Глава 16

ГОЛОД

Брюхо — вот что мешает человеку возомнить себя богом.

Фридрих Молот

Все виды жизни можно рассматривать, как эволюцию материи в формы, соперничающие друг с другом за свободную энергию вселенной. Приобретать энергию и сохранять ее в веществах типа глюкозы или гликогена — фундаментальная задача жизни, жгучая потребность, присущая огнецветам и фритиллариям не меньше, чем скутари, или элидийским птицелюдям, или новым организмам Золотого Кольца. А источник почти всей энергии — это свет.

Триллионы фотонов горящей звезды преодолевают, звеня, черноту космоса. Один из этих фотонов задевает частицу материи где-нибудь в морских льдах у острова Квейткель или в красном хлорофилле созидалика. Этот контакт, занимающий стомиллионную долю секунды, поднимает один из пары электронов на более высокий уровень. Затем электрон возвращается в прежнее состояние, отдавая избыточную энергию наподобие сумасшедшего червячника, расшвыривающего по улице золотые монеты. Жизнь научилась ловить этот электрон в состоянии подъема и использовать его энергию в своих целях. Таким образом она с незапамятных времен давно забытых звезд распространилась по всей вселенной и научилась концентрировать энергию в огромных количествах.

Этому научились бактерии и гладыши — но самой жестокой, после богов, стала эта потребность жизни для людей.

С тех самых пор, как первые мужчины и женщины поднялись с четверенек под знойным солнцем Старой Земли, люди всегда хорошо умели добывать себе еду. Пища есть не что иное, как энергия, заключенная в курмаше, в меду — или в крови, мясе и нежном жирке, простилающем ребра оленухи.

Ненасытная пасть такого существа, как Кремниевый Бог, способна поглощать почти все виды материи, но источники человеческой пищи не столь разнообразны. И когда эти источники начинают таять, как снег под солнцем, голод человека проявляется во всей своей устрашающей силе, в эти худшие из времен женщины предают своих детей, а мужчины убивают других мужчин за несколько горсток риса. Все воюют со всеми, и даже лучшие из людей отчаиваются и поступаются своими убеждениями ради еды.

После закрытия городских ресторанов, когда Данло подвергся первым ваятельным операциям, борьба за еду разгорелась во всех кварталах Невернеса. Беспорядки наблюдались не только среди хариджан, но и в тихих районах наподобие Нори, заселенного беженцами из Японских Миров. Хибакуся, астриеры, червячники, члены Ордена — кто из них не ощутил на себе острых зубов голода в эти тягучие студеные дни? Даже инопланетяне страдали от недоедания. Из Зоосада поступали сообщения о птенцах элиди, умирающих из-за отсутствия нектара и синтетического мяса. Скутарийские сенешали, по обыкновению, убивали только что вылупившихся нимф, которых не могли прокормить, — а затем поедали их, поскольку в их религии дать мясу пропасть считалось смертным грехом. Совсем оголодав, они напали на воздушный купол элиди и унесли десятки элидийских детей, прежде чем их отогнали.

Самые отчаянные (и набожные) скутари выходили даже за пределы своего квартала и охотились на людей в темных закоулках у Хофгартена. Этого, впрочем, им делать не следовало. Хануман ли Тош, узнав, что трех его божков высосали дочиста, оставив только кожу да кости, поставил вокруг Зоосада кордоны своих рингистов, изолировав его от города. Не меньше трех отрядов отправились непосредственно в скутарийское селение с миссией возмездия. В кафе и на улицах поговаривали, что рингисты вломились в огромную гроздь и убили около тридцати скутари — и что червеобразные тела убитых загадочным образом исчезли; возможно, их продали червячникам, владельцам подпольных ресторанов.

Червячники же организовали охоту в северной части острова Невернес. Скользя в юрких красных ветрорезах над самыми верхушками леса, они косили лазерами шегшеев, шелкобрюхов и мамонтов — а также снежных тигров, волков и прочих животных, какие попадутся. Самые смелые предпринимали даже вылазки на лед в сотнях миль от города. Там они с помощью инфракрасных сенсоров выслеживали белых медведей и тюленей — подумывали даже об охоте на китов, плавающих в водах южного океана. Хануман публично осуждал эту бойню, но втайне отдавал себе отчет, что мясо убитых животных, как ни мало его по сравнению с миллионами голодающих, позволит ему выиграть время, чтобы закончить войну и достроить Вселенский Компьютер.

С приближением глубокой зимы даже тихисты стали молиться о скорейшем окончании войны. 82-го числа пришла новость, приободрившая почти всех: рингисты якобы вступили в бой со всем флотом Содружества у Алогирского Дублета. Все надеялись, что это сражение будет решающим, но на следующий день Сальмалин Благоразумный прислал легкий корабль, пилот которого сообщил Коллегии, что это была только стычка и флот уничтожил лишь горстку вражеских кораблей, сам потеряв десять легких кораблей и сорок две каракки. В тот же день Бенджамин Гур нанес очередной удар.

Решив испытать свою силу, он повел кольценосцев на штурм дома в Старом Городе, где разместились два отряда божков.

Благодаря неожиданности рейд завершился блестящим успехом. Кольценосцы захватили сотни лазеров и тлолтов и убили не меньше пятидесяти самых преданных сподвижников Ханумана. Взяли они и другие трофеи. В одной из квартир, заваленной трупами и залитой кровью, Поппи Паншин обнаружила лабораторию для производства вирусов и другого бактериологического оружия. Ни единого живого вируса в пробирках и на игольных дротиках, правда, не обнаружили, но двое кольценосцев Поппи ударились в панику и рассказали о находке своим друзьям. Скоро по городу, как огонь по полю сухого курмаша, зажженного молнией, распространился слух, что Хануман производит вирус, разъедающий волевые центры мозга и лишающий его врагов способности противостоять Пути Рингесса.

Этот слух сделал для Данло смещение Ханумана еще более спешным. В эти темные дни самого темного из времен года никто не знал, чему верить, — даже Данло. Поэтому он решил совершить свое превращение так быстро, как только это возможно. Он лежал на стальном столе в одной из больших спален Констанцио, наполненной роботами и прочей машинерией, вдыхал запах химикалий и скрипел зубами, пока резчик работал над различными частями его тела. Ваяние началось с костей: каждую из них, от ступней до черепа, следовало укрепить наращиванием новых слоев, а заодно нарастить и сухожилия.