Но русичей я призывал прийти в условное место, чтобы там, объединившись, дать еще один бой Орде. Вдумчивый бой, подготовленный, на наших условиях. Понимаю, что могу сесть в лужу с этими призывами. А что, если придёт большое количество людей, и мы не то что не сможем их достойно вооружить, так ещё и элементарно прокормить?

Но всё равно, раз ни один из князей не занимается тем, чтобы взывать к чести и достоинству русских людей, поднимать их на сопротивление, то этот процесс необходимо возглавить мне. Хотя нам нужен лидер, номинальный, но Рюрикович. Кто? Это вопрос.

Прежде всего потому нужно заложить идею объединения, что бьют русские княжества по одиночке. А ещё они используют не только нашу разобщённость. У русских людей этого времени сложилось чёткое понимание, что каждый должен заниматься исключительно своим делом. Может, во многом и выживал Новгород тем, что у жителей этой республики было несколько иное, отличающееся от других восприятие необходимости сражаться всем вместе.

Ремесленник будет заниматься своим ремеслом. И это несмотря на то, что при этом может неплохо владеть оружием и быть лично смелым. Но если есть ратные люди, которым исправно платят за их ремесло, то все уповают только лишь на воинов.

И это мировоззрение вполне себе работало, оно подходит для феодальной раздробленности и пока русские земли не столкнулись с поистине многочисленным врагом. Мы готовы принимать к себе любых людей, в том числе писали и о том, что при необходимости будем вооружать.

Рассчитывать на то, что к нам придут ратники, дружинные люди, не приходится — они будут сидеть рядом с князем, который, как это уже очевидно, станет выжидать время, надеясь, что вся эта навала обойдёт его княжество стороной.

А вот разные люди, может, даже не ремесленники, не дружинники, а потерявшиеся в жизни, но при этом с сильными характерами, к нам придут. А ещё, если будет много подобных подмётных писем, то придут к нам и все ратники, которых, по слухам, до сих пор много в русских лесах, где они прячутся, будучи ранее разбитыми под Коломной или в других сражениях.

— Нужно будет ещё арабов привлечь, — подумав, сказал я.

Действительно, насколько я уже знал, среди тех двух арабов, которых привёл к нам Евпатий Коловрат, были умеющие писать. И вроде бы как Волжская Булгария, нынче разгромленная монголами, тоже мусульманская страна. И там должны знать письменность.

А ещё я знал, что в этом году летом должно начаться масштабное восстание среди булгар. Но оно, скорее, будет разобщённым, а если им немного помочь, например, доставить множество листовок в города, в которых будет написано единое время, когда начинать восстание, это уже сильно поможет нам.

И не только нам. Насколько я знал из истории, монголам далеко не легко удалось подавление восстания, что произошло в иной реальности. А если ещё с большего его согласовать, да нам сделать под этот шум серьёзную вылазку и ударить по одному из стойбищ или уже даже по городу монголов?

Есть же ставка Баты-хана — город Сарай. Мало ли, если провести серьёзную разведку, то мы придумаем, как обрушиться на него, сжечь там всё, что сильно ударит по экономике ордынцев.

— Ну? — требовательно спросила Таня. — Пригласил меня в мыльню, а сам о чём-то думаешь.

— Я размышляю о том, как тебя лучше отблагодарить за то, что ты такая хорошая. Пошли уже скорее! — сказал я, подхватил на руки на вид хрупкую, а на самом деле очень сильную женщину и так понёс её в мыльню.

Ни китайцы, ни арабы нам помешать не должны. Они сейчас все будут проводить испытания новых метательных машин. Там же и Лепомир, Власт, Волк и многие другие. Баня свободна и даже протопленной должна быть.

Похоже, что на стыке технологий, в том числе и моего видения из будущего, нам удалось… немыслимо, но мы теперь имеем возможность запускать снаряды почти на версту. А ещё у нас появились древнеримские скорпионы, хотя китайцы утверждали на ломанном русском, или более сносном монгольском, что такие орудия и в Китае есть. Еще они предлагают сделать своего рода «средневековый пулемет» — станок со множеством зарядов стрел. Как? Не знаю. Но пусть делают.

Так что и без пороха мы сейчас можем сделать очень и очень больно любым захватчикам. И мало того, так собираемся технологии передать и в Козельск. В течение недели жду приезда к нам воеводы из этого города. Будем знакомиться, и у меня чёткая задача убедить его помогать нам.

Учитывая, что именно он увидит у нас, должен задуматься, что мы сейчас становимся таким союзником, что даже и как бы не сильнее Черниговского князя. Сколько у Михаила Черниговского может быть людей? Вряд ли больше пяти сотен дружины. А как ни крути, но ополчение всё равно намного слабее регулярного профессионального войска.

Я нёс на руках свою жену. Она, уже по привычке, уткнулась в мою грудь носиком, стоящие вокруг мужики и бабы завидовали. Нам вообще сильно завидуют. С такой регулярностью мы исполняем свои супружеские долги, что уже ходит слава о моей ненасытности. Кстати, это ещё больше мотивирует меня чаще заниматься любовью.

Теперь это уже не мыльня, а настоящая баня. Из привозимых из разрушенных крепостей кирпичей получилось сложить отличную печь, насколько я могу в них разбираться.

Тут же сварили два котла, где нагревается горячая вода, и в третьей емкости налита холодная. Так что мыться — одно удовольствие. А когда ещё с любимой женщиной — с каждой секундой удовольствие возрастает в геометрической прогрессии.

— Так что? Значит «дурно пахну»? Смердит? — сказала Таня, когда я её нетерпеливо раздевал.

— Ты пахнешь лучше, чем любая женщина, — говорил я, при этом подумывая над тем, чтобы вначале помыться, а уже потом любиться.

— Ну так ложись… Я покажу тебе, что такое настоящая половецкая наездница.

— Напугала кота сметаной! — улыбнулся я, но покорно повиновался желанию женщины.

Это же хорошо, когда наши желания совпадают! А уже потом помоемся вдвоём. Я и сам теперь не розами пахну.

Вечером у меня было совещание. Причём, если в обед, особенно после бани, я ходил с глупой улыбкой, то за пару часов, как собрал наиболее важных людей в нашей общине, был хмурым, как туча.

Посланный мной десяток разведки, который возглавил Мстивой, принёс плохие новости.

— Москва пала! — вынужденно сообщил я совету старшин.

Наступила пауза. Я слышал хруст сжимаемых кулаков. Особенно распереживались Аким и Алексей. Да и другие люди не оставались хладнокровными.

— Мы не могли ничем помочь! — поняв, может быть, и почувствовав настроение мужей, сказал Евпатий Коловрат.

— На очереди следующим будет Владимир. Но могу сказать, други мои, что монголы опаздывают. И если Владимир устоит ещё три седмицы, то как бы им не пришлось разворачиваться ворогу и уходить. Начнётся распутица, разольются реки. И вот тогда они станут уязвимыми и слабыми. По русским лесам степнякам ходить сложно, — говорил я, стараясь подбодрить.

Понимаю, что сейчас, может, нужно было сказать другие слова, соболезновать Алексею и Акиму, которые оставили своих близких в Москве, и точно не следует уповать на то, что они выжили.

Но я говорю с мужчинами, которым предстоит ещё пролить свою кровь, отомстить. Тут не жалость нужна, а уверенность в том, что мы врагу не просто пустим кровь…

— Мы будем нацелены на победу и разорение ордынцев. Если кто-то ещё до сих пор не верит в это, то пусть оглянётся на то, с чем и с кем я пришёл на реку. А теперь мы можем собрать тысячу и даже больше, — говорил я.

— Летом к нам могут прийти еще наёмники из моих соплеменников, — сказал Лучано.

Пока он привёл только лишь семьдесят арбалетчиков. И они оказались для нас очень важными. На удивление эти люди умеют не только воевать, но они помогают нам и в строительстве. Большая часть кирпичной кладки и укладывания камней — это их заслуга.

Правда, строптивые, и уже был момент, когда некоторых из их чуть не убили. Ну, надеюсь, этот урок генуэзцы усвоили, и больше к нашим женщинам приставать не будут. По крайней мере, требовать ласки вопреки желанию баб.