– Это друг Агырра, а тот – славный парень, хоть и тролль. Значит, жрать бледнопузого не будем! – отрезал Зябба. У меня отлегло от сердца.
Зябба склонился надо мной, кость в носу выглядела устрашающе.
– Я давно знаю Агырра, – сообщил он, похлопывая меня по плечу. – Говоришь, ты его друг? Отлично! Агырр должен мне пятьдесят монет. Будешь отрабатывать.
Зуб тем временем бесцеремонно рылся в моем рюкзаке. Тетрадка и ручка его не сильно заинтересовали, а вот фотоаппарат он долго крутил в руках, наконец кинул обратно в рюкзак. Брезгливо фыркнул:
– Ну эти гномы! Понаделают всякого бесполезного дерьма!
Зябба обшарил мои карманы, но ничего не нашел. Он почесал огромный приплюснутый нос и сказал:
– Пора идти, мы здесь по важному делу…
Орки, оказавшиеся родными братьями, были охотниками. Откуда я знаю Агырра, как очутился один в лесу и кто я вообще такой – их нисколько не интересовало. Зеленые даже моего имени не спросили.
Зябба вкратце объяснил, что они с Зубом отошли довольно далеко от территории орков, охотясь на так называемых кабанчиков. Описывать этих зверей подробно он не стал, но, как я понял, они не сильно отличаются от наших кабанов. Только разве что не такие крупные и свирепые, раз их так ласково называют. Орки шли по следу одного из них, когда наткнулись на сопляка (то есть на меня). Теперь же, поскольку «сопляк» оказался несъедобным (так как выяснилось, что он друг Агырра), они собирались продолжить охоту.
– Ты нам в этом поможешь! – объявил Зябба, ткнув меня в грудь толстым зеленым пальцем.
Ладно, придется стать охотником. Надеюсь, это не опасно. Только одно меня насторожило. Когда я спросил у Зяббы, почему в лесу так тихо и куда подевались все звери, орк коротко ответил: «Кабанчик распугал»…
Когда охота началась, я думал лишь об одном – лучше бы орки сразу меня съели!
Погода просто восхитительная. Солнышко светит ласково, в синеве неба плывут гигантские, похожие на корабли, облака. Воздух наполняют ароматы леса, на траве бисеринками блестит роса.
В это прекрасное утро так не хочется умирать!
Примерно в двадцати метрах от пещеры кабанчика стоял дуб. К нему меня и привязали. Бечевка, толщиной с орчий палец, обмотанная вокруг моего торса, не давала ни малейшего шанса на побег.
Чтобы кабанчик лучше учуял приманку, Зуб слегка расквасил мне нос. Теплая струйка потекла по подбородку.
– Так надо, – объяснил он. – У зверя отличный нюх. Он выползет из норы, тут-то мы его и оприходуем! Тебе не о чем беспокоиться…
Я почему-то так не считал.
– Да ладно тебе, сопляк, не смотри на меня, как гном на брадобрея. Вот увидишь, свинья угодит прямиком в ловушку.
Это была моя единственная надежда. Всю вчерашнюю ночь, пока кабанчик спокойно дрых в своей берлоге, мы копали яму. Заботливые орки даже накормили меня сухарями, чтобы я смог держать лопату. К утру ловушка, в которую поместился бы и динозавр, была полностью готова. Надежно замаскированная ветками, она ожидала кабанчика.
А тот просыпаться не собирался. Из темного отверстия в камнях слышался громоподобный храп. Запах моей крови, похоже, совсем не волновал зверя.
Время шло. Притаившись в кустах, что в изобилии росли вокруг пещеры, орки ждали, когда проснется грозный хозяин берлоги. Я же молился, чтобы этот день не стал для меня последним.
Спустя минут пятнадцать зеленым надоело бездействовать. Появился Зябба, в руках он держал огромную корягу.
Молодецки хакнув, орк метнул кусок бревна прямо в отверстие. Но промахнулся. Дерево ударило в камень, во все стороны метнулись щепки. Скала содрогнулась, и сверху посыпались мелкие камешки.
Храп стих.
Не успел Зябба нырнуть обратно в кусты, как из отверстия показалась голова кабанчика. Когда он, фыркая и принюхиваясь, вылез полностью, мне стало дурно. С виду свинья как свинья. Только размером с бегемота! Клыки длиной в локоть засверкали на солнце. Да это не клыки, а бивни какие-то!
Мои зубы застучали так, что я, пожалуй, мог перекусить оплетенную вокруг меня бечевку. Вот только зубами до нее не дотянуться.
Свинячьи подслеповатые глазки уставились прямо на меня. В них было написано: «Самоубийца, который посмел меня разбудить, сейчас за это ответит!»
Доказать, что разбудил его вовсе не я, удастся вряд ли!
Кабанчик хрюкнул, принялся рыть копытом землю. Под мохнатой шкурой перекатывались упругие шары мускулов. Издав боевой вопль, он кинулся вперед.
Будто в замедленном действии я смотрел, как зверь несется ко мне, как с легкостью перепрыгивает покрытую ветками яму!
На мое счастье, у орков был запасной план.
Зеленые выпрыгнули из кустов и кинулись наперерез. Перед собой они выставили длинный заточенный кол.
Когда кабанчик почуял опасность, он уже набрал приличную скорость. Законы физики сегодня играли не на его стороне. Копыта уперлись в землю, но было поздно, инерция бросила вперед. Проскользив по мокрой траве, неподъемная туша напоролась на кол.
Свинячий визг сотряс окрестности.
Но кабанчик был еще жив и, очевидно, умирать не собирался. Он метался по поляне, неистово визжа, из груди торчало окровавленное бревно. Зябба и Зуб кружили вокруг раненого зверя, стараясь не попасть под клыки и копыта, и время от времени атаковали топорами. Лезвия вязли в густой шерсти, что защищала лучше любой брони.
Мне оставалось только наблюдать. Вскоре движения кабанчика замедлились – потеря крови дала о себе знать. Орки все чаще попадали по нему. В конце концов зверь понял, что ему не победить, и попытался улизнуть в берлогу. Не успел. Зябба достал его метким ударом по позвоночнику.
Свин захрипел, изо рта пошла красная пена. Орки радостно закричали.
– Жуй, сопляк, заработал, – добродушно буркнул Зуб, вручая мне здоровенный кусок мяса.
Жаркое из кабанчика занимало теперь первую строчку в списке моих любимых блюд. Наш талантливый помощник шеф-повара Жорик и тот бы так не приготовил! Жаркое превзошло даже котлеты и борщ Изольды Викторовны! С сочного мяса капал жир. Запах трав, которые Зуб добавил в жаркое, сводил с ума.
Набив желудки, орки заметно подобрели.
– Ты отработал три монеты! – обрадовал меня Зябба.
Я чуть не поперхнулся, наскоро подсчитав, сколько раз мне еще придется поработать приманкой.
Зуб мечтательно зевнул и сказал:
– Мяса нам хватит на всю обратную дорогу, да еще и в Гадюшник принесем.
– Что за «гадюшник»? – спросил я.
– Наш город. Бледнопузые называют его Стронгхолд… Эх, все-таки не зря мы наткнулись на тебя, сопляк. Теперь будет кому все это тащить.
Да они просто издеваются!
Шкура (из которой, как объяснил Зуб, получится отличная одежонка), бивни (из которых получится отличное оружие), череп (из которого получится отличное украшение), ну и, конечно, мясо (для отличного жаркого) – всё это тянуло килограмм так на пятьсот!
Мне повезло. Оказывается, орки не совсем отбились от цивилизации.
Зуб отлучился. Его не было минут десять, в течение которых я то умоляюще смотрел на Зяббу, то с ужасом на останки кабанчика – этакую гору посреди лужайки.
Вскоре послышался шум ломающихся ветвей. Прямо из кустов появился Зуб, перед собой он толкал грубо сколоченную тачку. Деревянные колеса были оббиты железными полосами.
– Еле отыскал! А ты как думал? – проворчал он, перехватив мой изумленный взгляд. – На горбах такую тушу даже нам с Зяббой не утащить. На кабанчиков всегда ходят охотиться с тележками. Эту мы припрятали в кустах еще до того, как повстречали тебя.
Орки обернули мясо какими-то огромными, похожими на лопух листьями. Зябба объяснил, что так кабанятина не портится неделями.
– Ну, че вылупился, сопляк! – буркнул Зуб. – Закидывай мясцо в тележку, и поехали!
Хочу я идти с орками в их Стронгхолд или нет – меня не спросили.