Как только картинки в моей голове фокусируются на этой её детали, знакомое волнение начинается в южном округе, если вы понимаете, о чём я. Я мысленно даю себе пинка. У меня не бывало спонтанных стояков с тех пор, как мне было двенадцать. Что же сейчас такое?

Видимо, мне всё-таки придётся позвонить этой горячей штучке, что сунула мне свой номер утром в кофейне. Обычно я оставляю подобное на выходные, но, очевидно, мой член хочет сделать исключение.

К этому моменту я продвинулся в переднюю часть зала, в очереди на традиционное рукопожатие и приветствие нового сотрудника. Мой отец замечает меня у начала очереди и подходит поприветствовать ласковым похлопыванием по спине.

— Рад, что ты здесь, Дрю. У этой новой девочки отличный потенциал. Я хочу, чтобы ты лично взял её под крыло, помог освоиться. Сделай это, сынок, и я гарантирую, что она не подведёт, и мы все будем ей гордиться.

— Конечно, отец. Без проблем.

Здорово. Как будто мне больше нечем заняться. Теперь ещё придётся держать неумёху за руку и помогать ей познавать тёмный и страшный мир Корпоративной Америки. Просто великолепно.

Спасибо, папочка.

Наконец-то наступает моя очередь. Она стоит ко мне спиной, пока я делаю шаг вперёд. Я рассматриваю её тёмные волосы, собранные в низкий пучок, её маленькую, изящную фигуру. Пока она говорит с кем-то перед ней, мой взгляд спускается вниз по её спине. Инстинктивно он ложится на её попу и… стоп.

Подождите минутку.

Я уже видел эту попу.

Не может быть.

Она оборачивается.

Может.

Когда её взгляд встречает мой, её улыбка становится шире. Бездонные, сияющие глаза — до этого момента я и не помнил, что они мне снились. Она приподнимает бровь в знак признания и протягивает руку:

— Мистер Эванс.

Я чувствую, как мой рот открывается и закрывается, но слова из него так и не выходят. Шокирующий факт нашей новой встречи — здесь, из всех мест, — видимо, моментально парализовал часть моего мозга, контролирующую речь. Когда мои клетки снова начинают работать, я слышу голос своего отца:

— …Брукс. Кэтрин Брукс. Она много добьётся, сынок, а с твоей помощью, мы от неё не отстанем.

Кэтрин Брукс.

Девушка из бара. Девушка, которую я отпустил. Девушка, чей рот я всё ещё очень хочу почувствовать на своём члене.

И она работает здесь. В моём офисе, где я поклялся никогда…ни за что…не трахаться. Её тёплая, мягкая ручка легко ложится в мою, и две мысли возникают в моей голове одновременно.

Первая: Бог меня ненавидит. Вторая: Я был очень, очень плохим мальчиком большую часть своей жизни, и это — моя расплата. И все мы знаем, что говорят про расплату, правда?

Ага. Мало не покажется.

Глава 3

Я есть самоопределение. Воля. Контроль. Я определяю свой путь в жизни. Я принимаю решения о том, что было моей ошибкой, а что успехом. К чёрту судьбу. Она может поцеловать меня в задницу. Если я чего-то очень захочу, я это получу. Если я сконцентрируюсь, пойду на определённые жертвы, для меня нет ничего невозможного.

В чём смысл моих установок, спросите вы? Почему я говорю, как приглашённый спикер на конвенции о самосовершенствовании? Что именно я хочу этим сказать?

В двух словах: я контролирую свой член. Мой член не контролирует меня. По крайней мере, это то, в чём я убеждаю себя последние полтора часа.

Видите меня? Там за столом? Бормочущего, как шизофреник, не принявший лекарство?

Это я напоминаю себе о догмах, святых устоях, которые помогли мне достичь так многого в жизни. Тех, что сделали меня неоспоримым успехом в спальне и в офисе. Тех, что никогда раньше меня не подводили. Тех, на которые я готов плевать с чёртовой колокольни. И всё из-за женщины в офисе дальше по коридору.

Кэтрин Все-Зовут-Меня-Кэйт Брукс.

Так вот, к слову о чертовых неожиданных поворотах.

То, как я это вижу, я всё ещё могу рвануть за наградой. Технически, я встретил Кэйт не на работе; мы встретились в баре. Значит, ей необязательно присваивать статус «сотрудник» — можно сохранить за ней статус «случайный трах», который ей изначально и предназначался.

Что? Я бизнесмен. Выискивать лазейки — моя работа.

Так что, по крайней мере, в теории, я запросто могу её трахнуть, и не пренебречь моими личными правилами жизни. Проблема этой стратегии, конечно, в том, что последует дальше.

Томные взгляды, глаза, полные надежды, жалкие попытки заставить меня ревновать. Нарочито «случайные» встречи, расспросы о моих планах, случайные прогулки мимо моего офиса. Что непременно приведёт к неприятному навязчивому поведению.

Некоторые женщины легко переносят связи на одну ночь. Другие нет. И мне случалось оказываться в центре внимания тех, кто такие связи переносит плохо.

Не самое приятное зрелище.

То есть, вы видите, что как бы сильно мне ни хотелось, как бы сильно маленькая головка не пыталась повести меня в этом направлении, это не то, чем мне бы хотелось дополнить своё рабочее место. Моё святилище — мой второй дом.

Этого не случится. Точка.

Всё. Конец обсуждения.

Тема закрыта.

Кэйт Брукс официально вычеркнута из списка моих потенциальных перепихов. Она под запретом, недосягаема, никогда-и-ни-за-что. В ряд с бывшими девушками моих друзей, дочкой начальника и лучшими подругами моей сестры.

Хотя, у этой последней группы довольно расплывчатые границы. Когда мне было восемнадцать, лучшая подруга Александры, Шерил Филлипс, провела лето в нашем доме. Благослови её Господь — у этой девочки рот, как пылесос фирмы Hoover. К моему счастью, Стерва никогда не узнала о визитах своей подруги в мою комнату в два часа ночи. Если бы она узнала, расплата была бы ужасна: меня бы ждало пламя ада апокаллиптических пропорций.

Так, на чём я остановился?

Ах, да. Я объяснял, как я принял ясное решение о том, что задницаКэйт Брукс и я, к сожалению, никогда не соприкоснёмся. И я в порядке с этим. Честно.

И я почти себе верю.

Ровно до того момента, как она появляется в моих дверях.

Боже.

Она в очках. В тёмной оправе. Женская версия очков Кларка Кента. На большинстве женщин они смотрелись бы придурковато и непривлекательно. Но не на ней. На переносице этого маленького носика, обрамляя её красивые глаза с длинными ресницами, когда её волосы собраны в немного свободный пучок, они выглядят ни больше, ни меньше, чем откровенно сексуально.

Она начинает говорить, и мою голову неожиданно заполняют все фантазии о сексуальных учительницах, когда-либо посещавшие меня. Они проигрываются в моей голове наравне с фантазиями о внешне сексуально сдержанными библиотекаршами, которые на самом деле нимфоманки, любящие носить кожу и использовать наручники.

Пока всё это вертится у меня в голове, она всё ещё говорит.

Что, чёрт возьми, она говорит?

Я закрываю глаза, чтобы прекратить пялиться на её влажные губы. И для того, чтобы переварить слова, вылетающие из её рта:

— … отец сказал, что Вы сможете помочь мне с этим, — заканчивает она и смотрит на меня с ожиданием.

— Прости, я отвлёкся. Не хочешь присесть и повторить это ещё раз? — спрашиваю я, ничем не выдавая свои похотливые мысли.

Повторю ещё раз для всех девушек — вот вам факт: Мужчины думают о сексе 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Если точнее, то каждые 5.2 секунды, или что-то в этом роде.

Например, когда вы спрашиваете, что мы хотим на ужин, мы думаем о том, как мы бы трахнули вас на кухонном столе. Когда вы рассказываете о слюнявом фильме, который вы с подружками посмотрели на прошлой неделе, мы вспоминаем порно, которое смотрели по кабельному вечером. Когда вы демонстрируете нам дизайнерские туфли, купленные на распродаже, мы думаем о том, как здорово они будут смотреться на наших плечах.

Я подумал, вам бы хотелось это знать. Не убивайте посланника.