— Сейчас прибор подключен к Олегу! — пояснил Альбертыч. — Ты можешь видеть званый обед, который организовали денежные мешки славного города Сан-Франциско в честь прибытия к ним наследника Императорского престола России. Не самый удачный момент, прямо скажем, чтобы доказать тебе истинность наших слов. Но мы можем записи показать — посмотришь на Александра Третьего, супругу его…
Вот как раз лицезрение императора меня бы не убедило. Можно подумать, что очень сложно загримировать подходящего актера. Но вот мелькнувшее несколько раз в «кадре» лицо заставило мое сердце забиться в бешеном ритме. Неужели… всё рассказанное мне сегодня… правда?!! Потому как очень сомнительно, что гипотетические режиссеры розыгрыша могли знать, что я как-то раз случайно наткнулся в инете на фотографию молодого Павла Ренненкампфа. А ведь именно будущий командир 1-й Армии сидел по левую руку от… Олега. Или цесаревича? Или Олега в теле цесаревича? Блин, запутался…
Пребывая в некотором обалдении, я вернулся на кухню и плюхнулся на табурет. В непроизвольно начавшую шарить по столу руку Альбертыч ловко вставил полную рюмку коньяку. Я машинально выпил и встряхнулся. Старики смотрели на меня сочувственно.
— Так это всё правда? — подал голос я.
— Правда, Сережка, правда… — кивнул Альбертыч. — Прикалываемся мы несколько по-другому…
— А уж дезинформируем — и подавно! — повторил кивок Дорофеев. — Я сам, когда все это узнал — примерно то же самое, что и ты сейчас, испытывал.
— Однако, Сергей, мы пригласили тебя не для того, чтобы исторические фильмы крутить! — Альбертыч тут же взял быка за рога и начал ковать железо, пока оно… ну, вы поняли!
— Очень интересно, — подал голос я. — А от меня что требуется?
— Нам позарез нужен человек, хорошо разбирающийся не только в истории флота, но и в основных направлениях его развития. Человек достаточно молодой, гибкий и незашоренный! Способный на нестандартные решения в условиях жёсткого цейтнота. Способный не только построить флот и правильно его применить, но и заложить прочный фундамент развития на долгие годы вперед. Человек, наизусть помнящий все тогдашние проекты и технологии.
Приятно когда тебя хвалят! Внутренне улыбнувшись, я представил, как обучаю Макарова тактике морского боя и превентивно бью морду Небогатову.
— Не знаю насколько я смогу быть полезен в этом вопросе. Тут вот в чём дело… Просто необходимо понимать, что флот — это квинтэссенция научного, технологического и промышленного развития страны. Грубо говоря, какую страну мы имеем, такой флот у нас и будет. Россия на рубеже веков не отличалась сильным промышленным потенциалом.
— За промышленность и науку отвечает как раз Димка, — прервал меня Альбертыч. — Думаю, проблем с этой стороны у тебя не будет.
— Ну что же, уже проще. Кстати, в какой год и в кого я должен буду попасть?
— 1887. Ну а в кого, ты сам выбирай. Персоналии тебе лучше знакомы. Хотя, могу рекомендовать не мелочиться и брать в разработку кандидатуру морского главнокомандующего, великого князя Алексея Александровича.
Я вытянул сигарету из пачки, прикурил и задумался. В словах Альбертыча был свой резон. Путь по карьерной лестнице долог, и, как правило, адмиральские «орлы» украшают погоны людей далеко не молодых. Надо будет посмотреть, сколько лет тогда было тому же Макарову.
— В 1887 год? Любопытно. Только знаете, лучше уж в 1881. Собственно, Алексей Александрович назначен главным начальником кораблей и флота именно тогда. Чисто практически больше шансов влезть в кораблестроительную программу и модернизировать флот эволюционным путём, а не с шумом, грохотом и революционным порывом устраивать экстренное потрошение бюджета на неотложные нужды.
— Нет, Серёга, в 81-й не получится, — Альбертыч покачал головой. — Планида, тьфу, бифуркация не позволяет.
— Ты ещё скажи, ешкин дрын, что тебе надо дать лет двадцать, чтобы личный состав воспитать и адмиралов вырастить! — добавил Илья Петрович.
— А без этого никак! «Железо» — половина флота! Личный состав — основа основ! — постепенно заводясь и, чувствуя копчиком, что именно этого старики и добиваются, сказал я. Сделав над собой могучее внутренне усилие, я постарался успокоиться и продолжил уже не столь запальчиво. — Придётся работать и над тем и над другим. Но я хочу заметить, что сколько матросиков не дрючь и какой самый современный броненосец им не дай, если командование использует корабль не по назначению, а в пожарном порядке затыкает свежеобразовавшиеся дыры, то ничего хорошего из этого не выходит. Сплошной героизм и самоутопление, там, где тонуть должны враги. Опыт, к счастью не личный, подсказывает, что можно долго пытаться сломать берёзу половым членом, но каким бы толстым и крепким он вам не казался, ничего хорошего, кроме заноз вы не добьётесь. Лучше взять топор или пилу — с инструментом надёжней и практичней. В нашем случае, флот является тем самым инструментом, который мы будем заботливо отстраивать, готовить и затачивать к конкретно намеченным датам. Слава богу, до русско-японской время ещё есть…
Я подскочил в постели как ошпаренный.
М-мать моя родина, отец Северный флот!!! Меня согнуло дугой от боли в животе. Так, потихоньку, полегоньку свесил ноги вниз. Продышался. Ф-фуф, чуть на койку не стравил. Что же это такое получается?
Всё именно так как говорил Альбертыч, я нахожусь в теле великого князя Алексея Александровича Романова, последнего в нашей истории генерала-адмирала российского флота! Волна адреналина, прокатившаяся по телу, медленно сходила. Ну и наверчу я здесь дел, в век не разгребёте, «будущане»!
Эх, дурень я стоеросовый. Дитё малое и неразумное. Ввязался, как карасина зелёная, Бог знает во что. Хотя, на что жаловаться. Что хотел, то и получил. Назвался груздём — полезай в короб. Меньше надо было выпендриваться и языком болтать.
Всё! Отставить самобичевание! Теперь я снова в строю. На этот раз лично от меня зависит очень многое. И «железо» и экипажи. И их жизнь, и их появление на свет. История в том варианте, что был у нас, повториться не должна.
Ох, «железо», ты моё «железо», кубрики в гарнизонных гостиницах, погодные «варианты» да любимый личный состав! Кабы вы знали, как по вам можно соскучиться, когда, уволившись со службы, после того как пройдёт первый запал, убедившись в глупости и неорганизованности цивильного существования, понимаешь, что обратно не повернуть.
Жить на гражданке, не в отпуск слетать. Тут другое требуется, совсем другая приспособленность и умение. Правильно говорили во времена массовых сокращений по оргштатным мероприятиям, увольняйся пока молодой, не тяни. А я тянул, не верил, хоть выходов почти не было. Кто-то служить-то должен. Кто если не я? Платовы служили на флоте всегда, менять этой традиции добровольно не желал совершенно. Вот и тянул. Тянул иногда на чистом упрямстве. О некоторых годах даже вспоминать не хочется.
В одном проще было, пока молодой был, жениться не успел. Многие хорошие грамотные ребята из-за этого ушли. Их можно понять, когда по полгода только на пайкe живёшь, а детям хочется яблок и мандаринов. Тех, что под Новый год в военторг завезли самолётом, только о том, что даже финчасть, точно также как ты, денежного довольствия давно не видела, этот чёртов военторг предупредить забыли. Вот и получается, что смотришься ты даже перед собственным ребёнком — сидящим на голом вассере. Не выдержавшим и уволившимся в те годы только бог судья. Сам не знаю, что делал бы, будь у самого за спиной жена и ребёнок.
Вышло так, как вышло. Служил. Встречал осень, провожал зиму, организовывал сбор «подснежников». Отец корил, конечно, за характер: после окончания училища, имея выбор по распределению, выбрал СФ, а не ЧФ, где отец уже был начальником управления. Не хотел быть сынком под папой. Насколько вышло… не знаю. Карьеры по «командам» не делал, да и не сложилось при мне рядом черноморской команды. Отец достаточно быстро уволился, а его бывшим сослуживцам и друзьям существование Платова-младшего, в нашем быстро обновляющемся обществе, было не интересно. Просить же за себя я не привык.