– Уходим? – уточнила Танька, нерешительно оглядываясь на святилище.

– Уезжаем! – отрезала Ирка. – Как-нибудь обойдусь! Без всяких… отсталых!

– Ирка, погоди! Что значит «обойдусь»? – Не ожидавшая такого неожиданного оборота Танька бросилась за подругой. – Ты же не можешь так и дальше жить: не собакой и не человеком, не оборотнем и не ведьмой…

– А жертву я принести могу? – Сузившимися от гнева глазами Ирка уставилась на каменные круги. – Кого резать будем? Тебя? Его? – Она кивнула на Богдана. – Или туриста на пляже поймаем?

Танька тоже безнадежно вперила взгляд в древнее святилище.

– Я понимаю, на шару работать никто не станет, – забормотала она. – Слушай, а деньгами оно не возьмет? А то туристы все разбежались, почуяли, видно… – Ведьмочка криво усмехнулась.

– Не все, – проговорил Богдан. – Идет кто-то. – Он быстро поволок девчонок в гущу окружавших поляну деревьев.

И очень вовремя. Еще мгновение – и на тропе появились две хорошо знакомые фигуры. Майор и Рудый медленно пошли меж каменных кругов. Время от времени они притопывали ботинками по земле, словно пробуя поляну на прочность, и даже пытались шатать каменные стелы.

– Вроде порядок! – наконец удовлетворенно объявил майор. – Всё намертво стоит, нигде ничего на спину не свалится!

– А что, неплохо бы парочку пернатых такой каменюкой в землю вдавить, – усмехнулся Рудый.

– Тут уж скорее они тебя вдавят, им это проще, – буркнул Ментовский Вовкулака. – Все-таки летают, могут сверху бить.

– Чтоб ударить, спуститься придется, – возразил Рудый. – А тут уж прыжка хватит, до горла добраться!

– Значит, все-таки стрелка, – шепнула Танька Ирке на ухо. – Драться собрались!

– Порвем, не сомневайся, командир! – продолжал выступать Рудый на поляне. – Нам с ребятами эти пучки перьев вообще на один зуб! Чего ты так волнуешься, не понимаю?

– Ну что соколы – идиоты, это как раз нормально. Птичья головенка маленькая, полноценные мозги не помещаются, – постепенно повышая голос, заговорил майор. – Но вы у меня чего такие безмозглые? – взревел он. – Не понимает он, видите ли! А что сегодня род вовкулак скорее всего прервется, это ты понимаешь? Соколов мы порвем, ишь! Да порвем, конечно!..

Сверху послышался негодующий птичий клекот. Над поляной вычерчивал круги громадный сокол.

Ирка тихонько выглянула из ветвей, присмотрелась… Полет сокола повторял очертания каменной восьмерки.

– Нет, ну ты посмотри на мерзавцев! Приглядывают за нами, чтоб мы, значит, какую мину здесь не заложили, – злобно пробормотал майор и, запрокинув голову, проорал в голубые небеса: – Порвем, порвем, и не надейтесь! – Он понизил голос и устало, безнадежно добавил: – Только и они нас – тоже! Их же вдвое, если не втрое больше! Никого к утру не останется: ни волков, ни соколов. Одни наши дохлые тушки и, конечно, она, красавица. Ну, может, еще и ты, Рудый, вместе с ней, если сильно повезет.

– Лишь бы не он! – Слова вырвались у молодого вовкулаки из самой глубины души.

Командир поглядел на него с любопытством.

– Значит, готов всех своих братьев положить? Ради какой-то бабы?

– Она не баба! – у Рудого даже волосы на затылке встали дыбом. – Она самая прекрасная! Она моя невеста! А он украл ее, отбил! – Молодой вовкулака заметался по поляне как безумный.

Засевшие в кустах ребята обменялись изумленными взглядами. Танька беззвучно разевала рот, словно вытащенная из воды рыба.

– «Она» – это не территория?! «Она» – женщина?! Они стрелку за невесту забили? Это что еще за Елена Прекрасная и Троянская война? – наконец выдохнула Танька. – Быть такого не может! В наше время? Пусть здесь в святилище все ненормально древнее! Но вовкулаки-то у нас нормально современные, вон как на бабки раскручивать умеют! Почему майор это позволяет?

Видно, этот вопрос заинтересовал и Рудого. Исподлобья глядя на командира, молодой вовкулака спросил:

– Что ж ты не запретишь, старшой? Зачем сам в бой идешь и остальных ведешь?

– А затем, щенок, что сегодня сокол у вовкулаки невесту безнаказанно закогтит, а завтра территории наши под крыло взять захочет! Пойдет слух, что зубы у нас сточились… – Ментовский Вовкулака содрогнулся, словно собираясь высказать самое страшное предположение, настороженно огляделся по сторонам и почти прошептал: – Глядишь, и жабы со змеями уже тут как тут – за своей долей приползли!

– Подумаешь, конкуренты – жабы, – презрительно фыркнул Рудый.

Майор поглядел на него, как на умственно отсталого:

– Иногда такое впечатление, что ты не моего помета! У меня таких тупых щенков быть не могло. Ты хоть соображаешь, на кого хвост поднимаешь? Да лучше три соколиные стаи, чем одна-единственная змея-оборотень или, не приведи бог, жаба! Как ни противно признавать, но с соколами мы одинаковые! Их и наши предки получили свою силу здесь, у этих самых камней! Мы научились оборачиваться в волков, они – в птиц! – продолжал бушевать майор. – А змеи с жабами совсем наоборот! Они и есть змеи с жабами, которые умеют оборачиваться в людей! И пути их иные, не наши! Они в честную драку не полезут, они всё извиваются, комбинации у них хитрые, куда там ЦРУ… Вон, хоть самый знаменитый пример, как они внедрили свою жабу зеленую в царскую семью! А она и развернулась! Двух старших наследников перед царем подставила. Союз правящего дома с дворянством и купечеством развалила. – Вовкулака принялся загибать пальцы. – Сама тем временем вместе с сообщниками царя медленно отравляла – караваем, рубашкой, пропитанной ядом. Придворное боярство на галлюциногены подсадила: им, беднягам, то винные озера мерещились, то обглоданные лебединые кости оживали. Мужа вообще полностью подчинила – у их жабьего яда специфические испарения, мужики от них просто шалеют! Одно счастье, перестаралась: кретин этот, муж ее, в такой сексуальный экстаз впал, что пожелал ее постоянно в человеческом облике иметь. Истребил истинную жабью составляющую, тут вся хитрая комбинация и накрылась. Случайность цивилизацию спасла! Да что я тебе рассказываю, или ты в детстве сказок не читал?

Ирка вдруг понимающе кивнула, словно отлично поняла, что именно Ментовский Вовкулака имел в виду.

– Это он о чем? – недоуменно спросила Танька.

– О Царевне-лягушке, – бросила Ирка. – Так я и знала, что с этой историей нечисто!

– А ведь она бы потом и муженька загрызла, – мрачно добавил майор. – Зубы у жаб-оборотней – будь здоров, и противоядия от их яда не существует!

Ирка вздрогнула. Если бы тогда, в ее доме, зубастая жаба прокусила туфлю…

– Законы у нашего мира древние и очень простые! Один раз дашь слабину – и всё, конец! – заключил майор. – Поэтому сегодня мы с ними будем драться, хотя надежды выжить практически никакой!

– Современные-то они современные, а сами по древним законам живут, – вздохнул прячущийся в ветвях Богдан.

– Это не древние, это вечные, – шепнула Танька. – По ним у нас хоть бандиты, хоть бизнесмены, хоть оборотни…

– Ты, Рудый, вперед-то в драке не суйся. – Ментовский Вовкулака просительно поглядел на рыжего. – Может, уцелеешь. Женишься на своей… – Он пожевал губами, словно сглатывая слово, и выдавил: – …Красавице, наплодишь новых волчат.

– Ты что говоришь? Вы за нас сражаться будете, а я за спинами отсиживаться? Не будет такого! – Лицо Рудого вдруг озарилось. – Драки тоже не будет! Я знаю, что делать!

– Что ты там знаешь, щенок, – поморщился майор. – Иди, зови остальных. Солнце садится, Солнцеворот в силе, как стемнеет, можно начинать.

– Не веришь мне, и не надо, – усмехнулся молодой вовкулака. – Все будет хорошо! Я женюсь, и вы на свадьбе погуляете…

Рудый кувыркнулся через нож. Серый с рыжеватыми подпалинами волк широкими скачками понесся по тропе.

– Ага, и Днепр сметаной потечет, – вслед ему добавил майор. – Ох, мальчик, мальчик! – Старый оборотень устало присел на край каменного кольца.

– Не нравится мне все это, ох как не нравится! – бормотала Ирка, тревожно вглядываясь в печальную фигуру у древнего алтаря.