— «Январь», «Дюшес-1» на волне, — ответил я.

— Прекратить наступательные действия, — приказал Ронин. — Занять оборону и ждать следующего приказа.

— Принято, «Январь», — ответил я. — Но почему?

— Об этом позже и не по рации, — сказал Ронин. — Конец связи.

Пожимаю плечами и сажусь на ближайшую лавку, рядом с покрытым пылью мужиком в штурмовой броне. У него мелко дрожат руки, а выражение лица указывает, что ему сейчас очень хуёво.

— Ты как, дядя? — спросил я его.

— Н-н-нормально… — ответил он.

— На, отхлебни — поможет, — сказал я ему, и передал фляжку.

Мужик отхлебнул из фляжки и охуел от жизни. Он закашлялся и уронил фляжку, но я ловко перехватил её.

— Ох… — выдохнул мужик. — Кха-кха!

— Ну, как? — спросил я.

— Это что за срань⁈ — спросил он, морщась. — Кха!

— Чистый спирт, — ответил я. — Помогло же, да?

Мужик прислушался к своим ощущениям и коротко кивнул.

— Вот-вот, — улыбнувшись, произнёс я. — У меня самые надёжные лекарства!

Он, как я понял, полностью погрузился в собственную паничку, которая взяла его под контроль — бесконечный цикл переживания и нервяка, из которого очень тяжело выйти. А я дал ему мощный раздражитель, с целым букетом неприятных ощущений, который выдернул его из этого цикла, поэтому ему полегчало.

— Кто-то ещё хочет подлечиться? — спросил я у остальных солдат.

Но никто больше не захотел, поэтому я вернул фляжку на место и вышел из блиндажа.

Прислушавшись к окружению, я понял, что чего-то не хватает.

А не хватает стрельбы, криков, воплей, взрывов и прочих звуковых эффектов, сопровождающих идущий бой. Это значит, что не только я получил приказ занять оборону, а персы, по каким-то своим причинам, отошли.

Вижу Муравья, идущего по восточной траншее, как по Арбату.

— Ты бы пригнулся, бро! — посоветовал я ему.

— А нахуя? — спросил он. — Всё уже, Студик.

— Что «всё»? — переспросил я.

— Персы отступают, — ответил он.

— И с хрена ли? — нахмурившись, уточнил я.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил Муравей. — Но мы скоро узнаем.

*Республика Ирак , мухафаза Багдад, город Багдад, Зелёная зона, Имперский дворец, 18 апреля 2029 года*

«Два дня сидели, дрочили, блин, и всё ради этого?» — задался я вопросом.

Мы планомерно двигались от Бани-Саада до западного берега Тигра — персы сдались, но далеко не все. Были, и до сих пор есть, очаги сопротивления, которыми командуют верные шахиншаху КДшники из числа Бессмертных — эти теряют от поражения не меньше, чем Баграм №6, потому что весь их жирный положняк держится на его власти.

Но последнее тоже не абсолютно, так как прошлый мятеж был начат заговорщиками из числа Бессмертных. То есть, внутренняя структура персидских элит неоднородна, динамична и сейчас мы видим свидетельство того, что большинству элит показалось, что выгоднее лечь под Фронтир.

— Где шахиншах? — спросил напряжённый Ронин.

— Мы не можем выдать его, — ответил Мансур Кааби, переговорщик от мятежного большинства Бессмертных. — К нашему глубочайшему сожалению, он сумел сбежать с частью своих приближённых. Группа захвата была уничтожена и шахиншах сумел прорваться в аэропорт — он улетел куда-то на запад на четырёх самолётах.

— Это ослабляет ваши переговорные позиции, — произнёс Ронин.

— Вместо шахиншаха мы передаём вам всё, что осталось от золотого запаса, — сказал Кааби.

Персы знают, что Фронтир старается добывать золото из всех доступных источников, и они прекрасно понимают, зачем он это делает — финансовая система будущего, неизбежно, будет основана на золоте.

Не сомневаюсь, что Баграм №6 увёз с собой какую-то часть золота, а бессмертные не стали ждать у моря погоды и спиздили часть резервов, чтобы чуть оптимистичнее смотреть в будущее. Не думаю, что мы получим от этого много золота.

— Мона, — напомнил я.

— Мы не знаем, где она, — ответил мне Кааби. — Группа захвата, отправленная за ней, потерпела неудачу — она сумела ускользнуть, но мы уверены, что она ещё где-то в городе и лишь вопрос времени, когда мы её найдём и захватим.

Значит, сука пытается сбежать — я найду её…

— Теперь о вооружениях и боеприпасах, — произнёс Ронин. — Мы заберём большую часть. Вы получите равные доли от оставшегося, чтобы вам было чем обороняться. От внешних и внутренних врагов, а также от животных.

Ну, тут всё понятно: нам не нужно, чтобы ребята жили дружно. Отсутствие оружия и боеприпасов — это веская причина, чтобы прислушаться к коту Леопольду, а мы не хотим, чтобы персы его слушали. Нам гораздо выгоднее, чтобы они непрерывно стучали друг другу по башке, а для этого нужно оружие.

«Само собой прилипает к руке роковое железо», — припомнил я фрагмент из «Одиссеи» Гомера. — «Вот и узнаем, насколько был прав этот народный артист Эллады».

— Это нас устраивает, — ответил переговорщик. — И дань кровью нас тоже устраивает полностью — мы отдадим вам всех детей-пахлаванов.

Проф не готов терпеть чужую программу разведения, поэтому все имеющиеся в остатках империи шахиншаха дети-КДшники должны быть отправлены в Волгоград — можно сказать, мы снимаем сливки с того, над чем, не покладая хуев, работали Баграм №6 и остальные персидские КДшники.

И тут, естественно, надо понимать, что отдадут они не всех — спрятать часть детей будет нетрудно. Они ведь точно пригодятся в будущем, поэтому бессмертные обязательно приберегут какой-то людской резерв.

Да, всё это выглядит, как полная капитуляция, но только выглядит: предварительные договорённости предполагают, что мятежные бессмертные распилят оставшиеся территории Ирака на наделы, на которых проживает просто дохрена людей. У них будет лучшее положение, по сравнению с тем, что сейчас у князей в Иране, так как эти бедняги сейчас проводят рекламные кампании и предлагают выгодные условия, лишь бы дехкане поселились именно на них наделах.

Тут же дехкане покорны и выбирать им не приходится — они обрабатывают поля и ни на что не надеются, а мятежным бессмертным достаточно лишь взять их под контроль и жить, как преуспевающие феодалы, на производимый дехканами продукт.

Нам это не так уж и выгодно, потому что у нас очень много кандидатов в князья сидят в режиме стенд-бай, и их надо куда-то селить. Но ломать укрепы собственными ебальниками нам тоже не очень-то выгодно, поэтому Проф решил, что выгоднее договориться с бессмертными и получить нужное социально-экономическое устройство в Ираке практически бесплатно, а часть кандидатов в князья расселить в южных регионах.

Это значит, что нам придётся продолжить воевать, так как в Эль-Фаллудже, Эн-Насирии, Кербеле и в Ан-Наджафе засели «роялисты», то есть, сторонники шахиншаха из числа бессмертных. На этих договор с мятежниками, естественно, не распространяется, поэтому это будущие наделы, но как только с ними будет покончено, нам предстоит идти в Сирию, Ливан, Иорданию и Израиль.

Там свои элиты и власти, свои небольшие армии КДшников — шахиншах давал им жить, потому что «переваривал» покорённый Ирак и более глубоко укоренялся на территории Ирана, но им всем оставалось недолго, так как деятельность шахиншаха в Ираке и Иране была конечной.

Теперь же всем этим силам на Ближнем Востоке осталось жить считаные месяцы, ведь у нас есть свои насущные проблемы, которые можно решить за их счёт…

— Нам нужно, чтобы вы выделили отряды пахлаванов для подавления сопротивления роялистов, — потребовал Ронин. — Чем быстрее закончите с этим, тем более благосклонным будет отношение Фронтира к вашей власти.

— Я передам это моим хозяевам, — пообещал Кааби.

Он КДшник средней силы, без особо мощных способностей — он служит Зульфикару, лидеру мятежных бессмертных, который и сверг шахиншаха.

«Зульфикар решил, что лучше синица в руках, чем журавель в жопе…» — подумал я с усмешкой. — «А вообще, у бессмертных было только три варианта развития событий. Первый — драться до конца, с закономерным финалом. Второй — бежать с шахиншахом, на новые земли, без земли и людей. Третий — лечь под Фронтир и получить статус феодалов на жирных иракских наделах».