Представляю себе, что бы было, очнись я после взрыва тротиловой шашки не в Волгограде, а в какой-нибудь обосранной яме — с острым дефицитом калорий, оторванными конечностями, повреждёнными органами и хорошим, блядь, настроением…

В таком случае, всё: кина не будет — электричество кончилось. Я бы тупо не выжил.

А вот, если бы у меня был капитал, например, на три-четыре миллиона килокалорий, я бы даже не почувствовал этот кризис…

— Мудрая мысль, — произнёс Зулус. — Я бы тоже хотел вложиться в «Энергетический уровень», но смотрю я на тебя и думаю, что я не готов к такой экстремальной прокачке — лучше буду традиционными методами. Ну и весной будет война — дождусь её.

Весь Фронтир ждёт, когда растает лёд и откроется навигация по Волге. Тогда через Каспий пойдут грузы военного назначения, в Энзели прибудет Армия Фронтира, а в Багдаде наступят очень трудные времена…

— Кстати, ты слышал что-нибудь о нашем дорогом Броме? — спросил я. — Как он устроился?

— Он не устаёт писать жалобы Профу, — ответил Зулус и усмехнулся. — Брому не нравятся соседи, которые крадут у него ресурсы, и вообще, они не считают его авторитетом, поэтому он с ними на ножах.

— Ну, а как он хотел? — спросил я. — Всё по-чесноку: отборные КДшники осели на земле, каждый первый у них считает себя пупом земли, которому все должны, поэтому неудивительно, что они не ставят Брома даже в хуй. А как у него обстоят дела с дехканами?

— Да так — у него уже семьдесят с лишним крестьян на наделах, — ответил Зулус. — Но сейчас у всех феодалов идут брожения и крестьяне ищут места получше, с условиями понежнее и защитой понадёжнее. В последнем письме Бром жаловался, что от него ушла группа из двадцати трёх крестьян, которые ушли недалеко — на соседний надел, где сидит Мамонт.

Наверное, Бром видел своё княжение несколько иным.

— Погоди-ка… — нахмурившись, попросил я. — Мамонт — это случайно не здоровенный КДшник из Кизляра?

— Да, — подтвердил Зулус. — Знаешь его?

— Знакомы лично, — ответил я. — Значит, ему не понравились условия Фронтира? Так-то, он довольно сильный КДшник…

— Не понравились, — кивнув, сказал Зулус. — Зато в Иране ему всё нравится и он процветает — крестьяне считают, что у такого здоровенного КДшника они будут, как у бога за пазухой, поэтому охотно переходят под его крыло.

Мамонт, если мне не изменяет память, а она у меня, в последнее время, целомудренна и верна, имеет рост около 2 метров 20 сантиметров, то есть, он примерно равен в стати Ронину, который имеет точно установленный рост в 2 метра 25 сантиметров.

То есть, Мамонт здоровый и физически крепкий, а такое уважается людьми, поэтому я не удивлён, что дехкане видят Мамонта, сравнивают его с Бромом, который пусть и крепкий, но ростом около 1 метра 75 сантиметров, и приходят к выводу, что Мамонт более внушительный.

Но рост, в оценке боевого потенциала КДшника — это так себе маркер.

А у Брома, вообще-то, есть апексная способность на прочность тела, поэтому у него кости превосходят по прочности кости нормального человека примерно в 21 раз, ну и плоть тоже очень прочна и хорошо гасит энергию, а также имеет какие-то твёрдые включения.

Щека, который рубил руки и ноги Брому, сильно затупил топор — это значит, что пули Брома берут очень хреново, но зато я шарахнул по нему током и его снесло.

А ещё у Брома есть атакующий апекс, позволяющий ему наносить «заряженный удар» — я слышал только описание, потому что мне было похуй и похуй даже до сих пор, но, вроде как, Бром способен пробить кулаком стальную плиту толщиной до 4 миллиметров. Не всякую плиту, конечно же, но это внушает, так-то — вкупе с прочностью его тканей и костей, это позволяет ему пробивать сталь и не ломать руку в щепы.

Также, на момент, когда я слышал о его способностях, у него был сенсорный протоапекс, на развитие слуховой системы — работает в радиусе всего трёх-четырёх десятков метров, но зато позволяет полностью владеть ситуацией вокруг.

И этот ассортимент способностей, который он уже должен был расширить, превращает его в очень опасного уёбка, правившего Тамбовом и заставлявшего города-данники платить ресурсами и людьми.

Но вообще, своё протогосударство он сколотил не за счёт способностей, а за счёт того, что у него есть к этому талант — меня весь этот движ с переговорами, давлением на подчинённых и распределением ресурсов бросает в дрожь, а Бром уже жить без этого не может.

Наверное, это такой склад характера — у меня таких потребностей нет, поэтому я не лезу в политику, а Бром нырнул в неё при первой же легальной возможности.

А способности помогали ему удерживать эту власть — никто не решался бросать ему вызов, потому что все его дружинники понимали, что он убьёт каждого, кто осмелится вякнуть что-то наперекор его воле. А те, кто не понимал, уже давно не коптят вместе с нами атмосферу Земли…

— Ты не думал никогда самому пойти в князья? — спросил вдруг Зулус.

— Да не дай бог! — воскликнул я. — Чем это отличается от Дичи⁈ Ты нахрена такие вопросы задаёшь⁈

— Просто хочу узнать твоё мнение, — ответил он. — Нет, сам я даже не рассматриваю такую возможность — мне многократно комфортнее в Волгограде.

— Я никогда добровольно не пойду жить в Дичи — я её в рот, блин… — начал я.

Тут я вижу, как охуевший ворон пикирует к нам и приземляется на стол. Я замираю и держу поднесённый кусок шашлыка у рта.

Ворон смотрит на меня, и я вижу в его зенках свет интеллекта — он охуел, он это понимает, но ему всё равно, потому что очень уж жрать хочется…

— Ну? — спросил я у него. — Чего хотел?

Ворон расправил крылья, а затем начал исполнять — двинулся боком, до края стола и обратно. Мы с Зулусом озадаченно переглянулись.

Птица же остановилась и начала оценивать нашу реакцию.

Подождав десяток секунд, ворон вновь расправил крылья и повторил свой «танец», а затем остановился и уставился на нас выжидательно.

— А-а-а, я понял… — произнёс я и бросил ему кусок шашлыка.

Ворон исполнил что-то вроде поклона и с видимым удовольствием поглотил угощение.

Съев «гонорар», он вновь расправил плечи, но теперь не ограничился несложными движениями, а описал сложную фигуру по столу, после чего подхватил клювом пустой шампур и «заплясал» уже с ним.

— Я вижу то же, что видишь ты?.. — тихо спросил Зулус.

— Я вижу танцующего ворона… — ответил я. — Похоже, что он ждёт оплату за развлечение…

Кидаю ему четыре куска шашлыка и два куска печени — всё-таки, он старался.

Ворон быстро съел вознаграждение, вновь исполнил подобие поклона, после чего взмахнул крыльями и взлетел.

Но не успели мы с Зулусом расхуеть, как ему на смену прибыл второй «артист», который повторил танец.

— Ох, блядь… — прошептал я. — Зулус, хули сидишь? Доставай камеру…

Зулус достал камеру и начал запись, а я кинул ворону первую часть «гонорара».

Первый ворон уже присоединился к стае, и надо отдать ему должное — он знает меру, поэтому не стал исполнять перед нами один и тот же номер. Ну, или он просто наелся…

А далее начался прогрев двуногих гоев: вороны приземлялись на стол по одному и исполняли свои танцы, получали «гонорар», съедали его и улетали.

Зулус заснял десяток выступлений, после чего убрал камеру, но вороны продолжали прилетать.

— Может, отдадим им часть туши? — предложил я.

— Можно, а зачем? — спросил Зулус.

— Ну, чтобы прекратили своё народное творчество, — ответил я. — Да и жалко птичек — они вынуждены прибегать к изощрённым методам, чтобы выцыганить себе немного еды…

— Не знал, что ты большой любитель птиц, — произнёс Зулус. — Броника замочил ты, поэтому судьбу его мяса определять тебе.

Встаю из-за стола и иду к тюку с мясом. Вытаскиваю из него мешок килограммов на сорок, отхожу на пару десятков метров и высыпаю мясо на снег, после чего машу руками воронам и жестом указываю на мясо, а затем демонстративно отхожу.

Проверку интеллекта они прошли — птицы спикировали на предложенное мясо и начали азартно клевать его.