Евгений Красницкий

Внук сотника

Пролог

1999 год. Санкт-Петербург. Тюрьма Кресты.

Палата в тюремной больнице

– На зоне вам, Михаил Андреевич, не выжить. Скорее всего, вы туда даже не доедете. Убийства своих «братки» не прощают.

– Я защищался!

– В этом вы не смогли убедить даже суд, а уж приятелям убиенного на это и вовсе наплевать. Вы приговорены, и приговор будет приведен в исполнение. Можете не сомневаться.

– Спасибо, доктор. Умеете утешить и внушить оптимизм.

– Перестаньте ёрничать! Вы в который раз попали в тюремную больницу? Первый? Это вам еще повезло, что в больницу. Могли сразу – в морг. А в Крестах причина смерти одна – острая сердечная недостаточность. То, что эта недостаточность вызвана несовместимыми с жизнью травмами, – излишние, никому не интересные подробности. Сердце, кстати сказать, у вас не в самом лучшем состоянии. Второго раза, я думаю, не будет. Так что…

– Так что – что?

– Вы обратили внимание на то, что мы вас очень тщательно обследовали? Вопросов не возникло?

– Обратил. Не просто тщательно – нестандартно, насколько я смог разобраться. И на то, что вы собираетесь сделать мне какое-то предложение, – тоже обратил. Положение у меня – сами только что обрисовали, так что не тяните. Что от меня требуется: предоставить организм для испытания нового лекарства, стать донором органов для трансплантации? И что я буду с этого иметь?

– Нет, ничего из перечисленного мне от вас не нужно. Предложение мое будет, как вы изволили выразиться, нестандартным.

– Да не тяните вы… как, кстати, вас зовут?

– Максим Леонидович. А иметь вы, в случае согласия, будете много, для вашего нынешнего положения – очень много. Почти все.

– А если откажусь?

– Сегодня же вернетесь в камеру, и… повторно сделать вам это предложение я уже, сами понимаете, не смогу.

– Н-да. Покоцают меня пацаны…

– Перестаньте! Я же знаю, что вы не уголовник. Дело, по которому вас взяли под стражу, закрыто за отсутствием в ваших действиях состава преступления. Если бы вы, уже в Крестах не превысили меру необходимой самообороны, то были бы сейчас на свободе. По правде сказать, за убийство этого подонка не судить, а награждать надо бы…

– Вы это прокурору расскажите.

– Да прекратите вы, в конце концов! Я с вами как с серьезным человеком разговариваю, а вы как…

– Вот именно – серьезным! Мое личное дело вы конечно же читали и знаете, что по диплому я – специалист в области управления. К тому же не мальчик, всякое бывало. Поэтому прекрасно вижу: вам, Максим Леонидович, нужен не любой клиент этого богоспасаемого заведения, а почему-то именно я. Так что положение у нас одинаковое: ты – мне, я – тебе. И не надо набивать цену. Говорите, что от меня нужно и что вы можете за это предложить, а я подумаю.

– Странно, Михаил Андреевич, у нас как-то разговор складывается. Вы в безвыходном положении, должны бы радоваться, что…

– Вот и порадуйте меня, а не ходите, как кот вокруг сметаны.

– М-да, даже не представлял, что все окажется так сложно. Видите ли, Михаил Андреевич, та информация, которую я собираюсь вам дать… Она предполагает определенные отношения, вернее, настрой… Доверительность, что ли. А вы сразу настроились так негативно…

– Не беспокойтесь. Я – управленец, могу объективно воспринимать информацию независимо от настроения. А если нахамил – извините. У меня в последнее время круг общения был – сами понимаете.

– Ну хорошо. Что вы скажете, если я сообщу вам о существовании некоего аналога машины времени?

– Не бойтесь: психом не посчитаю. Нужен испытатель для первого полета? Что получу, если вернусь живым?

– «Полет», как вы выразились, будет в один конец. Мы переносим не тело, а только сознание. И «полет» – не первый.

– Тогда – в чем смысл?

– Вы «вселяетесь» в новое, молодое тело, и у вас впереди целая жизнь – лет пятьдесят. Учитывая, что вам сейчас сорок восемь и до следующего дня рождения вы вряд ли… Извините. В общем, вы получаете еще одну жизнь, но в двенадцатом веке.

– Доктор, если вам нужно нормальное сотрудничество, прекратите пудрить мне мозги. За девятьсот лет Земля вместе с Солнечной системой пролетела огромное расстояние. Вам придется двигать меня не только во времени, но и в пространстве, не говоря уже о прочем…

– Я же сказал: один раз это уже получилось. Вы мне не верите?

– Но хотя бы в общих чертах, хоть «на пальцах» можете объяснить?

– Только так и могу, я же не специалист. Представьте себе информационное поле Вселенной… Оно существует с момента ее возникновения и будет существовать до ее конца. Вернее, не так. Оно существует все время. Одновременно и в прошлом, и в будущем – всегда. Наши физики каким-то образом в этом разобрались, но я – медик, так что за объяснениями – не ко мне. Наши личности, или, если хотите, информационные матрицы, – это кластеры общего информационного поля. В момент смерти этот кластер не исчезает, а интегрируется в общее поле или растворяется в нем. Не знаю. И физики не знают, нам этот процесс отследить не удалось.

– Ага, еще один аргумент в пользу существования бессмертной души! К лику святых быть причисленным не планируете?

– Да прекратите же! У нас, между прочим, не так уж много времени!

– Пардон, доктор, продолжайте, пожалуйста.

– Так вот: некоторые кластеры, или личные информационные матрицы, называйте, как хотите, резонансны относительно друг друга. Обнаружить пару таких взаимосвязанных кластеров очень трудно, вы – четвертый случай. С первыми двумя ничего не получилось. Потом один раз перенос удался. Теперь вот вы.

– Аналогия ясна: приемник и передатчик, настроенные на одну частоту, передающая среда – информационное поле Вселенной. Что останется от меня после передачи?

– Оболочка без признаков мысли и сознания. Овощ.

– А что станет с приемником?

– Замена личности. Он станет вами.

– А не наоборот?

– Во всяком случае, ваш предшественник свою личность сохранил, подал весточку и даже начал выполнение задания.

– Значит, все-таки задание. А «эффекта бабочки» не боитесь?

– Нет, воздействие, которое может оказать один человек, даже будь он великим императором, настолько несопоставимо по масштабам со всей Вселенной как объектом воздействия… Исчезающе малая величина.

– Ну не скажите! Насчет всей Вселенной не знаю, но для Земли… Устроить, например, ядерную зиму или какую-нибудь кошмарную эпидемию, да мало ли что можно…

– В двенадцатом веке? И где же вы возьмете ядерную бомбу?

– Намек понял. И что же за задание? Убить кого-нибудь или, наоборот, спасти?

– Зачем? «Эффект бабочки» не работает, во всяком случае на такой «дистанции», я же объяснил. Все гораздо проще, приземленнее, если хотите, меркантильнее. Стыдно даже говорить, но жизнь сейчас такая…

– Кого-то ограбить, зарыть клад в условленном месте, а вы здесь откопаете? Не смешно, доктор.

– Тем не менее. Только грабить не нужно. Знаете, сколько стоят сейчас иконы или книги дотатарской Руси?

– Вы серьезно? И ради этого…

– Слушайте, вы… управленец, мать вашу! Вы что, вчера родились? Нас выселяют из здания, персонал лабораторий разбежался потому, что не получает зарплаты, электричество отключили, я – доктор медицинских наук, профессор – халтурю в коммерческой шараге… Дальше продолжать?

– Понимаю, простите, Максим Леонидович. Как же вы в таких условиях меня «запускать» собираетесь? Без электричества…

– В подвале института есть генератор, недавно достали две бочки солярки. Запустим.

– Когда?

– Сегодня ночью спутник-ретранслятор будет в нужной нам позиции.

– Как сегодня? Нужно же подготовиться, хотя бы обстановку на месте изучить, я же не историк, языка не знаю, да и вообще…

– Адаптироваться вам будет легко – вы «вселитесь» в тело младенца или совсем маленького ребенка. Кого удивит, что ребенок ничего не знает и плохо говорит? Пока подрастете, во всем разберетесь, времени будет предостаточно. А подготавливать вас некому. Наш специалист – археолог, – на свое несчастье, раскопал что-то ценное. Бандиты решили, что им это пригодится…