— Ну почти одно и то же. В общем, извинения приняты, можно больше не портить друг другу отпуск.

— Согласен, — снова приторно улыбнулся итальянец, наклоняясь еще ближе к нашему столу. — Такой смешной казус. Поэтому я прошу вас просто вернуть то, что по ошибке попало к вам, и будем считать, что инцидент исчерпан.

Вадик лениво откинулся на спинку кресла, не убирая тяжелых ладоней со скатерти.

— Любезный, ты о чем вообще? Мы твоих грязных простыней не брали. Иди ищи в прачечной.

— О, мистер Вадим, давайте не будем играть в глухих, — Марко мягко, даже ласково перевел взгляд на меня, и в его глазах блеснуло торжество хищника. — Я говорю об одной очень дорогой моему сердцу личной вещице, подарок бабушки из Омска, которую я случайно выронил, когда... скажем так, упал на вашей террасе. И так удачно вышло, что я точно знаю, куда уронил бабушкин подарок. Да! Я все вспомнил и теперь уверен, что нужно искать в милой красной сумочке вашей дамы от такого же прекрасного красного купального костюма. Кстати, красный вам невероятно идет.

Напоминание о моем позоре и красном буркини подействовало на меня как тряпка такого же цвета на быка. Утреннее унижение, все комплексы из-за блондинки в двух ниточках, которая сейчас улыбалась из-за своего столика в вечернем платье с декольте ниже уровня допустимого даже для меня, разрушенные мечты о нормальном отпуске и наглая рожа этого итальянца, который смеет заглядывать в мои вещи без спроса, даже если я сама была готова выкинуть эти вещи сразу после примерки, мгновенно сплавились в одну сплошную ярость. Усталость как рукой сняло.

— Послушай меня, — резко оборвала его я, чеканя каждое слово и подаваясь вперед так, что Марко инстинктивно отшатнулся. — Во-первых, еще раз подойдешь к нашей вилле или к моим вещам — и я лично закатаю тебя в бетон уровня не ниже М350, никакой Эштон не найдет. Во-вторых, никаких твоих вещей в моих сумках точно нет, и не смей больше подглядывать из-за кустов, когда я плаваю!

Марко от такой девелоперской экспрессии на долю секунды полностью потерял свой европейский лоск. Его красивое лицо перекосило от злости, холеные пальцы судорожно впились в край стола, и он яростно выплюнул, забывая про напускную вежливость и переходя на свистящий шепот:

— Ты просто не понимаешь, с кем разговариваешь и во что влипла, дура...

Он не успел договорить.

Вадик поднялся. Втиснутый в тенниску майор сейчас выглядел так, что даже у сурового воротилы с третьей виллы за соседним столиком сигара замерла на полпути к рту. Честно говоря, в этот момент все двенадцать столиков замерли, и гости этих вилл, как по команде, уставились на нас.

— Я тебя еще днем в кустах предупреждал? — тихо, но веско спросил Вадик, и у меня самой мурашки пошли по коже. — Не трогай мою девушку. И не смей открывать в ее присутствии свой рот. Пошел вон отсюда, пока я не вспомнил пару своих навыков. Иначе бетон марки М350 покажется тебе самым мягким матрасом в твоей жизни. Все слова понятны? Я ясно выражаюсь? Если ты еще хоть раз сунешься к нам, так и знай — я тебя предупреждал!

Итальянец обвел диким, загнанным взглядом притихший зал, наткнулся на ледяные, обещающие крупные неприятности глаза Вадика, испуганно сглотнул и, резко развернувшись, чуть ли не бегом бросился вон из ресторана.

— Ну и отлично, — довольно громко, на весь зал сказала я, хотя внутри меня все еще потряхивало от адреналина.

Ужинать совершенно расхотелось, и с учетом, что закусок мы съели в начале ужина столько, что умереть от голода не могли, я предложила:

— Вадим, пошли сходим к морю. А то из-за всяких идиотов за день так и не дошли до пляжа.

Нас провожали десятки неодобрительных, шокированных глаз гостей элитного комплекса. Мы только что устроили публичный скандал в месте, где за тишину платили миллионы. Нам обоим нужно было срочно остыть.

— Дарина, давай на море с утра, — тихо сказал он, когда мы вышли из ресторана. — Я бы взглянул, что там в красной сумке сперва. Посмотрим, что этот придурок туда засунул до того, как я его в фикусы катапультировал. А море за ночь не убежит.

Я остановилась.

— Нет.

Вадик повернул голову.

— Что значит — нет?

— Это значит, что нет. Мы сегодня уже заселялись, общались с Фатимой, выясняли отношения с моим буркини, ты выносил итальянца в кусты, мы нашли оптические и акустические приколы в нашем милом домике, а еще устроили скандал в ресторане для миллиардеров. Перебор по нагрузке. И при этом моря мы так и не видели. Сумка полежит еще пятнадцать минут. Ты сам сказал: нормальный отпуск. Мы на море, Вадик. На море.

Тифлисов посмотрел на меня, явно собираясь возразить. А потом выдохнул и потер переносицу.

— Пятнадцать минут, Дарина.

— Ну может двадцать...

— Пятнадцать.

— Семнадцать с половиной.

— Шторм.

— Хорошо. Пятнадцать.

Вадик вдруг улыбнулся — устало, но нежно.

— Ладно. Пятнадцать минут нормального отпуска. Но потом — вилла и сумка. А дальше у меня на вечер интересные планы с одной очень интересной девушкой в шоколадном сарафане, который смотрится в сто раз лучше любых вечерних платьев.

Пляж встретил нас относительным покоем и шепчущим прибоем. Вода лениво лизала мелкий песок, и этот мерный, вечный рокот залива постепенно возвращал мне самообладание. Вадик молча обнял меня за плечи, и мы, не засекая времени, минут двадцать просто стояли у самой воды. Ужин был испорчен, но внутри меня росло странное, новое чувство — Вадик назвал меня «своей девушкой» перед всем этим высокомерным ульем. И защищал так, что сомневаться в его словах не приходилось.

— Ладно, пошли на виллу, Шторм, — тихо сказал он, целуя меня в макушку. — Разберемся с твоей красной сумкой. Посмотрим, что за подарки от бабушки у этого ненормального.

Мы двинулись обратно. Дорожка вела нас к левой стороне нашей четырнадцатой виллы, мимо индивидуального бассейна, который в темноте подсвечивался изнутри красивым, глубоким бирюзовым светом.

Я шла на полшага впереди, все еще мысленно прокручивая в голове сегодняшние события. Оставалось только выдохнуть наконец и подойти к нашей террасе, как вдруг мой взгляд зацепился за странное темное пятно, плавающее прямо в центре неоновой подсветки воды в нашем бассейне.

Я сделала еще два шага и почувствовала, как крик намертво застревает у меня в горле, а ноги мгновенно становятся ватными.

В бассейне, раскинув руки и уткнувшись лицом в бирюзовую воду, плавал Марко. Его светлая льняная туника лениво колыхалась по течению. Из его спины торчала рукоять ножа. В прозрачной бирюзовой воде от нее медленно расползалось темное пятно.

Глава 7. Никто не трогает тело

Из моей груди крик вырвался сам собой против воли. Вадик среагировал мгновенно. Он дернул меня за талию назад с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Дарина, стой здесь. Спиной к стене, на открытое пространство не высовываться! — Его голос упал до хлесткого шепота. — Смотри по сторонам. Заметишь движение — сразу вниз к стене. Поняла?

— Вадик... он там... он... — пальцы у меня мелко дрожали, указывая на обманчиво безмятежную бирюзу нашего индивидуального бассейна, подсвеченную дорогими фонарями.

— Вижу. Назад. Ничего не трогай. Мы сейчас должны быть как можно дальше и обязательно на камерах, чтобы по ним потом было видно, что ни к бассейну , ни к трупу мы не подходили.

— Вадик, может ему помощь нужна, мы не можем оставаться здесь, пока он там в воде... — моя нижняя губа подрагивала и слова наскакивали друг на друга против воли, но смысл был понятен.

Тифлисов только покачал головой. — Если бы ему еще можно было помочь, я был бы уже там. Но он лицом вниз, Шторм. С ножом в спине. И вода вокруг него уже темнеет. Ему теперь никто не поможет. Зато у нас с тобой был с ним конфликт, который видели сегодня все. Ты же понимаешь, что теперь главный подозреваемый буду я. И задача — сделать как можно меньше ошибок, чтобы потом суметь выпутаться из такой истории. Если что, Дарина, ты звонишь нашим. Сразу же. Поняла?