Что характерно — буквально пару дней назад думал, что заработает-таки нахлобучку от наставника. И дождался же! Только что лис снова отколол номер, какого от него не ожидали. И изобрел для горе-ученика совершенно удивительную казнь.

Глянул на постер — и ощутил, как лицо само собой перекосилось.

Зубы сжались так, что показалось — сейчас потрескаются. Как там — душевное умиротворение? Равновесие и безмятежность.

Открыл глаза. Ярко-синие растрепанные лохмы, сверкающий стразами костюм, яркий свет сценических ламп. Зажмурился снова.

«То потухнет, то погаснет, — сообщил насмешливый голос наставника в голове. — Хватит моргать! Делом займись. Дыхание, потом — медитация. Лишние мысли — прочь».

Прочь, — повторил Яр про себя. Прочь, прочь, прочь! Долой.

Он силился сосредоточиться, но концентрация постоянно пропадала. Удержать ее дольше минуты никак не получалось. А стоило вымести на долю мгновения мысли — как в опустевшем сознании вспыхивал образ с плаката. При том, что парень старался уже и не смотреть на него.

— Кыш! — выкрикнул вслух, не сдержавшись. Зажмурился.

Воздух в комнате дрогнул. Яр дернулся, распахнул глаза. Что произошло дальше — так и не понял. Просто очутился возле стола — хотя не помнил, как успел подрулить к нему коляской. Миг — и по коленям ударил тяжело упавший со стола горшок с бамбуком, который он едва успел поймать.

Земля выплеснулась на руки, на колени, на пол и даже в лицо. Парень моментально вспомнил, что бамбук следует поливать вовремя.

Осторожно водрузил горшок на место трясущимися руками.

Реакция есть — уже неплохо, — всплыло в голове. Интересно, его мысль или снова лис? Да плевать! Надо землю собрать, а то как бы несчастное растение не покосилось. И вообще, свежей земли купить и подсыпать. И удобрений. А как закончит с медитацией — полить! Надо только закончить скорее. Ну, чего там, в конце концов? Убрать все мысли прочь из башки и посидеть так минуток пять-десять! Это же совсем несложно!

Глянул на бамбук, и сердце неожиданно сжалось.

— Потерпи, — он погладил стенку горшка кончиками пальцев. — Я быстро. Ты же не завянешь за полчаса?

Бамбук, само собой, не ответил. Но Яру показалось, что чуть воспрянул — хоть это ничем и не выразилось внешне. Просто только что вид у него был поникший. Обреченный. А сейчас он вроде как… не то зазеленел выразительнее, не то еще что-то.

Парень вздохнул. Бамбук у него зеленеет выразительнее! Дожил.

— Кыш, — решительно произнес он вслух.

Если он хочет, чтоб тот и правда выразительно зеленел, надо собраться. Собраться и рассеяться, — вспомнил шутку Цинковского из первых дней практики.

Потер ушибленное запястье. Хорошо горшком приложило! Надо будет потом коленки проверить — наверняка синяки и там найдутся.

Усмехнулся. Надо же, как его коротнуло при попытке выкинуть мысли! Аж по комнате волна пошла. Интересно, Цинковский заметил?

«Я всё вижу. Не отвлекайся».

Ясно. Непременно потом обзовет халтурщиком и лентяем. Яр кинул взгляд на афишу. Забавно — та больше не вызывала прежнего раздражения. Он добросовестно повторил заново все дыхательные упражнения и принялся выгонять мысли из головы.

Следующую неделю Цинковский заявлялся каждый день. И торчал по полдня, а Яру приходилось, пока тот маячил рядом, мучиться с медитациями. Именно мучиться — потому что сосредоточиться каждый раз было трудно. По-прежнему. Словно каждый новый день он откатывался назад, к исходным позициям.

Так что, когда в выходные Ирина изъявила желание вытащить его из дома, он даже спорить не стал.

— И как твои успехи? — полюбопытствовала Ирина, везя его по боковой аллее парка.

Ярко-золотые листья шуршали под ее шагами и колесами его коляски. Березы облетели чуть не целиком, на лиственницах сохранилась еще половина осеннего наряда.

— Успехи? — хмыкнул Яр. — Я бы не рискнул так это назвать.

— Ой, не начинай, — фыркнула сестра. — Где-то я, помнится, это уже слышала. Лет так пять-шесть назад.

— Ты б еще детский сад вспомнила, — ввернул парень.

— Надо будет — вспомню, — посулила Ирина. — Ты, Ярик, перебарщиваешь со скромностью начинающего культиватора. Или это тебе Юлик так голову задурил?

— Да нет, правда, — он вздохнул. — Знаешь, я тогда ведь бамбук на себя уронил со злости.

— Угум. Я помню, как посуда зазвенела, и люстры закачались. Думала, лампочки полопаются! Мощно ты выдал. И вот после этого ты еще жалуешься, что успехов нет?

— Так не должно было такого случиться! — загорячился Яр. — И знаешь. Вроде получается вымести из башки лишнее, сосредоточиться. А на следующий день всё приходится начинать заново. Словно в первый раз! Так же тяжело собраться, так же тяжело успокоиться. Кажется, даже хуже с каждым днем, — он вздохнул. — Счас вот еду, и так спокойно на душе.

— Вот и не нервничай, — рассудительно отозвалась сестра. — От медитаций этих ваших тоже отдыхать нужно, — и смолкла.

А ведь хотела что-то прибавить!

Яр сам не знал, с чего взял это. Просто ощутил в молчании Ирины что-то противоестественное. К обочине подрулила подозрительно знакомая машина, и из нее вышел высокий спортивный парень. Огляделся, пересек газон, перешагнул низкий бордюр и двинулся им с Ириной наперерез.

— А мне кажется, или я вижу какую-то знакомую фигуру? — задумчиво протянул бывший адйдол.

— Блин, — ругнулась сестра.

Угум. Вместо тысячи слов! Значит, не обмануло зрение.

И чего этому типу надо? Ярослав невольно подобрался. От бывшего Ирины он ничего хорошего не ждал. Да и вид у того был больно решительный. Так можно шагать к тому, из кого прямо сейчас намереваешься вытряхивать долги. И что только Ирка в нем нашла? Рожа кирпичом. И кирпича просит.

Мужчина остановился в нескольких шагах, перегородив путь.

— Ну, и как ты это провернула? — осведомился он, не глядя на Яра и не размениваясь на приветствия.

— И тебе здравствуй, Петя, — отозвалась Ирка после заминки. — Рада тебя видеть.

— Нечему особо радоваться, — хмуро начал он.

— Так, а ты бери пример с меня: просто соври! — посоветовала она. — Ни здрассьте тебе, ни до свидания, — прибавила ворчливо. — Невероятная вежливость. Ты нынче бьешь собственные рекорды!

— Просто ответь, — спокойно потребовал Петр, исподлобья таращась на Ирину. — Как ты это провернула?

— Повторяешься. Что именно провернула? — хмуро осведомилась она.

— Дурочку не надо корчить! — взбеленился он, угол рта задергался. — Ты удалила канал Натальи! Как ты это сделала?

— Чего? — переспросила девушка тихо. — Петь, ты с дуба рухнул? Как я могла удалить ее канал⁈ Канал может удалить администрация портала. Я, как ты понимаешь, в администрацию не вхожу. Ни в инсте, ни в ютубе, ни еще где-то. И знакомых у меня таких нет! — она отпустила ручки коляски, шагнула вперед и уперла руки в бока. — Наверное, она просто правила нарушила! Вот и весь секрет Полишинеля.

— Злорадствуешь, — он покивал. И шагнул вперед.

Точнее — собрался шагнуть. Яр как-то без подсказок понял, что импульс от него исходит совсем не добрый. И среагировал, опережая разум.

Вывернул поочередно ободья коляски, встревая перед сунувшейся вперед Иркой и оттесняя ее аккуратно в сторону. Вовремя! Как почувствовал. Увесистая затрещина повисла в воздухе, не достигнув цели. Рука бестолково ударила по воздуху и повлекла мужчину за собой, заставляя развернуться.

Искушение показалось слишком сильным.

Яр чуть развернул обод, и коляска будто невзначай задела мужчину, заставив окончательно потерять равновесие. Увел ее в сторону, ухватил Ирину за руку и оттащил следом за собой, запихнул себе за спину.

— Ты никого не забыл? — осведомился у поднимающегося с перекошенным лицом хама. — Только глянь косо на мою сестру.

— Ты, сопляк, — начал тот.

Ну, нет. Слушать оскорбления — слишком скучно. Еще и такие банальные. Яр щелкнул пальцами — сам не слишком хорошо поняв, что делает. Рука сработала сама — словно повторяла давно заученный жест.