Я шмыгнула носом, чувствуя, как злость улетучивается, уступая место легкому голоду и законному женскому триумфу.

Мы пошли к возвышающемуся корпусу, расположение которого обещало потрясающий вид на воды залива и в эту минуту я искренне попыталась убедить себя, что у нас впереди только безмятежное море и полное отсутствие любых проблем. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Глава 6. Пасту и пиццу не предлагать!

Ресторан «Белых бунгало» почему-то мне отчаянно напоминал операционную, в которой вместо скальпелей использовали серебряные приборы, а вместо наркоза — ледяное шампанское, и я никак не могла отделаться от этих мыслей. Ровно четырнадцать столиков, расставленных на таком расстоянии, что любой тихий разговор тонул в шуме декоративных водопадов и мягком рокоте Персидского залива за панорамным стеклом с приоткрытыми панелями. Никаких тебе скрипачей или саксофонистов. Легкая музыка вперемешку с трелями птиц в зале, конечно, присутствовала, но источника звука не было видно — очевидно, транслировалась запись. Здесь не было случайных людей, только гости вилл и обслуживающий персонал, который тоже был практически невидимым.

— Полагаю, эта тишина стоит дороже, чем годовой бюджет небольшого европейского города, — хмыкнул мой майор, присаживаясь за столик с номером 14, где уже стояли свежайшие напитки и легкие закуски.

— Они что, следили за нами? — подала новую мысль Тифлисову я, покосившись на тарелку моего любимого слабосоленого лосося с каперсами.

— Было бы интересно увидеть их кухню... — задумчиво протянул он.

— То, что ты любишь готовить, Вадик, я помню. Твои ужины, которые ты мне таскал в офис во время следствия, я потом не раз вспоминала холодными вечерами дома.

— Но не настолько, чтобы позвонить, да? — Вадик прищурился.

— Да я не про это, — пришлось срочно прятать откуда ни возьмись появившееся смущение за новой темой. — Я просто удивлена твоим интересом к кухне на отдыхе. Полагаю, с тобой можно вообще не заморачиваться по отелям и смело брать апартаменты у моря. Тем более, что Эштон же не всегда будет у нас поблизости.

— Не ехидничай, Шторм, — широко улыбнулся Вадик. — Во время отпуска меня интересует исключительно внутренняя кухня этого чудного местечка, где напитки и салаты появляются сами собой и каким-то чудесным образом совпадают с вкусами моей девушки, а соседи нападают на вновь прибывших ради каких-то простыней. Поэтому внутренняя кухня "Белых бунгало" меня интересует точно, но полагаю, их центр управления находится не среди дымящихся сковород. А по поводу Эштона... Что-то мне не нравится, что ты постоянно восхищаешься мужиком, у которого под самым носом оттяпали пол-отеля, а он этого даже не заметил, пока мы не вмешались.

Я снисходительно хмыкнула и сделала глоток минералки.

— Между прочим, Вадик, Эштон — очень глубокий и верный человек. Я тут мимоходом выяснила, что у него есть жена, с которой они вместе еще с юности. Женаты уже лет пятнадцать, не меньше. Она из местных, из очень консервативной эмиратской семьи, но они почти не выходят из дома. У них трое детей, между прочим. И мне почему-то кажется, что он женился на ней вовсе не потому, что здесь за брак с местной девушкой государство дает приличное приданое и кучу льгот. Бывает в жизни и настоящая, большая любовь. У меня такие мужчины всегда уважение вызывали.

Вадик перестал жевать свой салат. Он удивленно приподнял бровь и уставился на меня так, словно я только что зачитала ему секретную депешу из Интерпола.

— Погоди, Шторм. Мы в Рас-эль-Хайме четыре дня. Откуда у тебя эти подробности восточного экспресса?

— Это же элементарно, майор, — победно улыбнулась я. — Просто поболтала немного с Фатимой, пока покупки утром выбирала. Женщины всегда найдут общий язык, если тема касается мужчин, даже если у этих женщин совсем разные менталитеты и взгляды на жизнь.

Тифлисов на секунду замер, а потом его лицо расплылось в широченной, понимающей ехидной улыбке. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и покачал головой.

— Ну, теперь все понятно, — кивнул он. — Теперь абсолютно ясно, на чем именно в тот момент был сфокусирован твой мозг и почему ты даже не заметила, как выбранное тобой микро-бикини легким движением руки Фатимы превратилось в глухое буркини.

Я открыла рот, чтобы возмущенно заявить, что это была спланированная диверсия, а не моя невнимательность, но защищать свою девелоперскую честь почему-то совершенно не было сил. Усталость предыдущих дней накатывала такой же волной, как море в неспокойные времена, и мы замолчали, решив временно объявить перемирие с тайнами этого курорта и просто насладиться моментом.

Вадик подцепил вилкой ломтик какого-то запеченного деликатеса с сыром, а я отправила в рот нежнейший мусс из авокадо с креветками.

Мимо нас прошел официант с тележкой. На ней стояли два закрытых блюда, бутылка воды, два бокала и карточка с номером пятой виллы.

— У вас тут даже люди на ужин не выходят? — спросила я парня.

— Некоторые гости предпочитают не покидать виллу, мадам, — улыбнулся официант. — Если захотите завтра заказать ужин к себе, просто наберите ресепшн.

Я подумала, что нигде здесь не видела никакого ресепшена и, судя по всему, он у них тоже был спрятан, как и многое другое. Но еда оказалась настолько божественной, что думать решительно ни о чем не хотелось. Мы с Вадиком оба буквально замирали от кулинарного наслаждения, прикрыв глаза.

— Это потрясающе, — тихонько заметила я, промокнув губы белоснежной салфеткой. — Полный восторг!

— Главное, чтобы дальше не вынесли итальянскую пасту или пиццу, — усмехнулся Вадик.

— Итальянского нам сегодня хватило с перебором, — согласилась я. — Одного темпераментного блюда из жасминовых кустов мне на вечер достаточно. Но эта еда компенсировала все неприятности с лихвой.

— Рано делать выводы про вкус, Дарина, если мы пока горячего не пробовали.

— А я не знала, что ты такой требовательный в еде, Тифлисов. Чем вас там в полицейской столовой кормят, боюсь спросить.

Мы искоса синхронно посмотрели вглубь зала. Прямо по диагонали от нас располагался столик под номером тринадцать. В отличие от остальных, где уже вовсю шуршал невидимый персонал, а гости наслаждались ужином, этот стол оставался абсолютно пустым.

Я едва успела подумать о том, не связано ли это с дневным переполохом, как тень бесшумно упала на скатерть нашего стола. На соседний стул, отодвинув его с легким, раздражающим скрежетом, бесцеремонно сел Марко, которого днем я приняла за знакомого Лоренцо.

— Синьоры, — раздался над ухом его приторно сладкий голос, под интонациями которого я сразу же считала яд. От дневного испуга и растрепанного вида не осталось и следа. Волосы были идеально уложены волосок к волоску, на плечах — свежая льняная туника, но взгляд... В его темных глазах горело бешеное, уязвленное самолюбие человека, который только что понял, что жизнь нагло обвела вокруг пальца. На этот раз он не стал театрально всплескивать руками и изображать экспрессивного парня. Он просто оперся локтями о край нашего стола и наклонился вперед.

— Мои дорогие соседи, — начал Марко по-русски, еле сдерживая внутреннее напряжение и злость, но меня его тон не мог обмануть. Я всю жизнь работаю с разгневанными заказчиками "Авроры Девелопмент". Я умею отличать сорок четыре оттенка недовольных клиентов, и Вадик даже однажды пошутил, что лучше бы я так разбиралась в пятидесяти оттенках серого, но нет. Так что обмануть меня улыбкой итальянец точно не мог. Я всмотрелась в него внимательнее, и он продолжил, взмахнув руками. — Произошло неприятное недоразумение, и я случайно принял вас совершенно за других людей.

Вадик с пугающим изяществом усталого льва положил свои тяжелые ладони на стол. Я увидела, как у него под тонкой тканью теннисной рубашки напряглись плечи.

— За Шварценеггера, я все понял.

— За мистера Снеггера.