— Брэк, ребята, брэк! — отмер Яр. — Я понимаю — это у вас… ритуал такой. Но хватит. Мы вроде чай пить собрались. А свежевыпотрошенные кишки к чаю — не то, чтоб подходящее дополнение. Чего вы опять закусились? Кстати, — спохватился он. — А когда это он успел тебе гадостей про Мишку наболтать? — глянул на сестру.

— Да долго ли умеючи, — огрызнулась она. — Юлик у нас вообще парень талантливый! Всё, надоели вы мне оба, — рубанула она, поднимаясь. — Сами пейте свой чай, а я пошла!

— Юль! — окликнул Яр лиса, когда тот дернулся следом. — Не надо, не трогай ее сейчас. А вообще, ты сам виноват, — прибавил досадливо.

— Это я знаю, — понурился тот ни с того ни с сего.

— Я не о том, — вздохнул парень. — То есть, я не знаю, о чем сейчас ты. Но я в любом случае про другое, — он перевел дух, ожидая ехидной реплики. Не дождался. — Так вот, — начал, чуть выровняв дыхание. — Ты ревнуешь и психуешь, когда она с кем-то начинает встречаться. А когда никого нет — бездействуешь.

— Ярик, ты вообще думаешь, что несешь, — вскинулся лис.

— Ладно-ладно, — парень поднял руки ладонями вверх. — Понял, неправ, молчу.

В чем именно неправ — он так и не понял. Лис явно объяснять не собирался. Но молчать — как ни крути, решение правильное. Молчание — оно всегда золото.

Майское солнце неожиданно жарко пригревало. С Енисея тянул пронизывающий ветерок, забираясь под куртку. Так что Яру делалось попеременно то холодно, то жарко. Цинковский щурился насмешливо, сидя прямо на земле со скрещенными ногами. Неподалеку, в тени крупного валуна, белело неровное пятно снега.

— Нет, вообще, здесь красиво, — вздохнул Яр, застегивая в который раз куртку.

И твердо зная, что через минуту зажарится и расстегнется снова.

— Ярик, заканчивай возиться с тряпьем. У нас сегодня новая тема! — подал голос лис.

— Как в школе, — хмыкнул бывший айдол.

Осень, зима и большая половина весны прошли для него в бесконечных тренировках. Дыхание, медитация, концентрация… нынче Цинковский вытащил ученика к южной окраине города. Оказывается, не просто так — новая тема!

— Неужели будем учиться летать на мечах⁈ — ляпнул Яр.

Брови лиса подпрыгнули, лицо выразило живейшее любопытство.

— Именно так, Ярик. Именно летать на мечах мы и будем нынче — если ты уместишь колеса своей коляски на острие меча. И покажешь мне, трехтысячелетнему глупцу, как такое чудо возможно.

— Понял, — вздохнул парень. — Сам дурак, языком мету и головой не думаю, выпороть и вы… кхм, — он закашлялся.

— Понятливость — хорошее качество для ученика, — покивал лис. — Года не прошло, как ты наконец обрел его. В зачаточной форме, — он помолчал. — Наказание потом придумаешь себе сам, если совесть не растеряешь по дороге вместе с памятью.

«А с совестью я научился договариваться! — мысленно поведал, сам не зная кому, Яр. — С подачи любимого наставника».

— Ой, Ярик, не надо мне семафорить телепатию, — поморщился Цинковский. — Тема у нас другая.

— И какая же? — парень расстегнул молнию, стараясь, чтоб получилось бесшумно.

— Заклятия и формации, — поведал торжественно лис.

Кинул неодобрительный взгляд на его молнию. Комментировать не стал — пустился расписывать, как несколько иероглифов, напитанных ци заклинателя, преобразуют грубый материальный мир по воле этого самого заклинателя. Как видимое делается невидимым и наоборот. Как громкое делается беззвучным — и наоборот. Как оживает мертвое и мертвеет живое.

— Концентрироваться ты научился, — завершил лис речь. — Худо-бедно. И теперь можешь приступить к освоению простейших манипуляций материей!

— Простейших? А потом — и сложных?

— Ты простейшие освой для начала, торопыга, — вздохнул Цинковский. — Послали небеса ученичка! Боги, мне жаль прежних твоих учителей. Поистине, их терпению впору позавидовать!

— Юль, тебя заносит, — Яр откашлялся. — Хорошо, я понял и осознал. Моя способность к концентрации настолько ничтожна, что я могу рассчитывать только на простейшие манипуляции с материей! Мечтать о большем — возмутительная самонадеянность, я слишком ничтожен для этого. Этот ничтожный понял посыл…

— Ярик. Ты не видел, что такое — настоящий посыл, — перебил Цинковский спокойно. — Я тоже осознал. Меня занесло. Не повторится. А сейчас давай-таки займемся практикой.

— Я только за! — согласился Яр и застегнул куртку снова. — Что делать-то надо?

— Вообще, есть целые заклинания. Но для примитивных действий обычно описывают нужный эффект ровно тем иероглифом, который ему и соответствует.

— Так, погоди-ка. А иероглифов я не знаю! — растерялся Яр.

— А зря! Советую выучить.

— Юль, заканчивай глумиться, — возмутился парень. — Серьезно — чтоб использовать заклятия или формации — непременно нужно учить китайский⁈

— Китайский — только для заклятий, — поправило зловредное блохастое существо. — Для формаций придется подучить геометрию, — и с довольным видом ощерился.

Яр глубоко вздохнул, прикрыл глаза.

— Так, — уронил негромко. — Слушай, а что у вас делали, скажем, неграмотные? Или таким путь в… совершенствование был заказан?

— Нет, отчего же, — хмыкнул лис. — И неграмотных в давние времена было куда больше, чем грамотных. Простые люди часто ни писать, ни даже читать не умели, — он помолчал. — Ты молодец, сообразил, — прибавил наконец. — Всё верно — можно использовать и ту письменность, что тебе близка и знакома. Правда, за результат я не ручаюсь. Можешь попробовать!

— Уже неплохо. Ладно. И чего пробовать?

— Да что хочешь, — Цинковский пожал плечами. — Вон, умыться можешь. А то, пока думал — аж вспотел весь.

И правда. Опять застегнул куртку — и взмок за минуту! Яр вытер лоб. Умыться, говорите? Это не помешает.

Он сосредоточился. Несколько вдохов, выдохов — и вот уже ци струится тонким золотистым потоком к кончикам пальцев. Аж покалывает. Яр поднял руки, не слишком хорошо представляя, что следует делать. Цинковский говорил — надо представить изображение своего заклинания… а что у него за заклинание будет?

— Просто напиши, что ты хочешь получить, — тихо подсказал тот.

Просто написать? Ладно.

Яр сосредоточился и неровно вывел, словно в первом классе: «Вода. Умыть лицо».

Хватит. Целых три слова! Парень заставил их повиснуть в воздухе, на уровне глаз. Слова осветились светло-золотистым, сделались ярче, а потом схлопнулись в сверкнувшую точку. Миг — и в лицо вплеснулась с размаху приличная порция воды. Словно из тазика кто-то окатил.

Сбоку послышалось фырканье лиса. Яр даже обидеться на него не мог — самого разбирал хохот.

— Брокс Дурокс, и полотенце, — выдохнул он, смахнув с лица воду. И заржал взахлеб, чуть не вываливаясь из коляски.

— Чего-чего дурокс? — переспросил лис, фыркая.

— А… это Ирка всякое старье с позапрошлого века смотреть любит. Это типа видео было, про двух малолетних заклинателей и невидимого духа-помощника.

— Это типа в тик-токе? И чего они с невидимым помощником?

— Не, это какой-то совсем старый мессенджер. Ералаш, кажется. Чисто наш, русский. И они попросили у него ведро кока-колы. А он это ведро на головы им вылил. И они стали требовать еще и полотенце.

— А! — лис хлопнул себя по лбу. — Ералаш! Блин, Ярик, ну ты даешь — старый русский мессенджер, — он заржал. — В те времена в России слова-то такого не знали! Вот же… дети двадцать второго… третьего уже века! Но ошибку свою ты, думаю, понял, — прибавил он, посерьезнев. — Воде следовало дать форму. И определить скорость и место. Так что давай, придется умываться еще раз. Этот не засчитан! Пока нормально не умоешься — полотенце не получишь.

— А ты можешь полотенце наколдовать.

— Не наколдовать, чудище ты заморское! Создать.

— Создать. Таким же вот образом, как и воды в морду только что?

— Ну, примерно… Ярик, не надо! — вскрикнул он панически.

Ой, да ладно, не надо. Тоже еще, бином Ньютона. Мелькнуло на краю памяти что-то про халат, измазанный солидолом. Из книги какой-то, что ли? И тут же испарилось, выбитое мокрым ударом в лицо. Яр едва успел прикрыть глаза.