— Чем должны кончиться ваши эксперименты для гусар и анубисов? — спросил я.

— Вы хотите освободить их? — спросил Аркадий Львович.

— Ну, если вы узнаете всё, что хотите — почему нет? — задал я вопрос.

— Наши исследования, прежде всего, имеют социологический характер, — ответил он. — Все нюансы с наноинтерфейсом мы уже прояснили, поэтому дальше мы узнаём об их культуре и быте, а также о том, как быстро они усваивают новые знания.

— То есть, когда всё это закончится, причин держать их тут не будет? — спросил я.

— Какое вам дело до них, Константин? — нахмурившись, спросил доктор Галыгин.

— Ну, вообще-то, у меня были деловые взаимоотношения с их бывшим лидером, Мощным, — ответил я. — Он проявил потрясающую договороспособность и я освободил Хлою исключительно путём переговоров и деловых соглашений.

— Это мы уже знаем, — сказал доктор Галыгин. — Но зачем вам освобождать их?

— Из чувства ностальгии, наверное, — пожав плечами, ответил я. — Всё-таки, они милые и разумные зверушки…

— Что ж… — изрёк Аркадий Львович. — Как только будут завершены все комплексы исследований, мы передадим их на поруки товарищу Кулешову — пусть он сам принимает решение об их судьбе.

— Это хорошая новость, — сказал я. — Я побеседую с Профом.

Набираю Профа на мобильнике.

— Да? — ответил он.

— Тут доктор Галыгин говорит, что после завершения комплекса исследований, передаст всех обезьян тебе на поруки, — сообщил я ему. — Мне бы хотелось, чтобы их отвезли обратно в ЦАР и выпустили на волю.

— Серьёзно? — спросил Проф.

— Да, серьёзно, — ответил я. — Мне жалко этих обезьянок и хотелось бы, чтобы они вернулись в дикую природу, когда перестанут быть нужны нам.

— Ну… — задумчиво протянул Проф. — Ладно, будь по твоему. Мне всё равно.

— Отлично! — ответил я. — Спасибо, Проф!

— Не за что, — сказал он. — Конец связи.

Завершаю вызов и поворачиваюсь к Камню.

«Я решил судьбу твоего народа», — сообщил я ему. — «Мои люди должны узнать о вас как можно больше и вы должны помочь им. За это вы будете есть вдоволь и жить тут в безопасности, а когда мои люди всё узнают, я освобожу твой народ. Такова моя воля».

«Как долго мы будем в несвободе?» — спросил Камень.

«Чем быстрее мои люди узнают всё, что им нужно, тем быстрее вы освободитесь», — ответил я жестами. — «В твоих интересах во всём содействовать моим людям».

«Да будет так», — сказал Камень.

К клетке подошла Хлоя.

— Иронично, да? — спросил я у неё. — Вчера ты сидела у них в клетке, а сегодня они у тебя…

— Да, я уже отметила для себя эту иронию, — кивнув, ответила она.

— Как ты, в целом? — поинтересовался я.

— Нармальна, — ответила она на русском, а затем снова перешла на английский. — Учу язык, помогаю доктору Галыгину в исследованиях — он очень милый дядечка. Он крупнейший учёный эпохи…

Аркадий Львович довольно заулыбался.

— Видали мы лилипутов и покрупнее, — сказал я.

Аркадий Львович недовольно нахмурился.

— Да шучу я, доктор, — сказал я ему, улыбнувшись. — За открытие наномашин в нас, вам надо памятник при жизни ставить. И я уверен, что его поставят.

— Ну, не прямо уж памятник… — скромно потупив взор, произнёс Аркадий Львович. — Университет в мою честь назвать — и я буду полностью удовлетворён. Государственный медицинский университет имени А. Л. Галыгина…

— Губа у вас не дура, — усмехнувшись, сказал я. — Хотя, учитывая полное отсутствие равных вам по значимости фигур, шансы на название университета в вашу честь фантастически высоки.

— Всё, мы получили, что хотели, — сказал доктор Галыгин. — Можете быть свободны.

— А анубисы? — спросил я.

— А от доггеровских павианов не было особых запросов, — ответил он. — Прошу на выход.

— Ладно… — сказал я. — Идём, Лапша…

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 25 декабря 2028 года*

— Наконец-то, Проф… — произнёс я, когда тот пришёл к своему кабинету.

Слухи разносятся быстро — сегодня у него было романтическое утро с Клавдией Вячеславовной, что случайно узнала Фура.

Это извечная беда сенсоров, которые активируют способности и узнают то, чего бы точно не хотели знать. Вот и Фура случайно застала момент, когда Проф шпёхал Клавдию Вячеславовну прямо в кресле.

Фура поделилась этими сведениями с Лапшой, а та со мной — и я сразу понял, что тоже не хотел этого знать и представлять перед глазами.

Бедный Бубен и вовсе часто страдает от этого, так как иногда заходит в город с активированной способностью…

Это, кстати, объясняет его стойкое желание находиться на линии фронта — он сейчас воюет в Иране, являя собой наш козырь в этой войне.

Правда, он там уже слишком давно, поэтому я начал опасаться, как бы у него не дёрнуло кукуху.

— Заходи, — сказал Проф, открыв кабинет. — И сразу выкладывай, чего хотел.

— У меня тут есть предложение, — произнёс я, сев на диван. — Вот мы пленных не берём, а надо бы. Да, я последний человек, который должен предлагать такое, поэтому и предлагаю: персы и их наёмники дерутся до последнего, потому что знают, что обречены, если проиграют. А не начать ли нам возню с пленными? Это же «языки» и, в конце концов, если враги будут знать, что мы берём пленных, то кто-то из них начнёт сдаваться.

Важно понимать, что мы не берём в плен только КДшников, а нормальных людей, если они сдаются, берём в плен очень охотно, потому что это ценный источник новых граждан.

Нормальному человеку, в большинстве случаев, глубоко до пизды, как сложится судьба шахиншаха Баграма №6 и встретит ли он в 831-й серии свою любовь, поэтому они охотно интегрируются в общество Фронтира.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Проф.

— И ещё один момент, на подумать, — продолжил я. — Мы знаем, что «народы моря» воюют не за бабло и еду, а за землю. Видимо, в Европе дела идут совсем кисло и места под Солнцем хватает не на всех, поэтому они ищут новые земли, в которых им обещан жирный положняк. Почему бы не начать перекупать их? Иранская земля за нами, у нас есть план по населению её толпами КДшников — почему бы не включить в это уравнение их заморских коллег по опасному бизнесу?

— Хм… — снова задумчиво хмыкнул Проф.

— Энивей, мы от этого ничего не теряем, — добавил я. — Ни от взятия пленных по возможности, ни от перекупки наёмников из «народов моря».

— Да, интересные вещи ты говоришь, Студик, — произнёс Проф. — С пленными — мне всё равно, поэтому я не против. Если хотите брать — берите, а мы организуем места для их содержания. И эта идея перекликается со вторым твоим предложением — пленных КДшников тоже можно вербовать и сажать на землю, как князей. И вот это предложение — это бриллиант!

— Почему? — спросил я, испытав лёгкое недоумение. — Я думал, тебя придётся уговаривать…

— Уговаривать сделать выработанную мною систему лучше? — спросил Проф. — Напротив, я рад, что ты предложил мне это! Как ты понимаешь, наша цель в Иране — создать феодальный хаос. Степные и северные КДшники действуют осторожно и находятся на «созидательной фазе», то есть, устраивают себе комфортный быт. И это фактически действующее негласное соглашение, по молчаливому одобрению всех сторон. А вот КДшники из «народов моря» и бывших пленных — эти точно не будут разводить церемонии с чужими людьми и быстрее вступят в конфронтацию с невольными соседями. Это неизбежно катализирует процесс, и мы получим ровно то, что я и хочу! Студик, ты гений!

— Эм… Ну… — растерянно изрёк я. — Окей…

— Да не скромничай! — попросил меня Проф. — В тебе сокрыт стратег-интуит — ты не понимаешь, но чувствуешь правильные решения!

— Ага, ладно, — пожав плечами, ответил я.

— Если будут приходить какие-то хорошие идеи — сразу же приходи ко мне и мы всё обсудим, — попросил он.

— Ну, если надумаю что, — сказал я. — Ну, а теперь по поводу просьбы Муравья — Лапша передавала тебе его запрос.