Другой бы шашкой махал направо и налево, а я, вот, спать не могу.

Друзья и партнеры по кэвээну, наверное, тоже ворочаются, но не из-за проблемы выбора, а потому что трусят. Многие впервые выступят на большой сцене перед полным залом. Ну вот, мысли переметнулись к ситуации, что кто-то забыл слова и затупил на сцене. Надо обязательно сказать Памфилову, чтобы он изобразил что-то типа того баха, когда заел магнитофон, а затупивший заплакал и ушел — пусть думают, что так и задумано.

В общем, провалялся до трех ночи, кое-как заснул, а проснулся в семь, мать его так! И давай ходить по кухне туда-сюда. Черт, и не за себя ведь переживаю, а за друзей, столько креатива, столько труда! И все может пойти прахом.

Аня из 9-го «В» хотела сегодня утром сделать генеральный прогон, но Илона Анатольевна, которая нам помогала, категорически запретила и велела запомнить вчерашний прогон, наше удовлетворение хорошо проделанной работой и уверенность в победе. Она в нас ни минуты не сомневалась. Иначе получится, как если повторяешь билеты, проснувшись пораньше перед экзаменами — в голове остается только то, что успел утром, а другое забывается.

Ради такого дела директор даже выбил рабочий автобус у винзавода, чтобы нам не толкаться с декорациями в общественном транспорте. Все желающие учителя и ученики, которые хотят нас поддержать, тоже могли поехать на нем, но он прибывал на место на полтора часа раньше. Опять же спасибо директору, договорился с директором клуба, чтобы пустили нас, и мы привыкли к сцене, которая наверняка была больше и помпезней нашей. К тому же у них было музыкальное оборудование, и Кабанов рассчитывал, что запись удастся прокрутить на нем, а не на хриплом магнитофоне, который мог подвести. Но это дополнительные сложности, надо сработаться со звукооператором.

Что касается микрофонов, мы репетировали с ними раз десять, привыкли к ним. Если бы не школьная сцена, то мы чувствовали бы себя неуверенно. Еще раз спасибо англичанке.

Родители, родственники и прочие гости должны были добираться самостоятельно.

И вот в школьном дворе стоит-блестит «Пазик», белый, с зелеными полосами, отмытый от грязи специально для нас, курит водитель в растянутых трениках. Вчера хлынул такой ливень, что город чуть не ушел под воду, и все работы на виноградниках отменили. Да и сегодня с раннего утра моросило, а к обеду, слава богу, дождь прекратился.

Я специально приехал в Николаевку, чтобы стартовать с нашими, а не приходить к чужому ДК отдельно. С Ильей и Яном мы заявились на пятнадцать минут раньше. Илья выступать не будет, но хочет нас поддержать, а Ян — наш ключевой персонаж. Все-таки он комплексовал из-за глаза и шрамов, потому попросился на сцену в очках. Естественно, никто ему отказывать не стал.

Поначалу подумалось, что мы в школьном дворе одни, но нет, вон директор выбежал. Увидел нас, сделал загребающий жест, и мы принялись грузить в автобус декорации: картонную закрывающуюся дверь с нарисованными ступеньками, складную кирпичную стену с надписями MANOVAR (специально для Егора и пасхалка нашим болельщикам), Seрultura, Punk not dead, Цой жив и 10 «Б». Из-за этой стены будет выбегать Марио, и за ней мы все спрячемся. А еще костюм Дока, одежда Макфлая, маска инопланетянина и серебристый костюм, принесенный из театра Наташей, игрушки, выпадающие из инопланетянина — их пришлось заменить на большие, мелкие просто не будет видно в зале. Ну и ведро с арматуриной, из которого будет извлекаться звук удара

Я свое веское слово скажу в конце выступления, после Наташкиной заключительной песни, потому что мне могло стать плохо во время внушения, я мог упасть в обморок, как случилось, когда работал с Крюковой. Не знаю, какого рода эта нагрузка, но по мозгам бьет знатно.

Пришли Лихолетова и Баранова, присоединились к тасканию вещей. Появилась Илона Анатольевна, взбудораженная и суетливая. Вскоре приехала Верхняя Николаевка, в том числе Вера и физрук, наша недовольная Еленочка, Алиса.

Гаечка сказала, что заболела, и за два дня до выступления взяла самоотвод. Я думал, она обиделась из-за «вэшек», но в школу в четверг и пятницу Саша тоже не пришла. Зато, разозлившись, переделала песню, чтобы перед моим выступлением настроить зрителей на лирический лад. Получилось не смешно, зато очень трогательно. Наташке тоже понравилось.

Когда все уже было готово и пошли финальные репетиции, Илона Анатольевна пригласила молодых учителей: Кариночку, Веру и математичку, которая у нас не вела, Наталью Станиславовну — чтобы они оценили юмор. Тест-драйв прошел успешно, и еще вчера мы не сомневались в своей победе, а сегодня всех охватил мандраж.

Я думал, автобус будет полупустым, но он под завязку набился школьниками. Пока ехали, Лихолетова заводила толпу и пела воодушевляющие песни, как на бой смертельный уходит наш десантный батальон.

Автобус остановился недалеко от ДК — типового сталинского здания с мощными колоннами, похожего на типичного представителя романского стиля архитектуры. Пассажиры высыпали и разделились. Пока мы будем готовиться и привыкать к сцене, остальные пойдут гулять по набережной. Наша команда выгрузила и разобрала декорации, и мы их потащили под моросью, начинающей превращаться в дождь.

Чтобы они не намокли, мы сняли куртки и накрыли декорации сверху, ведь автобусу нельзя было подъезжать вплотную к клубу.

Неприятности начались прямо здесь: я дернул ручку двери и понял, что клуб заперт. Думая, что я прилагаю мало усилий, ее подергал Геннадий Константинович, шевельнул губами, беззвучно ругаясь. Принялся тарабанить. Мы столпились за его спиной, уверенные, что нам откроют, но где там! По ту сторону стекла появилась карикатурно накрашенная пожилая тетка и заорала:

— Чего вас в такую рань принесло? Полтора часа еще. — Она постучала по наручным часам.

Директор приблизился к окну и гаркнул так, что стекла задребезжали:

— Я договаривался с Инессой Львовной. Она обещала нас впустить раньше.

— Никто мне ничего не говорил, — уперлась тетка.

Дрэк повернулся и указал на нас.

— У меня тут дети. С декорациями. Приведите Инессу Львовну! Она тут директор или вы? Я буду жаловаться!

Что-то ворча, карга удалилась. Я разобрал только «не готово ничего… понаприезжали». Илона Анатольевна приложила руки к груди.

— Как же так можно, тут же дети!

— Синдром вахтера, — сказал я и объяснил: — Это когда каждая водомерка воображает себя боевым эсминцем.

Наши невесело засмеялись.

Мы прождали минуту, пять минут, десять. На пятнадцатой минуте директор, покраснев лицом, принялся колотить в дверь, но никто не вышел.

— Вот же карга! — не сдержалась Аня, притопывающая от нетерпения. — Как назло все делает. И не боится же получить от директрисы!

Красный и злой, директор пошел вокруг здания, колотя во все окна набалдашником зонта. Пока он пробовал на прочность стекла, к нам на порожек поднялась девушка с одеждой в чехле, постучала, не дождалась никого и тяжело вздохнула.

— Не открывают, — пожаловалась Аня. — Типа не готово там ничего.

К этому моменту вернулся директор, не только злой, но и мокрый, и услышал ее ответ:

— Не должны не пускать, — возмутилась девушка и еще раз постучала. — Там наши репетируют, а я чуть опоздала.

Мы все и обалдели. Директор обошел девушку, чтобы видеть ее лицо.

— Подожди-ка. Ваши — это кто?

— Одиннадцатая школа, мы готовимся… — Видя, как мы звереем, каждое слово она произносила все менее уверенно, наконец девушка сообразила, что сболтнула лишнего, замолчала и попятилась.

Наверное, так себя ощущает воришка, который, спасаясь от погони, запрыгнул в автобус, который перевозит сотрудников милиции.

— Ну не сволочи⁈ — воскликнул дрэк, бешено вращая глазами.

Н-да, дипломат из нашего директора-трудовика препаршивейший, зато вон, какой он пробивной. Да он за нас тут всех порвет и камня на камне не оставит. Он так раскалился от гнева, что казалось, капли дождя испарялись, падая на его лысину. Чтобы не испепелить взглядом девчонку из конкурирующей команды, он пошел околачивать окна первого этажа, надеясь призвать администрацию клуба к ответственности.