В следующий миг хвост ящера сбил Нистура с ног; тот, не ожидая удара по ногам, рухнул на пол, ударившись всем телом.

Бехиру наконец удалось освободить свою пасть от постороннего предмета.

Теперь голод чудовища смешался с черной ненавистью к противнику. Железное Дерево еще не успел поднять рычаг и восстановить равновесие, когда крокодилья голова снова метнулась к нему. Не имея времени хорошенько прицелиться, солдат ткнул стержнем в пасть бехира, попав в боковую часть нижней челюсти. Резко дернув свое оружие кверху, Железное Дерево успел поставить его вертикально — так что пасть бехира не могла захлопнуться полностью. Стержень начал на глазах сгибаться в полукольцо, и одновременно с этим чудовище резко вскинуло голову к потолку. Железное Дерево, не отпустивший оружия, теперь болтался на изогнутом рычаге, как акробат на трапеции. Вдруг в мозгу рептилии что-то сработало, и она стала изгибаться всем телом, протягивая переднюю пару лап к столь непривычно несговорчивому и причиняющему боль обеду.

К этому времени Мирса, опираясь на руку Бадара, встала на ноги и ждала, пока исчезнут пляшущие перед ее глазами круги. Первое, что она увидела, когда зрение вернулось к ней, это огромные когти, скребущие кольчугу Железного Дерева, и открывшееся брюхо бехира с менее крупной и крепкой чешуей на шкуре.

Издав дикий боевой клич, она метнулась к выпавшему из рук Нистура острому железному пруту и с расстояния десяти футов метнула это подобие копья, наполовину вонзив его в тело чудовища.

Вслед за сестрой метнул свой стержень и Бадар, угодив в брюхо чудовищу рядом с первой раной. Бехир заревел, напрягся от боли, и Железное Дерево рухнул на пол, сжимая в руках обломок своего стального прута фута в два длиной.

В это время вскочивший на ноги Нистур взмахнул мечом и рубанул по шкуре бехира. Безрезультатно. Тогда Нистур прицелился между двумя крупными пластинами шкуры и попытался вонзить острие меча в эту щель. Отличный, выкованный гномами клинок изогнулся дугой под весом человека, но не смог проткнуть толстую шкуру.

Нистур в сердцах выкрикнул:

— Это все равно что штурмовать крепость зубочистками!

Не упуская из виду хвост бехира, Нистур не глядя опустил меч в ножны и крутил головой в поисках более эффективного оружия.

Несмотря на полученные раны и отмокающие действия всех людей, бехир сконцентрировался на одном противнике. Чудовище и Железное Дерево глядели друг на друга почти с одинаковой ненавистью, явно решив сражаться до победы или смерти.

Железное Дерево, полуприсев, выжидал, сжимая в руках острый обломок прута.

Неожиданно для всех наблюдателей голова чудовища метнулась к нему, целясь широко разинутой пастью посередине туловища человека. Еще более неожиданными оказались действия Железного Дерева. Вместо того чтобы отскочить в сторону, он изо всех сил бросился вперед, словно желая быть проглоченным. Челюсти захлопнулись, заскрежетали по кольчуге зубы. Бехир задрал голову, и по его шее и телу пробежали судороги — чудовище явно торопилось заглотать добычу.

— Нет! — послышался крик Нистура, который, схватив двадцатифутовый молот, изо всех сил опустил его на шею бехира, что не произвело никакого эффекта.

Горячая Кузница, к которому частично вернулось зрение, столь же безрезультатно ударил молотом по шее ящера с другой стороны. Мирса и Бадар выхватили свои копья из ран и вновь вонзили их в брюхо чудовища, которое лишь взвыло в ответ, не прекращая глотать добычу. Ракушка изо всех сил молотила мечом по толстой шкуре бехира, разумеется, без какого бы то ни было результата.

Рептилия, не обращая ни на что внимания, продолжала заглатывать человека.

Наконец ее челюсти сомкнулись. Железное Дерево оказался целиком в глотке чудовища.

Несколькими ударами хвоста бехир расшвырял по залу остальных нападавших и замер, решая, сможет ли он проглотить кого-нибудь еще прямо сейчас или же стоит, не обращая на них внимания, передохнуть и подождать, пока проглоченная добыча по крайней мере попадет в желудок. Вдруг шея ящера резко изогнулась, словно гигантская плеть, взлетела к потолку голова, из пасти донесся низкий стон — и бехир рухнул на пол. Хрустнула, ударившись о каменный пол, нижняя челюсть, янтарные глаза закатились и погасли.

Все осторожно приблизились к ящеру, опасаясь какой-нибудь ловушки с его стороны.

— Смотрите! — крикнула Ракушка, показывая на затылок бехира, где из рваной раны торчало несколько дюймов металлического острия.

Нистур восхищенно произнес:

— Вот расплата за пожирание героя!

— Чудовище еще живо! — закричала Ракушка, заметив конвульсивные подергивания шеи бехира.

— Его мускулы будут подавать признаки жизни еще несколько часов, — успокоил ее Станбог, — но мозг уже мертв.

— Оно все еще пытается глотать, — заметил Нистур и неожиданно, словно утратив дар речи, показал рукой на странную выпуклость, образовавшуюся на более мягкой шкуре на горле бехира.

В следующий момент это вздутие было прорвано изнутри, и из разрыва показалось лезвие кинжала, а за ним — рука в чешуйчатой кольчуге, — Он жив! — завопила Ракушка.

— Дай-ка мне меч! — крикнула ей Мирса.

Схватив оружие, она поставила одну ногу на шею поверженного чудовища и, размахнувшись, сильно и предельно точно ударила по краю разреза, сделанного изнутри, не задев при этом руки Железного Дерева. Еще два удара последовали один за другим — ив шкуре бехира образовался разрез, достаточный, чтобы вытащить человека из глотки чудовища.

— Тащите! — скомандовал Нистур, разводя шире края раны.

Бадар и Мирса ухватились за торчащую наружу руку и резко потянули на себя.

Железное Дерево в мгновение ока был вытащен из чрева ящера, весь покрытый отвратительно пахнущей слизью. Все сразу обратили внимание, что с драконьей кольчугой творится что-то непонятное. Она на глазах бледнела, становясь синей, голубой, а затем и вовсе прозрачной; при этом она словно кипела. Чешуйки сжимались и отваливались от основы, которая тоже, в свою очередь, начала съеживаться и кусками опадать на пол.

— Он освободился от проклятых доспехов, которые чуть не заменили ему собственную кожу. — Станбог сорвал с себя плащ и стал протирать кожу солдата, объясняя остальным:

— Едкие вещества, содержащиеся в слюне бехира, оказались способны растворить даже драконью шкуру. Она защитила нашего друга, сохранив ему жизнь еще раз. Да, так я, пожалуй, смогу что-то добавить в свод знаний о драконах и им подобных.

— Можешь интерпретировать это как хочешь, — сказал Нистур, помогая Станбогу снять с друга остатки некогда роскошных доспехов, — но я бы назвал это наградой за героизм и крепость духа. Впрочем, я ведь, в конце концов, поэт, а не ученый сухарь Железное Дерева вдруг глубоко вздохнул несколько раз и прохрипел:

— Я жив?

Станбог, улыбаясь, ответил:

— Не только жив, но, по-моему, даже не получил ни одной серьезной раны.

Нистур тоже улыбнулся и, чтобы привести друга в чувство, сильно хлопнул его по плечу:

— Ну, приятель, теперь ты убедился в том, что именно ты сам убил того черного дракона?