Когда мы переходили уже к Козельску, обнаружили, что за нами следят, и что это, скорее всего, степняки. Близко к нам никто не приближался. Но, исходя из тех знаний, где сейчас должны находиться монголы и где проходят их главные дороги, это точно не они.

Почти что по дороге в Козельск был ещё один русский город, Карачев. Я уже знал, что он нам особо не помощник и союзником в той политической ситуации, что нынче. Но знаю я и то, что козельский князь Василий Иванович претендует быть также и князем Карачева. Весьма возможно, что в этом деле, пусть и косвенно, но несколько помогу и я. Это в наших интересах. Карачев вполне себе развитый городок, почти как Козельск. Четыре сотни дружины у посадника имеется, ну и порядка тысячи городского ополчения.

Черниговский князь Михаил пока — ни рыба, ни мясо. Телится, но ничего не предпринимает даже для обороны собственного города, не говоря о том, чтобы укреплять удельные города своего княжества. Все еще пребывает в мыслях, что сия напасть не про него.

И вот он, Козельск… Небольшой городок, по площади, может, немного больше, чем Остров. Но это если взять огороженную часть. У нас, так уж вышло, что даже посад больше. Нет, не за счёт ремесленников, которых в Козельске немало, а потому, что людям в моем городе приходится жить практически в лесу и разбросаны по большой площади. Но скоро и это станет серьезнейшей проблемой. Разлив скоро!

Целая полусотня дружины козельского князя встречала нас ещё за пять вёрст до самого города. И были эти воины облачены в очень добротные брони, также имели в достатке оружие, причём, одновременно и булаву, и мечи, копья. По богатому снаряжены.

Вот такие моменты сразу говорят о многом. И можно уже прогнозировать, как будут проходить переговоры, когда мне пытаются доказать и показать, что козельское воинство крепкое и что оно богатое. Но я же понимал, что ситуация не совсем такая, как нам хотят продемонстрировать.

Более того, мы зарабатываем на войне и успешные рейды сделали мою дружину чуть ли не самой защищенной и экипированной. А еще и перья за спиной. Это эффектно, привлекало даже наш, уже замыленный глаз. Что же говорить о людях, которые, когда мы проезжали по улочкам города, крестились. Словно бы небесное воинство шествовало.

Василий Иванович, ну, или то боярство, которое за ним стоит, хотели показать, что будут пробовать играть первым номером, когда посылали лучших своих воинов навстречу. Но, в принципе, я и не против этого. Уж явно нет никакого смысла и логики, чтобы я претендовал в нашем союзе на первенство.

Но я не видел никаких причин, чтобы это первенство было у козельских товарищей. Да, так не бывает, и всегда в любом союзе кто-то должен быть выше других союзников. Но я собирался предложить такой вариант союзных отношений, при котором, если нападают на Козельск, то, конечно же, козельские воеводы или князь будет иметь первенство и определять и ход противостояния с ордынцами, и всё то, что будет необходимо в той войне.

Ну а если нападают на нас, на Островной город, то тогда никаких претензий на первенство со стороны козельского воеводы или князя не должно прозвучать. Там главный я и условно моё боярство. Правда в такой схеме выпадает из обоймы московский князь Владимир Юрьевич…

Но что-то мне подсказывает, что этот, несомненно достойный князь, да ещё и с таким именем… приятным на слух мне, человеку из будущего. Так что Владимир Юрьевич еще может сказать свое веское слово в будущем устройстве Руси.

— Князь, — сказал я, кланяясь, но не в пояс, а только лишь головой обозначая поклон.

Тут было очень важно не перегнуть, в том числе и спину. Иначе как я смогу разговаривать с князем, если кланяюсь ему в пояс, или, не дай бог, еще и падаю в колени? Правда на колено встану лишь перед Богом или Флагом. Но никогда перед человеком. А… Еще перед мамой. Но, к моему сожалению, мама Ратмира погибла еще раньше, до нашествия.

— Воевода островной! — а вот князь мне не поклонился, хотя словами определил мой статус.

Вернее, подтвердил его. И это уже немаловажно. Ведь я десятник. И, так выходит, что сам себя провозгласил воеводой. А то, что я еще и воевода над бродниками, князя, как и его бояр, вряд ли сильно волнует. Это же не статус. Хотя и сила такая, что посерьезнее княжеской дружины будет. Особенно, когда мы постепенно, но неуклонно вооружаем бойцов и не прекращаем тренировки.

Так что на разговор Василий Иванович способен, но хочет работать первым номером. Или же… Я посмотрел за спину, достаточно рослому и уже не кажущемуся ребенком, князя. Там стояли бояре, и наиболее видный из них Долбан… Э… Добран. Ну если только он станет вести себя так же, как по описанию сотника Андрея Колывановича, то долбан он и есть.

Князь был рослым парнем, с развитой мускулатурой. Скорее парню можно было дать лет шестнадцать. Впрочем, в это время, особенно после начала нашествия, дети удивительным образом растут не по дням, а по часам, особенно взрослеет их сознание и понимание сущности происходящего.

— Что ж, сперва кушания, опосля послушания, — сказал князь, указывая рукой направление вовнутрь своего терема.

Строение, княжеские хоромы, были богатыми, максимально украшенными, покрашенными в разноцветные цвета. Было видно, что усилий для украшательства и строительства княжеского терема было потрачено так много, что я бы это сравнил со строительством чуть ли не половины всей той крепостной стены, что была возведена в Островном.

Вот оно — нерациональное отношение к человеческому ресурсу. Ну конечно же, я восхищался всем увиденным, утверждая, что и сам хотел бы заполучить такие хоромы. Но сейчас усилия нужно тратить на оборону. Она у Козельска так себе. Как еще они в иной реальности смогли выстоять сколько-то там недель почти что непрекращающихся штурмов. Может у монголов не было осадных и камнеметных машин?

— А мы всё, князь, живём в шалашах, а только и делаем, что строим для врагов наших неприятности, — всё же завуалировано, но я упрекнул козельского правителя в нерациональном отношении к делу.

У нас враг считай, что за стенами, а его терем, пусть и был построен, но пристройки к этому грандиозному сооружению продолжают возводиться. Как бы не пятьдесят человек, профессиональных строителей, трудятся над украшательством. А могли бы подумать, да построить что-то путное в обороне, затруднить монголам взятие города еще больше.

— Понятно, о чём ты, воевода бродников, речи ведёшь. Но кто ещё мог знать, что степной враг придёт к нам и это не будет лишь набегом степной орды, кабы взять добычу, да и уйти прочь. Есть, кто до сих пор не верит в угрозу и среди моих людей, — сказал князь, при этом посмотрел в сторону всё того же боярина… долбана-Добрана.

Я понял, что мне придётся договариваться, не столько с князем, сколько с этим боярином. Серого кардинала я вычислил. Осталось теперь вычислить, как противостоять ему. Хотя тут еще играет свою роль воспитатель князя, воевода козельского воинства, Вадим.

Впрочем, если отталкиваться от сведений, которые предоставлял Андрей, боярин этот не настроен против нашего союза с козельским князем, лишь только ищет лучшую для себя выгоду. Ну так я не против делиться. Если только для общего блага. А там, война закончится, разберемся со всеми скрягами и торгашами.

Ведь на данный момент богатство в виде серебра или золота даже в виде железа, когда только лишь слиткам, а не оружия — всё это сомнительная ценность. Откупиться от ордынцев не получится, если только полностью не покориться и тогда отдать своих женщин, часть молодых мужчин, имущество. Только воевать или подчиняться, но всё равно становиться по сути рабами, что в моей системе ценностей даже не равносильно смерти, а хуже её.

Кормили у князя так, словно бы он изучил множество книг по правильному питанию и имел понятие о белках, жирах и углеводов.

Хлеб был отрубной. Здесь даже попадались практически цельные зёрна. Поставлю в своем городе нормальную мельницу, нужно будет брать зерно на обмолот. А то мука уж слишком дряная тут. Были на столе варёные куриные яйца, варёная курица, гречневая каша. Варёная же рыба украшала стол. Я бы предпочел осётра копченым. Ну да ладно. Вареной рыбе на хвост не смотрят.