— Так я его куплю! — заявил Щека. — Всегда мечтал о Дигле!

— Да это же туфта, — сказал я ему. — Хреново подходит для боевых задач — я его вообще в подарок купил Лапше. А ты что взял?

— Да по мелочи всякое — кофе-арабику в зёрнах, мармелад, пузырь «Хеннесси», набор ювелирки, колоду карт таро, благовония всякие вонючие и так далее, — ответил он. — Ну, что Фуре нравится, то и взял. Но сейчас я схожу и возьму кое-что ещё — Дигл, блядь! Будет подарком самому себе!

— А чего Фуре его не подаришь? — спросил я.

— Да нахрена он ей? — задал Щека встречный вопрос. — Нет, если и брать ей ствол, то что-то вроде РШ-12, но их хуй найдёшь сейчас…

Тут к нам подходит Маручо, завернувший здесь что-то вроде скрипки.

— Я давно хотел сказать, что сделал всё, Студик, — сообщил он мне.

— Что сделал? — спросил я.

— Ну, минные поля, — пояснил он. — После того, как с Ханакином всё закончилось, я сходил на минные поля и взорвал всё, что мы заложили.

— А-а-а, ты об этом… — произнёс я. — Ну, красавчик — возможно, ты спас чьи-то жизни.

— Местных кабанчиков он спас, бля, — усмехнувшись, сказал Щека.

— Ты давно вернулся из Ирака? — спросил я у Маручо.

— Ну, примерно недели две, как вернулся, — ответил он. — Там сейчас тихо, но персы готовятся, потому что знают, что весной мы точно придём.

— Да, весна близко, блядь… — проговорил Щека.

Наконец, настала моя очередь.

— Здравствуйте, — приветствовал я упаковщицу.

— Здравствуйте, — ответила она. — Что у вас?

— В коробку какую-нибудь запакуйте, пожалуйста, — попросил я, положив на стол Дезерт Игл. — Ну и в бумагу с сердечками оберните.

— Рубль, — назвала упаковщица цену.

Кладу золотую монету на стол и женщина быстро находит подходящую картонную коробку, помещает в неё пистолет, а затем оборачивает её бумагой с принтом в виде купидонов и сердечек.

Забираю на 100% готовый подарок и возвращаюсь к Щеке и Маручо, севших на лавку, чтобы перекурить.

— … и я ей сегодня такое устрою, нахуй, что она ходить не сможет дня два-три! — вещал Щека. — Но сначала, конечно, ля романтик, свечи, ужин и вся хуйня, а вот потом…

— Мне надо выкатывать, — сообщил я ему. — Сегодня уже вряд ли увидимся, поэтому до завтра.

— Ага, давай, бро, — кивнув, ответил Щека.

— Увидимся, Студик, — сказал Маручо.

* Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, коттедж Студика, 14 февраля 2029 года*

— У-у-ух… — выдохнула Лапша, откинувшись на спинку кресла.

А я продолжаю добивать остатки торта — пожалуй, это лучшее, что я ел за последние полгода.

Но последний кусок бесследно исчезает в моём пищеводе, и я вынужденно возвращаюсь к суровой действительности.

— Как ты так жрёшь… — прошептала Лапша.

— С удовольствием, — ответил я. — Эх, это было хорошо, но мало.

— Бога ты не боишься, Костя, — покачав головой, произнесла Хумай Мердановна, принеся чай. — Но есть ещё один противень с тортом.

— Несите, срочно! — воскликнул я.

Повар кивнула и направилась на кухню. Начинаю нервно постукивать рукоятью ложки по столу, испытывая неистовое нетерпение.

— Нам нужно поговорить, — произнесла Лапша.

— А на завтра это отложить нельзя? — спросил я.

— Нет, я хочу обсудить это сегодня, — сказала она.

— Ну, валяй, — ответил я. — Только сейчас будет принесён торт, поэтому часть времени я буду только слушать.

— Меня беспокоит тема нас, — заговорила Лапша. — Что нас связывает с тобой?

— Отношения, — ответил я. — Не только половые отношения, есь жи, хе-хе, но и они тоже…

— Мне хочется чего-то большего, — сказала она. — Может, заведём ребёнка?

— Эх… — тяжело вздохнул я. — Ну, если хочешь — давай. Я не против, а даже за.

— Сегодня, — сказала Лапша.

— Может, ты что-то путаешь? — спросил я. — Это не так быстро делается…

— Я имею в виду, начнём сегодня, — пояснила она.

— А, да, тогда окей, — ответил я. — Давай. Пора уже передавать свою мудрость будущим поколениям. Мне, однозначно, есть, что передавать.

Хумай Мердановна принесла противень, но на нём не «Наполеон», а что-то другое.

— А это что такое? — спросил я.

— «Баноффи пай», — ответила она. — Нашла рецепт в интранете и решила попробовать испечь.

— О, сейчас попробуем, — с энтузиазмом проговорил я.

Выглядит слегка сомнительно: корж из песочного теста, сверху обильно покрытый сливками, посыпанными какао. Опыт употребления сливочных тортов подсказывает мне, что подавляющее их большинство — это хуйня на постном масле, но Хумай Мердановна не должна была ударить в грязь лицом…

Беру кусок пирога и откусываю сразу половину, чтобы распробовать.

Я ощутил, как у меня во рту происходит концерт Канье Уэста, со всеми спецэффектами, взрывами, вспышками и крутящейся посередине планетой. И Канье прыгает по этой планете и тянет: «Домой… Домой… Пора домой…»

— О-о-о-о, господь… — протянул я.

— Так плохо? — спросила Лапша.

— Просто попробуй… — попросил я её. — Умоляю…

Она уже почти пришла в порядок, поэтому место в желудке освободилось и она взяла кусок пирога. Откусив от него, она прожевала это божественное нечто, и её глаза широко раскрылись.

А я уже полностью утратил контроль над организмом и поглощал кусок за куском. Очень быстро ко мне присоединилась и Лапша.

Хумай Мердановна лишь покачала головой и ушла обратно на кухню.

Спустя мимолётные пять минут, противень окончательно опустел.

— Но почему⁈ — спросил я у затянутых стальной проволокой небес. — Почему⁈

Лапша встала из-за стола, прошла несколько метров, а затем выблевала часть содержимого желудка.

— Зачем⁈ — вопросил я в ужасе.

— Буэ-э-э… — вновь вывалила Лапша часть съеденного на брусчатку.

— Остановись! — воззвал я к ней.

— Ох… — вздохнула Лапша и вытерла рот взятым со стола полотенцем. — Это не для людей, Костя…

— Да… — согласился я с ней. — Но это. Просто. Охуенно.

— И всё же, я больше пальцем не прикоснусь к такому пирогу, — сказала Лапша и села обратно за стол.

Она взяла бутылку минералки и ополоснула рот.

— Возвращаемся к разговору, — сказала она. — Начнём мы сегодня, но продолжать будем непрерывно, до первого результата.

— Думаешь, я буду возражать, да? — спросил я. — Я не буду, хе-хе-хе!

— Нужно будет обсудить это с Профом, — произнесла Лапша.

— Да он нихрена не скажет, — ответил я. — Просто в известность его поставим.

— Да, — кивнув, сказала она. — Я тоже считаю, что это формальность, но её нужно соблюсти.

Она взяла из коробки позолоченный Дезерт Игл и вновь рассмотрела его. Всё-таки, ей нравятся золотые штучки, и она была в восторге, когда я подарил ей его.

— Заканчивай тут со всем, — сказала она мне. — Я буду наверху.

— Ага, — произнёс я.

* Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, коттедж Студика, 15 февраля 2029 года*

Проснулся я сегодня в очень хорошем настроении, так как всю ночь мы с Лапшой интенсивно стирались друг о друга, а потом уснули и нам никто не мешал до самого полудня.

А проснувшись, я сходил в душ, а затем сел за комп — вчера я не доисследовал его содержимое и сейчас, как раз, есть время, чтобы закончить с ним.

Открываю «Мои документы» — там может лежать что-нибудь интересное. Обнаруживаю свою старую курсовую на тему «Мотивация персонала в сфере курьерской доставки» — чистейший нейрослоп, который я нагенерил в ChatGPT.

Но тут же лежит моя дипломная работа, «Управление миграционными процессами в моногородах Кузбасса» — это уже не нейрослоп, а честно купленная дипломка, которую за меня написал какой-то тип, выпустившийся из универа несколько лет назад. Ему нужны были деньги, а мне нужны были дипломка и свободное время. Мы оба получили то, что хотели.