Грациозная и напуганная, как лесная лань... тут же подумалось мне и сразу вспомнились сказки Шарля Перро, в которые матушка увлекала меня, стоило задать хоть пару вопросов об отсутствующем отце. Там, в этих сказках, прекрасных женщин тоже всегда прятали в высоких дворцах под замком, так что ни один отец, ну или волк найти бы не смог. Когда я выросла, пару раз хотела найти его сама, но почему-то так и не начала поиски.

Вадик деликатно, но твердо увлек меня дальше по дуге, уводя от первой виллы. Наш маршрут теперь пролегал мимо бунгало под номерами три и четыре. И здесь «тихий рай» окончательно сбросил маску необитаемости.

На террасе третьей виллы, лениво развалившись в кресле из ротанга, курил сигару мужчина. Вот это был настоящий, чистокровный воротила. Никаких шорт или халатов — безупречные брюки из тончайшего серого льна, расстегнутая на две пуговицы рубашка. Лицо, словно высеченное из гранита, и абсолютно сытый, тяжелый взгляд человека, который привык покупать компании на завтрак и закрывать заводы на обед. Он даже не повернул головы в нашу сторону, но по тому, как замерли двое его спутников в бежевых теннисках, мне стало очевидно, что этот столик держит в напряжении половину периметра.

Зато на четвертой вилле картинка сменилась на прямо противоположную.

Там у панорамного остекления крутился мужчина прямо-таки вызывающе дерзкой красоты. С некоторых пор я к таким оношусь с осторожностью, если не сказать — с предубеждением. Загар на и без того смуглой коже, белоснежная улыбка, небрежно наброшенная на плечи дорогая рубашка из тончайшего льна лимонного цвета. Он увлеченно фотографировал на телефон бокал с коктейлем и ассорти из клубники и нарезанного ананаса на фоне заката, то и дело поправляя свой натюрморт. В общем, выглядел этот с виллы номер 4, как ходячая реклама журнала Forbes, но мой девелоперский глаз, привыкший отличать несущие конструкции от дешевого гипсокартона, сразу зафиксировал фальшь. Часы на его запястье были черезчур массивными, улыбка — показалась отрепетированной, а манера подтягивать живот при каждом шорохе выдавала в нем дорогого, породистого жиголо, который изо всех сил изображает хозяина жизни, пока его богатая покровительница, скорее всего, подписывает чеки в глубине спальни.

— Этот лимонный явно переигрывает, — шепнула я Вадику, но Тифлисов промолчал, глядя куда-то в сторону через цветущую лиану бугенвилии. Проследив за его взглядом, замерла и я. Не заметив нас, там проплыла, как черное облако, Фатима. Еще пару часов назад мне хотелось ее придушить, но сейчас я прямо растерялась, глядя на то, как почтительно склонилась эта пожилая женщина перед "лимонным":

— Мадам уже приземлилась и скоро будет здесь. Надеюсь, у нас все готово к ее приезду. Лимонный сразу засуетился. Понятное дело, хозяйка ехала, неодобрительно подумала я, представляя, как уже этим вечером он будет обхаживать какую-нибудь немолодую, но все еще красивую вдову-миллионершу.

Майор только хмыкнул, ускоряя шаг. Полагаю, наши мысли сейчас были примерно идентичными. Мы поравнялись с пятой виллой, и здесь интрига закрутилась совсем в другую сторону. Сама терраса была абсолютно пуста, но бунгало буквально дышало жизнью. Плотные портьеры были задернуты, но из приоткрытого окна доносился включенный телевизор, где шел какой-то фильм на английском. Значит скорее всего кто-то из Англии. Могли ли это быть родственники Эштона по линии бабушки? Поддерживал ли он с ними связь? Да и остались ли они вообще у него, эти родственники, или Кэролл, как и я, оказался совсем один, если не считать Фатиму, которую он помнил с детства и старуй Кей, которая когда-то была тьютором еще у его отца, а потом столько лет неприметно жила среди белых ретро-бунгало и не давала Саиду окончательно прибрать к рукам отель Кэролла. Да, в невидимости есть эта сила. Влиятельный мошенник-сосед обыскал полмира в поисках того, кто шантажировал его убийством родителей Эштона, но и подумать не мог, что все эти годы бумаги были в руках одинокой англичанки, ведущей скромную тихую жизнь в неучтенном белом бунгало на пляже.

— На этой вилле явно парочка обитает, — хмыкнул мой майор, показав глазами на крошечное бикини на спинке ротангового кресла и брошенную рядом огромную серую футболку.

Но несмотря на то, что я нашла свой старый черный купальник в красном чемодане и теперь снова была во всеоружии, любой намек на бикини вызывал у меня теперь приступ неконтролируемого возмущения. Наверное, это была последняя капля. Все эти лощеные жиголо, испуганные лани в абайях, суровые мужчины с сигарами и блондинки в шортах такого рамера, что даже не могли спрятать купальник, внезапно встали у меня поперек горла.

Я резко остановилась прямо посреди дорожки, проигнорировав жесткую, страхующую хватку Вадика на моем локте.

— Так, Тифлисов, стоп, — я развернулась к нему, скрестив руки на груди. — Хватит. Прекрати сейчас же!

Вадик удивленно приподнял бровь, но руку убрал, мгновенно превращаясь из сосредоточенного оперативника в послушного спутника. — Шторм, ты чего? Мы же просто флорой любуемся.

— Да какая флора, Вадик?! — закипела я, чувствуя, как наружу прорывается вся обида за испорченное утро и за этот несостоявшийся «нормальный» отпуск. — Ты кого обмануть пытаешься? Меня или этот фикус в бугенвиллеях? Ты думашь я полная идиотка и поверю, что ты повел меня на цветы смотреть, а не периметр проверять? Мы же сегодня утром пообещали друг другу: просто отдых! Отдых, Вадик! Как нормальные, обычные люди! Без планерок, без строительных косяков и, упаси бог, без твоих майорских штучек!

Вадик открыл было рот, но я набрала в грудь побольше воздуха и должна была выдать ему все, что накопилось: — Неужели мы не можем хотя бы две недели побыть просто Дариной и Вадиком? Почему вокруг все как люди? Вон, дедушка с бабушкой чинно сидят на своей терассе, временами кидая неодобрительные взгляды, на выкидывающего с территории своей виллы мужика в лоферах соседа. Или та брюнетка напротив нашей виллы: сидит себе, книжку читает. И не проверяет что спрятано на какой вилле и почему никто за ней не наблюдает. Обычные простые люди! Они приехали тратить деньги и наслаждаться жизнью, а не вычислять, кто и что делает под каждой занавеской! А ты... ты меня потащил на эту дурацкую инженерно-тактическую разведку! И не надо прикрывать это все моим желанием на цветы посмотреть. Да ты вообще понятия не имеешь о том, что я люблю, что не люблю и какие у меня есть желания. Вечно твой этот контроль, как будто я инвалидка какая-то и сама не могу о себе позаботиться.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как к глазам от злости и подступающей усталости подкатывают глупые слезы.

Майор посмотрел на меня без капли своего обычного ехидства. В его серых глазах мелькнуло такое понимание и теплота, от которых мне стало неудобно за свою вспышку. Он сделал шаг вперед, мягко обнял меня за плечи и прижал к своей теплой, надежной груди, облаченной в белую теннисную рубашку. От него пахло морем и хорошим гелем для душа.

— Все, Шторм, — спокойно сказал Тифлисов, поглаживая меня по спине. — Объявляю безоговорочную капитуляцию. Майор уходит в запас без права восстановления на время отпуска. Ты абсолютно права. Вокруг просто люди. Обычные, богатые, скучные люди со своими глупыми секретами. А у нас с тобой — первый совместный отпуск. И Эштон не отправил бы нас в болото кашалотов, значит здесь действительно можно просто расслабиться.

Он чуть отстранился, заглянул мне в глаза и улыбнулся такой обезоруживающей улыбкой, что я забыла обо всех несчастьях и страхах предыдущей недели.

— И раз уж у моей любимой Дарины Сергеевны так решительно испортилось настроение от вида чужого отдыха, я знаю единственное верное средство. По крайней мере, с моими парнями из отдела всегда работало, а больше мне особо не на ком было тренироваться.

— И что ты делал, если в вашем убойном отделе портилось у всех настроение?

— Ну очевидно же, Дарина. Я предлагал перекусить. Это всегда работало с парнями. А если верить указателю, то за этими тремя виллами должен быть ресторан.