вопрос. Я была ребенком.

Вечер, когда все рухнуло… сгорело в злом пламени… Это был мой только третий выход в свет. Я даже о поклоннике еще не начала мечтать. То есть мама говорила, что когда-нибудь он у меня появится, и я верила, но всерьез о романтике еще не думала.

Ну и что бы я сделала, если бы сразу разгадала происходящее?

Ничего.

Прокля́тый Люкир!

Тихо зашипела с досады.

– Вы в порядке? – забеспокоился мужчина с аккуратной бородкой, ехавший на соседнем сиденье.

– Да, простите. Спина затекла.

– Молодежь! – осуждающе воскликнула румяная дама с места за нами. – Старое поколение куда крепче.

Далее последовала речь о пользе ранних подъемов, утренних прогулок и тертой моркови с медом.

Кто-то из попутчиков ей пару раз поддакнул.

Я вымучила улыбку, еще раз извиняясь за то, что привлекла к себе внимание.

– Вы, верно, держите путь с учебы к родителям? – опять заговорил мужчина с бородкой.

Бедное платье, похоже, навело его на мысль, что я жительница одной из приграничных деревень.

Пришлось опять неискренне улыбаться.

– К родителям мужа. Пока он уплыл на четыре месяца в Иаму, мне лучше пожить с ними.