Тварь не давала мне передышки. Она кружила вокруг, припадая к земле и рыча, а я вертелся на месте, стараясь держать её перед собой и не подставлять спину. Волколак бросился снова. Мощный прыжок с места, когтистые лапы в полёте, оскаленная пасть и глаза горящие чёрным пламенем.

Я не успел уклониться. Тварь врезалась в меня, сбив с ног, и мы покатились по утоптанному снегу. Обломок ножа вылетел из рук, а когти волколака впились в плечи, прошив доспех словно его и не было, а после они вонзились в мои мышцы прорезав их до самой плечевой кости.

Пока мы кувыркались я упёрся ногами в живот существа и что было сил оттолкнул её от себя. Волколак перелетел через меня, грохнулся на спину и тут же перевернулся на лапы, но эта секунда дала мне время вскочить на ноги и подхватить грабли стоящие у входа в дом старосты.

— Ну давай псина. Иди сюда, сейчас я тебя причешу. — Прорычал я понимая что скорее всего это последние секунды моей жизни.

Но нет, рановато я попращался с жизнью. Из переулка выбежали трое стражников. Совсем зелёные мальчишки из пополнения которое Пантейлемон спешно набрал в замен бойцов ушедших со мной. Двое с копьями, один с мечом. Лица белые от ужаса, руки трясутся, но бегут в атаку, потому что приказали. А может они просто понимали, что как только волколак прикончит меня, он примется подъедать остальных жителей деревни.

— Бейте его! — заорал писклявым голоском мечник. — Все разом!

Парни бросились на волколака с трёх сторон. Копья ударили в бока существа, один наконечник прошёл насквозь, выйдя из груди с хлюпающим звуком. Меч рубанул по загривку, рассекая бугристую кожу и мышцы. Тварь взвыла и крутанулась на месте. Когти полоснули наотмашь, и ближайший стражник от чудовищного по силе удара переломился пополам.

В буквальном смысле. Позвоночник хрустнул как сухая ветка, тело парня сложилось под невозможным углом и отлетело к забору. Он был мёртв ещё до того как коснулся земли.

Второй копейщик завопил и ткнул копьём в морду волколака. Наконечник вошёл в щёку и вышел через пасть, пригвоздив нижнюю челюсть к верхней. Тварь мотнула головой, древко копья переломилось как спичка, а стражник, не успевший отступить, моментально был убит. Волколак схватил его за плечи обеими лапами и подтащил к себе сомкнув челюсти на голове бедолаги.

Третий, с мечом, прожил дольше остальных. Пока волколак не обращал на него внимания, он истошно вопя продолжал рубить чудовище со спины. Бил неуклюще, куда попало, но атаковал он с неимоверной отчаянностью.

Клинок вошёл глубоко в ногу волколака, перерубив сухожилие, и тварь осела на одну сторону, потеряв опору. Стражник замахнулся для второго удара, но волколак уже развернулся и рубанул когтистой лапой вырвав из горла парня огромный шмат плоти. Он рухнул на снег заливая его пульсирующими толчками алой крови. Но волколак на этом не остановился, покачнувшись он поднялся на задние лапы и наступил на голову бедолаги раздавив её как переспевший арбуз.

Я почувствовал как тошнота подступает к горлу. В жизни я видел всякое, даже то что остаётся от людей когда на них падает бетонная плита с высоты десятого этажа, однако сейчас меня всё равно начало подташнивать.

Однако проблеваться мне было не суждено. На вопли покойных салаг прибежали бывалые стражники и деревенские мужики с топорами и копьями. Среди них я разглядел рябого и рыжего, моих бойцов, вернувшихся из мастерской после пересменки. Всего десять человек. Они бежали к волколаку, крича и размахивая оружием, не понимая толком что именно стоит перед ними.

— Взять тварь в кольцо! И не лезте на рожон мать вашу! — Заголосил я что было мочи.

Рыжий и Рябой послушались, а вот остальные слишком презирали меня и рванули в бой. К этому моменту волколак уже встал на четыре лапы. Перерубленное сухожилие восстановилось, обломок копья вылез из пасти и упал на снег, а рана на щеке затянулась, оставив лишь бурую полосу на шерсти.

Тварь облизнула окровавленную морду неестественно длинным языком. Из глотки волколака вырывался непрерывный утробный рык, похожий на работу мотора на холостых оборотах.

Однако, это не испугало стражников. Мужики дружно навалились на волколака, начав рубить его топорами и колоть копьями. Волколак ревел и крутился на месте, отбиваясь лапами. Пытаясь схватить древко жалящих копий зубами, но атакующих было слишком много и они лезли со всех сторон. Клочья шерсти и куски плоти летели по воздуху, снег вокруг твари превратился в месиво залитое чёрной кровью.

Вот только всё это было бесполезно. Раны затягивались быстрее, чем их успевали наносить. Топор рассекал рёбра, а через пять ударов сердца рёбра срастались. Копьё протыкало бок насквозь, а кожа смыкалась вокруг древка, выталкивая его наружу. Волколак не слабел, не замедлялся и не истекал кровью. Он становился только злее с каждой полученной раной.

Когтистая лапа мелькнула слева направо, и рябой отлетел на пять шагов, рухнув спиной в сугроб. Живот его был вспорот от левого бедра до правого плеча, а содержимое вывалилось на снег дымящейся грудой. Рябой приподнялся на локтях и посмотрел на собственные кишки, лежащие на снегу. Его лицо застыло в выражении тупого недоумения, а через секунду глаза закатились и он потерял потерял сознание.

Ещё один мужик, деревенский, с бычьей шеей и топором-колуном, попытался рубануть волколака по хребту. Тварь перехватила его за руку и одним движением челюстей перекусила её в районе локтя. Рука вместе с топором упала на снег, а мужик заорал и рухнул на колени, зажимая обрубок.

Вокруг творилась настоящая бойня, а я стоял и переводил дух тяжело дыша. Из меня словно вынули батарейку после уничтожения алтаря, а теперь волколак? Да я бы его не убил и с полным запасом живы, а сейчас и подавно.

Я стоял, шатаясь от потери крови, и лихорадочно соображал. Рубить эту пакость бесполезно, колоть тоже, раны затягиваются мгновенно. Но ведь регенерация не может быть бесконечной? Даже у волколака должен быть предел. Может у него есть какое-то ядро как у слизня, уничтожив которое можно прикончить и волколака?

Слева от меня просвистела стрела и вонзилась в глаз чудовища. Волколак протяжно завыл выдёргивая древко из глазницы и ощерил пасть. По улице к нам бежал Тарас. На ходу он натягивал тетиву и выпускал стрелу за стрелой.

Новая стрела вошла волколаку в бедро и вышла с другой стороны, оставив сквозную дыру, которая тут же начала закрываться. Вторая вонзилась в грудину рядом с сердцем. Третья угодила в шею, и тварь дёрнулась, мотнув головой из стороны в сторону. Однако даже усиленные живой стрелы, не останавливали регенерацию.

И тут меня осенило! А может нам и не нужно ничего останавливать? Ничего кроме подвижности волколака!

— Тарас! Стреляй по суставам! — заорал я что есть мочи.

Охотник не сводя взгляда с волколака, услышал мой приказ и тут же его исполнил. Следующая стрела, мерцающая тусклым зеленоватым свечением живы, ударила волколака в коленный сустав правой задней лапы. Колено хрустнуло, лапа подломилась, и тварь на мгновение потеряла равновесие, просев на правый бок.

Вторая стрела пробила локтевой сустав левой передней, и лапа подогнулась, заставив существо ткнуться мордой в кровавый снег. Потом настала очередь плечевых суставов, а на закуску Тарас пригвоздил задние лапы к земле. Правда волколак практически сразу сломал стрелы удерживающие его на месте. Однако моя тактика сработала и враг замедлился, пускай и не на долго.

— А теперь все разом! Руби его мужики! — заорал я и бросился к волколаку, подхватывая со снега чей-то топор.

За мной рванули оставшиеся в живых. Рыжий с мечом, двое деревенских мужиков с топорами и Пантелеймон взявшийся невесть откуда. Десятник с копьём наперевес и с таким перекошенным от ярости лицом летел на встречу опасности. Всего на мгновение я задумался кто сейчас страшнее выглядит, волколак или десятник?

Пантелеймон вогнал копьё в бок твари по самое древко, пригвоздив волколака к земле. Микула взвыл и рванулся вперёд силясь подняться, но Пантелеймон навалился на древко всем весом.