— Что значит, если что, Вадик? — Мои зубы выдали барабанную дробь и я всем телом прижалась к Тифлисову, стараясь не думать, что может случиться дальше. Его лицо, подсвеченное снизу бирюзовым электричеством, сейчас казалось высеченным из серого гранита. За пару секунд он успел зафиксировать глазами все: влажные следы на плитке, глухую стену двенадцатой, с которой никто не смотрел, и полное отсутствие свидетелей. Но это все не могло теперь помочь.

— С момента, как он вышел из ресторана, прошло минут двадцать. Пять-семь ему понадобилось, чтобы дойти сюда. Значит, это случилось практически прямо сейчас. И тот, кто это сделал, может еще находиться здесь и быть очень опасен, это помимо того, что еще неясно, что будет, когда приедет полиция, — коротко бросил Вадик, крепко держа меня за плечи. На меня он даже не посмотрел, его взгляд сканировал крыши соседних бунгало. — Пять-десять минут назад, не больше, максимум пятнадцать . Убийца, либо все еще на периметре, либо ушел через эти дорожки между виллами. Больше здесь некуда

— Что здесь происходит? Дарина? Вадим!

От неожиданности я едва не подпрыгнула. Из-за жасминового поворота, прямо со стороны служебной дорожки, выкатился бесшумный электрокар. Эштон Кэролл резко затормозил и колеса машинки со свистом прочертили по мрамору. Наш друг-миллионер выглядел взмыленным и растрепанным: воротник дорогой рубашки был расстегнут, на лбу блестели капли пота. Судя по всему, Фатима уже успела узнать и доложить ему о нашем грандиозном ресторанном скандале, и он мчался к вилле 14 проверять, какую именно часть его элитной недвижимости мы решили разнести на этот раз.

Он лихо спрыгнул на плитку, напуская на себя вид строгого хозяина территории: — Мне сказали, вы устроили сцену в главном зале...

Договорить Кэролл не успел. Его взгляд упал на бассейн — туда, куда против воли снова метнулся и мой.

Я всю жизнь работаю с людьми и умею отличать фальшивый испуг от настоящего. Эштон побледнел и его лицо в одно мгновение приобрело оттенок мокрого известняка. Он отшатнулся, едва не повалив плетеную подставку для полотенец, и схватился рукой за горло. Его страх был чистым, первородным и абсолютно не отрепетированным.

— О боже... — прошептал Эштон, и его взгляд судорожно бросился сначала на Вадика, а потом — в сторону наглухо закрытых ставен двенадцатой виллы. Он явно что-то знал про географию этого места, но делиться не спешил.

— Вызывайте полицию, Эштон, — ледяным тоном скомандовал Вадик. — Прямо сейчас.

— Да, да, конечно... ситуация чрезвычайная, — Кэролл дрожащими пальцами вытащил телефон, но в этот момент воздух вокруг нас странно изменился. Он вдруг стал сухим, резким и колючим, будто вместе с ветром к вилле подошла ночная пустыня.

На губах мгновенно появился отчетливый, хрустящий вкус пыли. Белоснежные стены нашего бунгало как-то странно помутнели, окрашиваясь в тревожный, медно-оранжевый цвет, а вдали, за линией пляжа, Персидский залив мгновенно потерял свою лазурную синеву, превратившись в свинцово-серую, тяжелую массу.

Я опустила глаза и невольно замерла: на белую чистую плитку террасы легла первая, тонкая рыжая полоса песка. Вода в бассейне испуганно дрогнула, покрываясь мелкой рябью, и поверх темного кровавого пятна Марко начала затягиваться тончайшая ржавая пленка.

— В дом. Немедленно все зайдите в дом! — Из фиолетовой тени бугенвиллеи, словно соткавшись из самого воздуха, появилась Фатима.

Я могла бы поклясться, что увидев ее, Эштон удивился не меньше нас, но сейчас Фатима говорила совсем не так, как утром. Ее слова были отрывистыми, а интонации решительными:

— Эштон! Мистер Кэролл, уводите гостей!

Черный шелк ее глухого платья казался серым от налипшей пыли. А самое жуткое было в том, как Фатима скользнула взглядом по дрожащей глади воды и даже на секунду не задержалась на трупе, который по-прежнему плавал в самом центре нашего бассейна. Зато дойдя до колонн у входа, она тут же снова скомандовала:

— Немедленно все в дом!

Вадик сделал полшага вперед, закрывая меня собой. — Здесь тело. Это место преступления, Фатима.

— Сэр, начинается песчаная буря, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом перебила его она, глядя Вадику прямо в переносицу. — Через пять минут здесь нельзя будет дышать. Госпоже Дарине нельзя оставаться у воды. Господин Кэролл, уведите гостей в дом.

— Вадим, пожалуйста... Фатима права, — Эштон судорожно сглотнул, пряча мобильный в карман. — Дарине лучше зайти. Я останусь здесь. Охрана перекроет периметр. Да, заходите же вы! Фатима знает что делать! В наших краях шамаль налетает почти каждый сезон, просто в этот раз очень неожиданно все началось.

С дальней стороны комплекса донесся тяжелый, раскатистый хлопок — это персонал на первых виллах спешно задвигал штормовые панели. Где-то завыл ветер, поднимая в воздух первые тучи колючего песка. Территория отеля стремительно закрывалась, убирая с пляжа составленные под навесом лежаки, подушки и все, что служило любым капризам гостей. Почему-то я сразу подумала о женщинах в вечерних платьях, которых непогода теперь, наверное, отрезала от их вилл прямо в ресторане. Если бы мы не вскочили и не понеслись к морю, чтобы хоть немного прийти в себя после ссоры с итальянцем, то сейчас тоже сидели бы там. С едой. С шампанским. С алиби и кучей свидетелей, что мы в это время спокойно ужинали. И без трупа в личном бассейне Кажется, я начинала приходить в себя и налетавший порывами штормовой ветер окончательно вернул меня в чувство.

Опасность начинающейся бури теперь волновала меня не меньше трупа в нашем бассейне, а присутствие Эштона и Фатимы, как ни странно, придавало нормальности и спокойствия. Мои зубы наконец перестали отбивать чечетку. Я видела, как Тифлисов сейчас прокручивал в голове разные варианты.

Силовой конфликт на чужой территории, в чужой стране, без значка и оружия — это стопроцентный проигрыш. Час назад мы с ним оба при двенадцати свидетелях обещали Марко бетон марки М350. Теперь Марко плавал в нашем бассейне с ножом в спине. Любое резкое движение сейчас превратит нас из свидетелей в главных подозреваемых.

— Никто. Не трогает. Тело, — раздельно, так, чтобы Кэролл понял каждую букву, произнес Вадик.

— Конечно, Вадим. Разумеется, — поспешно закивал Эштон. Это «конечно» прозвучало довольно мягко и у меня внутри все сжалось от дурного предчувствия. Хотя куда уж хуже еще могло быть.

Вадик развернул меня боком и повел мимо бассена внутрь виллы, стараясь перекрыть обзор чтобы я не видела больше ничего в бассейне. Но мои глаза были прикованы к безжизненному телу итальянца, с которым я ругалась буквально двадцать минут назад.

Фатима с силой задвинула за нами массивную панорамную панель, и затараторила в рацию что-то на своем языке. Ее приказы звучали резко, хлестко, как удары бича. Эштон махнул нам в сторону дома и сам тут же тоже достал такую же, как у Фатимы, рацию. Последнее, что мы видели, как они оба заскочили в виллу номер 12. В ту же секунду внешние автоматические жалюзи нашего дома с тяжелым металлическим гулом поползли вниз, полностью отрезая нас от бассейна и замуровывая в гостиной четырнадцатой виллы.

Снаружи тут же раздался жуткий, пулеметный шелест миллионов песчинок, с размаху бьющих в стекло. Белоснежный дом глухо задрожал под напором шторма. Через секунду свет в гостиной моргнул и погас окончательно — буря где-то на подъезде к комплексу перебила основную линию электропередач. Автоматика глухо щелкнула, и включилась тусклая, зеленоватая аварийная подсветка под потолком, заливая комнату мертвенным, призрачным светом.

Вадик тут же выхватил свой смартфон. Экран сотовой связи показывал унылое «Нет сети». Буря, аварийное отключение или черт знает что еще уже положили мобильную сеть на побережье Рас-эль-Хаймы. Полагаться на мобильный в этой круговерти было бесполезно.

Тогда майор решительно шагнул к стене, сорвал тяжелую трубку внутреннего отельного телефона и набрал прямой городской номер экстренных служб. Линия, слава богу, была проводной и еще работала.