— Увеличиваться к привязке к доллару. Откуда деньги… Просто поверь, они есть.

— Ох, Пашка, — покачала головой она и смолкла, потому что из процедурного вышли парни и Гайде.

Я рассчитался с алтанбаевцами и сказал:

— Мы с партнерами сегодня открыли кондитерскую. Давайте съедим по пирожному, отметим успешное начало.

Я выставил на стойку пирожные:

— Парни, берите картошку и корзиночку, поделитесь.

— Надо будет кипятильник из дома принести, — задумчиво проговорила Гайде и обратилась ко мне: — Ольга все показала тебе?

Я кивнул. Мама сказала:

— Приеду сюда завтра, поотвечаю на звонки — вдруг они будут? Зарплату не надо! Это энтузиазм!

Зяма первым взгрызся в монблан, измазал нос кремом и закатил глаза от удовольствия. Отдал начатое пирожное Пончу, и тот проглотил его в три укуса, облизнулся, жадно посмотрел на приятеля, который растягивал удовольствие, как и мама с Гайде. Тоже захотелось сладкого, а то целый день с пирожными, а съел только одну конфету.

— Фантастически вкусно, — оценила мама.

— Только ты не ругайся, — решил не темнить я. — Печет их Вероника Лялина, мать…

Мама махнула рукой.

— Ой, да и пусть себе печет. Вкусно же ведь! Главное, чтобы тебе от этого польза была, а она, как вижу, есть. Сколько в день получается?

Если назову сумму, ее удар хватит. Пусть остается в неведении.

— Аренду покрывает и еще остается, — ответил я уклончиво.

Парни убежали, остались мы втроем. Я сказал:

— Мне очень нравится то, что я вижу. Но сразу говорю: сначала клиентов будет мало.

— Да лишь бы вообще появились! — вздохнула мама. — Участковые медсестры ходят по домам бесплатно. Процедурный в поликлинике работает бесплатно. Какой резон людям делать то же самое за деньги?

— Ой, да когда что бесплатно было, — не согласилась с ней Гайде. — Инъекции на дому назначают только плохо ходящим старикам. Если взять этот район, поликлиника далеко. Процедурный там работает ограниченное время, исключая выходные и праздники, и все равно люди платят медсестре за особое отношение. И все равно получается поток, хамство и наплевательство. Мы будем относиться по-человечески. Не получится показать людям, как бывает — значит, не получится. Мне интересно проверить свою правоту опытным путем. Что касается кардиологов, их вообще единицы в городе.

— Твоего уровня — так вообще никого, — поддакнула мама. — Как и многих узких специалистов. Эндокринологов мало, невропатологов.

Хотелось сказать, что у меня есть на примете хорошая врач-гинеколог, но я вовремя прикусил язык — а то пришлось объяснять бы, откуда у парня такие знакомства.

— Уверен, все будет хорошо, — сказал я напоследок и снова побежал на рынок — жутко интересно было над златом почахнуть и вынести кадровый вопрос на повестку дня.

Время работы магазина мы пока утвердили с одиннадцати до целесообразного времени, и в семь Вероника и Лика были на месте. Посетители тоже имелись в количестве трех человек.

Один табурет Вероника забрала и уселась на него — набегалась за день, устала. Лика тоже зевала. Неделю работают, а уже загнали себя.

Когда я шагнул за прилавок, Лика стянула чепец и взмолилась:

— Па-аш, постой вместо меня на раздаче, а то упаду. Кстати, к тебе какой-то Павел приходил с девушкой. Еле нашла то, что ты им оставил.

Значит, валютчик все-таки пришел. Можно сказать, что это свой человек.

— Назрел серьезный разговор, — прошептал я, принес еще табурет сводной сестре, поставил его возле Вероники.

— Есть соображения, как вы будете справляться вдвоем?

— Рано нам открывать магазин, — отрезала Вероника. — Ни мысли, как теперь справляться. Не справимся, сто процентов, а столько уже вложено сил и денег! Аня помогать не может, у нее младенец, Лике надо учиться — не бросать же школу!

Лика молча пожала плечами и еще раз зевнула. Я заварил себе кофе и перед важным разговором сделал то, что давно хотел: медленно и с чувством приговорил цитрусовое пирожное, следом — монблан. Если бы не покупательница, опустошил бы витрину, а так невольно остановился и повернулся к Лялиным.

— У меня есть решение.

Лика сразу повеселела:

— Ха, вот не сомневалась ни разу. Излагай!

— Нужен продавец, потому что Вероника должна заниматься тем, что у нее получается лучше всего, это раз.

Вероника напряглась, прищурилась — мое предложение ей не понравилось, но я не позволил возразить.

— И нанять водителя.

— Да мы разоримся! — всплеснула руками она и виновато заозиралась — сообразила, что слишком повысила голос, и посетители услышали.

— Ладно, допустим, продавец лишний… — начал я издалека.

— Воровать будет, обсчитывать…

Я помотал головой.

— Не будет. Допустим, и водитель лишний. Вопрос: при таком товарообороте кто будет возить пирожные и как? Как мы видим, того, что вы привезли утром вдвоем, не хватило.

— Две ходки, — предложила Лика. — Вернувшись из школы, я довезу недостающее, встану вместо бабушки и отпущу ее.

— И с немалой суммой поедешь домой? — прошептал я. — На автобусе?

— Аня подстрахует, — без особой уверенности заявила Вероника.

— Допустим. Главный вопрос: когда вы будете заниматься готовкой? Ночью? И как долго вы так протянете?

Вероника уперлась:

— Сказала же: рано нам расширяться, когда ничего не отлажено.

— Я предлагаю отладить уже сейчас. Водитель у меня есть, он возит бабушку на вокзал с товаром, который она передает в Москву. В девять часов утра он может с вокзала заезжать в Николаевку, вам доставлять молоко, масло и все прочее, везти на рынок пирожные, причем столько, сколько нужно, а в восемь вечера вас забирать. Так вы решаете кучу проблем одним махом, в том числе не рискуете быть ограбленными.

— Сколько же он потребует денег? — спросила Вероника одними губами.

— Думаю, две тысячи за поездку его устроят. Это пожилой порядочный мужчина, который ухаживает за больной женой и привязан к ней, но на несколько часов вполне может отлучиться. Для сравнения: две тысячи — это два пирожных. Неужели экономия времени и сил, а также безопасность не стоят того?

Вероника молчала, наверное, минуту — не потому, что не соглашалась со мной, она просто из тех людей, что болезненно переносят свою неправоту.

— Ну, если ты за него ручаешься… — наконец сказала Вероника.

— Ручаюсь. Приступить может уже завтра.

И бабушка, и внучка широко распахнули глаза. Пока они паниковали и боролись с ветряными мельницами, я намолол вагон муки.

— Продавца зовут Лидия. Это беженка из Таджикистана, работает в детском садике, усыновила троих детей. Я взял над ними шефство. Думаю, ей будет интересно получать нормальную зарплату. Предлагаю платить ей четыре тысячи за смену с десяти до восьми.

— А дети? Кто за ними будет смотреть? — поинтересовалась Вероника.

— Дети самостоятельные, они на улице жили, бомжевали. Ну а сколько у нее будет выходных, это вам решать.

— Суббота и воскресенье, когда я дома, — сказала Лика.

— Иногда, может, будет у нее неполный день, — предложила Вероника.

— Не жадничайте…

Вероника озвучила причину своей боли:

— Восемь тысяч в день! Водитель, продавец, да плюс директору рынка…

— Учитывая возможные расходы в виде штрафов санэпидемстанции получится двенадцать тысяч примерно, — уточнил я. — В день.

Вероника, которая еще не привыкла к таким цифрам, закатила глаза.

— Триста шестьдесят тысяч в месяц! — Она схватилась за голову, Лика повторила ее жест и рот открыла.

— Иначе не получится. Давайте закроем павильон и все хорошенько посчитаем, взвесим «за» и «против».

Мы еле дотерпели до закрытия. Лика побежала за водой, чтобы она отстоялась до завтра, я закрыл ставни и встал в проходе, дожидаясь ее. Вернулась она быстро с пустыми банками.

— Нет никого, ворота закрыты. Давай, задраивай люк и будем считать прибыль.

Я закрыл дверь. Лика с калькулятором и тетрадкой уселась в зале для посетителей. Вероника выгребла деньги из ящичка, который играл роль кассы, достала их из многочисленных сумок, и ее руки запорхали, раскладывая купюры по номиналу.